— Юрочка, а что такое дифферент на корму? — Алле и правда было интересно, что же именно сказал сегодня Юра Ирине, что ту аж приморозило. Хотя был вариант, что она тоже не поняла ни слова.

Бодровский аж закашлялся от неожиданности. Потом рассмеялся. Алла совсем далека от флота. И ей, вероятно, многие слова и выражения ещё придётся объяснять.

— Ну... Если коротко, то это когда корабль садится на корму. На попу, то есть, — Юра вдруг стал серьёзным, — Я не могу тебя попросить не думать о своей семье. Но я очень постараюсь, чтобы плохое забылось. Ты веришь?

— Конечно! — лицо Аллочки выражало решительность.

— И я с тобой. Всегда, — Юра сжал её ладонь.

Алла не знала, как это случилось, но слёзы из глаз потекли моментально, без подготовки. Только они были совершенно точно счастливыми.

Самым трудным для Аллы было выйти на работу в понедельник. Физически в этом не было ничего сложного. Юра ехал в Академию на занятия и завёз её. Сложно было увидеть сестёр и не расплакаться. Кто их привёл, она не заметила. Предположила, что отец.

Ей хотелось ещё раз его увидеть. И как бы ни была велика обида, она скучала. Давно и тягостно скучала по тому своему папе, который её любил. И где-то в глубине души надеялась, что когда-нибудь они встретятся.

Весь рабочий день Алла не могла собрать себя в кучу. Руки делали своё дело, будто ей не принадлежали. Застегивали курточки, завязывали шарфики, мыли посуду.

Решение было принято. Алла отработает положенные две недели. Потом ей дадут учебный отпуск на диплом.

Рвать с прошлым оказалось больно. Сколько раз Алла представляла себе, как изменит свою жизнь, как уйдёт из дома и станет самостоятельной. Но огромное количество ниточек держало её. Далёкое прошлое, в котором ещё была жива мама и все были счастливы, маячило призраком. И держало. Начинать новую жизнь — очень трудно. Даже если эта жизнь рядом с любимым человеком.

Это в субботу вечером ей казалось, что дальше будет только ровная и светлая дорога. Что она сможет всё что угодно. На самом деле нужно было взрослеть. По-настоящему. Принимать решения о своей жизни. И слава богу, что у неё был Юра. Он обладал умением задавать вопросы, а не давать готовые рецепты. Его сила будто вливалась в Аллочку и становилась её собственными силами и волей. Просыпалось в ней давно забытое упорство на пути к цели. Пусть через невероятное напряжение. Как в балете.

Две недели пролетели как один день. Всё. Финиш. Разговор с сёстрами дался трудно.

— Я вас люблю очень. Вы не думайте. И всегда-всегда буду любить. Придёте ко мне на свадьбу? — шептала Аллочка, обнимая обеих. Девчонки закивали. Ника всхлипнула. Лика прижалась крепче.

Алла бежала от садика до Юриной машины без оглядки, задыхаясь от слёз. Бодровский ждал её у машины. Поймал. Обнял. Прижал крепко.

— Всё хорошо будет... Всё будет хорошо. Я тебе обещаю, — шептал, сцеловывая слёзы.

Сам Юра совершенно не был уверен, что отношения с семьёй Аллы когда-то снова смогут стать хорошими. Сестры, конечно, не в чем не виноваты. Но вот её отца он так и не смог понять.

По всем инстанциям для смены паспорта Юра ходил вместе с Аллой. Документ действительно оказался испорчен и не годился ни для подачи заявления, ни для приёма на работу. Всё оказалось не так быстро, как хотелось бы.

На новом месте Аллиной работы — в школе, где когда-то, ещё перед Нахимовским, учился Юра, всё закономерно было по-новому. Дети старше. Работа серьезнее. Алла ушла в неё почти с головой, спасаясь от сомнений в собственной профессиональной пригодности. Получается, права была бабушка, когда говорила, что самой Аллочке не помешала бы помощь.

Называть домом квартиру Юриных родителей тоже получилось не сразу. Очень долго было ощущение, что она в гостях. А дом... Дом был ещё там — на Васильевском.

Бодровский всегда учился качественно. В простом просиживании штанов в аудитории не видел никакого смысла. Читал, вникая в тонкости, к зависти однокурсников и радости преподавателей. С гордостью обнаружил, что у Аллы такой же подход к учёбе. Времени и сил у неё стало намного больше. Уверенность в себе медленно, но верно, ползла вверх. Диплом писался активно. Благо, дома для этого были все условия.

Алла долго не могла привыкнуть, что вечером в комнату может тихо постучать тётя Валя и принести им с Юриком чай и бутерброды. Эта мягкая ненавязчивая забота была очень трогательной. Она сама старалась не оставаться в долгу. Но иногда Юра мягко оттеснял её от пылесоса или раковины с посудой.

Первые дни ей было неловко, что они спят в одной постели, а мама Юрика это понимает. Не женаты же. Но потом неловкость сгладилась. Уснуть, не уткнувшись носом в крепкое плечо, стало почти невозможно.

Иногда Юра сидел с картами до ночи. Тогда и Алла читала, пока глаза не начинали слипаться.

— Не жди меня. Спи, — Юра поворачивал лампу.

— Не могу без тебя, — улыбалась ему Алла. И их маленький мир становился ещё теплее.

Первый Новый год своей новой жизни Алла очень старалась запомнить. Они встречали его вдвоём. Тётя Валя умчалась в гости к своей давней подруге. Живая ёлка пахла детством и праздником. Отчаянно хотелось, чтобы все-все загаданные желания непременно исполнились. Шампанское под бой курантов глаза в глаза. Поцелуй, обещающий и зовущий.

— Этот год будет очень счастливым, — в голосе Юры не было и тени сомнений. И Алла верила каждому его слову. Так и будет. Обязательно.

Разговор о свадьбе первой завела Юрина мама. Но не с Аллочкой, а с сыном.

— Юрий, это не дело. Вы жениться-то собираетесь? Чай уже не мальчик. Я, между прочим, внуков хочу.

— Собираемся, мам. Вот за это не волнуйся.

Фраза про внуков задела внутренние струны. Потому что он тоже про это думал. Сомнений было море. В собственных способностях быть отцом прежде всего.

— Как это не волноваться? Это большое мероприятие. Семейное. Надо обсудить. Может, родители Аллочки тоже захотят участвовать.

— Это я сомневаюсь, — получилось резковато. Юра маму особо в подробности не посвящал. Сказал только, что с мачехой у Аллы сложные отношения.

— И когда вы планируете?

— В летнюю сессию. Чтобы Алла закончила уже. Чтобы потом отпуск. Повезу Аллусю на юга.

На самом деле с момента, как Алла согласилась выйти за него замуж, они не обсуждали свадьбу. Сначала решали вопросы с Аллиными документами, потом с работой. Так что Юрины планы, озвученные матери, были чистым экспромтом.

— Аллуся, мы с тобой жениться-то собираемся? — озвучил Юрик злободневный вопрос.

Алла аж остановилась. Что она может ответить?

Юра среагировал на её растерянность.

— Это я к тому, что надо как-то спланировать это мероприятие. Как тебе июнь? Или пойдём и распишемся вот прям завтра, и ну её эту свадьбу?

Алла закусила губу. Она бы и расписалась прямо завтра. И против свадьбы тоже ничего не имела. Как выбрать?

— Юр... Я правда не знаю. И ничего в этом не понимаю.

— Ладно, не дрейфь, изучим вопрос.

И Бодровский изучил. Глубоко и вдумчиво. Потом предъявил Алле результаты своих исследований. Выходило масштабно. Платье, лимузин, фотограф. Прогулка по Неве. Ресторан. Алла аж ладошкой рот прикрыла от изумления. А Юра как зачарованный смотрел на свою невесту. У него не было сомнений — он устроит для Аллочки праздник. Чтобы она улыбалась. Они сделают миллион фотографий и через много лет будут показывать их внукам.

Решение организационных вопросов отложили на "после зимней сессии". Кроме того, должен был прилететь Ветров. С ним за компанию всё будет веселее.

Алле нравился Вадим Ветров. Они с Юрой были похожи, словно братья. И если бы ей когда-то сказали, что это так, Аллочка бы и не сомневалась. Лучшего друга можно было и не искать.

У самой Ларионовой с друзьями-подругами было не густо. Она общалась с несколькими однокурсницами, но совсем не близко. И с вологодской одноклассницей Ариной Федосеевой. Та, услышав, что Алла собирается замуж, сильно обрадовалась.