— Вот это у вас, мадам Бодровская, и фантазия! Даже мы с отцом Захаром не додумались бы.

Запыхавшийся Юрик нашёл свою жену довольно быстро. Алла почему-то засомневалась, что её серьёзный муж будет выполнять дурацкое требование. Но нет. Юра ещё посовещался с друзьями и братьями.

Они долго строились в рядочек и правильно переплетали руки. Такого "Танца маленьких лебедей" мир балета ещё не видел!

У Бодровских получилась почти тысяча фотографий со свадьбы. Алла просматривала кадры уже не в первый раз. Их счастливые лица на фоне бесконечно родного города. Действительно будет, что показать внукам. До внуков, правда, ещё далеко. А вот дети... Кажется, что Юра после свадьбы задался этой целью вполне основательно. С самой первой их ночи после свадьбы. Сказочной и сладкой белой ночи.

И потом в двухместном купе поезда Санкт-Петербург — Новороссийск. И в номере люкс флотского санатория, который, как оказалось, им совсем не полагался. Капитану третьего ранга с женой — только стандартные апартаменты. Но это был подарок кого-то из училищных однокурсников.

Нахимовские друзья нашлись и в Новороссийске. Устроили Бодровским шикарную морскую прогулку на яхте. Так Аллочка впервые вышла в море.

— Твои глаза — они как море в солнечный день, — Юра обнял жену.

У Аллочки был страх и восторг одновременно. Яркое солнце, лазурное с бликами тысячи разных оттенков море и неба цвета индиго. Скорость и солёные брызги. Но когда берег стал стремительно удаляться и превращаться в тонкую линию, Алла побледнела.

— Юрочка, а как же мы вернёмся? Берега же не видно.

— Пойдём, — Бодровский потянул жену к месту капитана, — Смотри. Вот тут вся навигация. Нас отслеживает спутник. Вот это компАс. Но он скорее просто, чтобы ориентироваться. По нему уже никто курс не прокладывает. Хочешь порулить?

Алла замотала головой. Но потом любопытство взяло верх. Она всё-таки жена морского офицера. Надо соответствовать.

Они вдвоём встали за штурвал. Юрины руки поверх ладоней жены. Два одинаковых обручальных колечка блеснули в солнечных лучах.

— А какие команды командир отдаёт? Или как это... Как правильно называется? — Алле и правда было интересно.

— Это у нас по классификации... Будем считать, что моторная шлюпка. Тогда команд не много. Когда отходят от пристани, то "Отваливай". Но это уже было. Потом обычно "Малый вперёд". Потом обычно ход прибавляют. Вот здесь, — Юра показал рычаг, — Ещё могут брать другую шлюпку на буксир. Тогда будет "Принять фалинь".

— Это верёвка?

— На флоте говорят "конец". Не верёвка, конечно. Скорее, канат. Верёвкой ты шлюп не удержишь.

— А как же в темноте? — Алла кинула взгляд на догорающий на горизонте ранний южный закат.

— Тогда сначала "Смирно! Флаг спустить!" Алла вытянулась в струну. Приложила руку к виску. Юра рассмеялся. Поправил на ней кепку, — Ну а потом "Ходовые огни включить".

На яхте включилось освещение. И загорелись ходовые огни.

— Сейчас уже к берегу пойдём. Право руля, супруга капитана третьего ранга, — тихо говорил Юра Аллочке на ухо. Яхта послушно и плавно стала разворачиваться к берегу. Аллу охватил восторг.

Она внимательно смотрела на мужа. Море было его страстью и любовью. Это невозможно было не заметить. В море Юра чувствовал себя на своём месте. Даже в шортах и футболке выглядел как морской офицер.

В Новороссийске на рейде стояли военные корабли. Алла видела, как жадно Юра их разглядывал. И как рассказывал ей про каждый.

— А когда ты будешь знать, где будешь служить после академии? — спросила Алла, сжимая ладонь мужа.

— Весной. Ближе к выпуску. Тогда будет понятно, что со званием. И есть ли должности под новые звезды.

Выражение лица у Бодровского резко сменилось с нейтрального на серьёзное. Таким он даже выглядел старше. Алла напомнила себе, что её муж — уже давно не студент. Он боевой офицер. Орденоносец. Слушатель Военно-морской Академии. А выпускники Академии получают командные должности после выпуска. Её Юра заслуживает. Для него служба — не пустой звук. Он действительно живёт флотом. Стоило это понять, пока его ещё никуда не назначили. А её задача одна — поддержать мужа, когда это произойдёт. И поехать с ним, куда бы их не отправили.

Алла ждала мужа с испытаний. Он улетел на Дальний Восток в составе академической группы. Разница во времени — аж семь часов. Но связь, слава богу, есть. Про то, что и телефоны могут не работать, и мужчин может не быть на берегу месяцами, Аллу уже успели просветить. И свекровь рассказывала, как они служили на Чёрном море, и Ира Захарова делилась.

Алла очередной раз поражалась, как хрупкая Димкина жена, сама больше напоминающая девушку-подростка, справляется с двумя детьми. Без тени сомнений и муки на лице. Одной левой. В крохотной служебной квартире не в самом Питере, а на базе Балтийского флота — в Кронштадте. Эх, если бы и у неё получилось быть вот такой женой моряка. Но у Иры, например, папа морской офицер. Она хотя бы понимает все эти флотские слова.

Юра звонил так часто, как мог. Отдельно жене, отдельно — матери. Алла про себя отметила, что никакого правила очерёдности разговоров у него нет. Но он обязательно звонит им обеим. Про службу не рассказывает практически ничего. Зато снова встретил кого-то из училищных однокурсников. Кажется, знакомые у Юры были во всех уголках страны, где есть флот. Этой мыслью Алла поделилась со свекровью.

— Знаешь, ничего удивительного. Флот — это же каста. Практически семья. И только кажется, что очень много людей. На самом деле среди потомственных военных моряков все так или иначе друг с другом как-то завязаны. Нашего отца, когда надобность пришла, именно его однокурсники на Балтику перетащили. Кто-то ходил к начальству. Хотя Алексей и не просил особо. Мальчики после Нахимовского, кто жил в одном кубрике, те братья. Кто-то чуть ближе, кто-то подальше. Но это такой малый круг. Они всё друг про друга в курсе всегда. И утонуть не дадут. Училище — пошире, конечно. Там уже разные ребята были. Ну и академические однокурсники добавятся. Это не считая сослуживцев по Североморску. Те вообще — свои навсегда. А Юрка, как Вадик говорит, всегда сначала в драку за друга лез, а потом думал. Он такой. Про себя в последнюю очередь. Вот и с пожаром этим...

Алла много раз спрашивала мужа про орден. Максимум, что Бодровский рассказал, что ордена они с Ветровым получили после пожара на крейсере. Подробностей никаких.

— Так что с пожаром? — Алле было очень интересно.

— А то, что никто так и не понял, как Юра вынес на себе троих. А он говорил, что и подумать не успел. Просто пошёл туда, где были их с Вадиком матросы. И никто не погиб. Хотя ущерб был ого-го.

Алла любила эти их посиделки на кухне вместе с Юриной мамой. Слушать про то, каким Юра был ребёнком, как потом учился, что любил делать, Аллочка могла бесконечно. Муж в этих рассказах открывался ей новыми гранями. Он не просто мажор, которого папа в училище пристроил. То, каким взрослым стал Юра Бодровский — результат его собственного труда в первую очередь. И просто ему, видимо, не было. Ведь поехал же он вместе с Ветровым служить на Северный флот. Вряд ли это было просто нежелание расставаться с лучшим другом. Кажется, Бодровский всё же хотел всем доказать, что он сможет. И на севере тоже. Сам сможет, без папиных погон. И ведь смог. А теперь ему снова нужно будет делать шаг. Только уже без Ветра.

Юра вернулся, никого не предупредив. Просто приехал из аэропорта под утро, открыв дверь своим ключом. Постоял возле двери, вдыхая запах дома и слушая мирную предрассветную тишину. После трех недель на полигоне среди рёва двигателей и кучи мужиков вокруг — вдруг это спокойствие.

Тихо зашёл в комнату и замер. Нащупал пальцами на шее обручальное кольцо на цепочке. Снял, надел на палец.