У Юры это был выпускной курс в Академии. Беспокойство за распределение усилилось. Можно было, конечно, воспользоваться связями отца. Поговорить с его друзьями, которых знал с детства. Они бы не отказали. Составили бы протекцию. Можно было бы остаться в штабе Балтийского флота. Да и академические преподаватели говорили, что он бы потянул работу на кафедре.

Но это всё было не то. Не ради этого он шёл на флот. С таким же успехом можно было слиться после Нахимовского. Были же у них ребята, которые не пошли в военные училища, а поступили в гражданские университеты. Или выбрали торговый флот, а не военный.

Бодровский чувствовал себя некомфортно. К Питеру его словно канатом привязали. И морским узлом затянули — не развяжешь. Так до старости можно просидеть возле маминого холодильника, ничего толком не добившись. Какой результат его службы в Североморске? Погоны кап три? И что с ними делать, если к ним не полагается никакая толковая служба?

Теперь на север ему точно путь заказан. Малыш будет. Тащить его за полярный круг — не самое разумное решение. Дети, конечно, рождаются и растут везде. Но сознательно выбирать Североморск? Для чего? На крейсер его не вернут, это ясно. Даже если летом будут погоны кап два, то куда?

Замом к Ветрову? У самого Вадима пока такая же ситуация с погонами. А заместитель тоже свой парень — Серёга Леонидов. Да и служить под командованием лучшего друга — такой себе вариант. Причём для обоих не выигрышный. Они всегда были равными. Вот только теперь Ветер равнее получился.

— Юрочка, не переживай, пожалуйста, — Алла обняла мужа. Видела, как он каждый день погружается в тяжёлые мысли. Явно о собственных служебных перспективах.

— Ал, я так всю жизнь просижу как мальчик в коротких штанишках. Дальше Питера не выезжая. Морской теоретик, а не боевой офицер.

— Что плохого в теоретиках? Кто-то же работает и в Академии. Разве это плохая служба? Ты ещё говорил, в штаб флота можно...

— Это не я говорил, — Бодровский был уже на взводе, — Это мама говорила.

— Это плохая служба? — Алла и правда не понимала, чем плохо служить, никуда из дома не уезжая.

— Ты не понимаешь! — Юра повысил голос, — Чем отличается "эй ты, кап два" от "товарищ капитан второго ранга"! Это, блин, разные вещи! Совсем!

— Не кричи на меня, — Алла произнесла это со спокойным достоинством, а Юра мельком про себя отметил, что именно эта её уверенность и спокойствие — результат их отношений, — Ты ему завидуешь? — выдала неожиданно.

— Кому? — не понял Юрик.

— Ветрову. Что он командир. Что на флоте именно ему прочат карьеру едва ли ни адмирала.

— Ты ничего не понимаешь! — бросил зло. Влез в ботинки и куртку, выскочил из квартиры оставив жену одну. Ему было душно и маятно.

Сел во дворе на скамейку. Нащупал в куртке пачку мятую пачку сигарет. Купил утром. Думал даже закурить. Но потом вспомнил, что Аллочка унюхает мгновенно. Черт! Мелкий колючий снег зарядил. Юра поднял меховой капюшон. Сразу вспомнился тот его первый шторм на Онеге. Аж затошнило. Он щелчком отбросил сигарету. А ведь Алла права...

В феврале снова ждали на сессию Ветрова. Он приезжал не один. Со своей невестой Катей. Бодровский нашёл им однокомнатную квартиру недалеко от Академии. Не тащить же девочку в общагу.

Для Юры это была последняя сессия в Академии. Дальше диплом.

Бодровские ждали друзей в гости. Знакомиться с Катей. Всем было не просто интересно, а до жути интересно, что ж это за принцесса такая у Ветрова. Внучка самого Склодовского. Тётя Валя целый день простояла у плиты, не слушая ни сына, ни невестку.

— Мам, хватит. Мы не съедим. Ты и так полный холодильник Вадиму затоварила. Он лопнет. А ему ещё жениться!

— Отстань, Юр, я так хоть занята и не очень волнуюсь. Вот что там у него за девочка такая. Совсем молоденькая. Как она сможет-то в вашем Североморске?

— Как все, мам. Не просто ж так она за Ветра замуж собралась. Она-то в курсе, кто он и что он.

Звонок в дверь, как они ни готовились, оказался неожиданностью.

Дверь открыл Юрка. Налетел сначала на друга.

— Ветер, здорово! Хорошо, что добрались до нас. Знакомь давай. Я Юра.

Явно смущенная Катя выглядывала у Вадима из-за плеча.

Аллочка вдруг обошла мужа, подвинула Вадима и обняла Катерину.

— Привет. Я Алла. Жена вот этого шумного человека, — она кивнула на мужа, — Ты же Катя? Проходи. Мы вас ждали. Мама, Ветровы приехали! — крикнула в сторону кухни.

Алле Катя сразу понравилась. Прямой взгляд, открытое лицо. И красивая. Но не кукла. На Вадима смотрела тем особенным взглядом, которым смотрят только любящие женщины.

— Ох, батюшки, уже? Господи, ну наконец-то! — появилась из глубины квартиры Юрина мама. Обняла сразу обоих, — Ну, вот! Вижу глаза счастливые! Слава богу! Какая ты красавица, Катюша! Нашему Вадику только такая и нужна была.

— Мам, ну Вы не смущайте Катю, — вступилась Аллочка.

— Да это я от радости. Ветровы наконец явились. Давайте все за стол.

Тётя Валя принялась всех кормить. А Катю ещё и разглядывать. Юра заметил, как друг ободряюще сжал пальцы своей невесты.

Катя всем понравилась. Простая и улыбчивая. Умненькая. А самое главное — они с Ветровым смотрели друг на друга счастливыми влюблённым глазами. Оставалось только искренне порадоваться за Вадима. Нашёл-таки счастье.

— Вы жениться-то где задумали? Не в Питере? У нас тут летом бы и сыграли свадьбу. Ты ж будешь на сессии как раз, — Юрина мама с умилением разглядывала обоих мальчиков и их половинки.

— Не, теть Валь, придётся Вам к нам в Москву приезжать. Или в Североморск. Катина семья и там, и там.

— У нас правда очень красивые свадьбы. Нева, сирень цветёт, — подтвердила Алла, — Хочешь, наши фотографии покажу?

Алла и сама очень любила это фотографии. Совершенно волшебные. Возвращающие в тот прекрасный день. Вот только Катя хмурилась всякий раз, когда видела на фото Арину, висящую на Вадиме.

— Ты не думай, Ветров её знаешь, как отшил. Высокохудожественно. Она, между прочим, с тех пор с нами не общается. Но я не жалею. Я с Юриком рядом только жить начала по-настоящему, — поделилась вдруг Алла с Катериной.

— Когда тебе рожать? — Катя потянулась к Аллиному животу, — Можно?

Аллочка кивнула.

— В начале мая. Но мы к вам на свадьбу обязательно приедем.

Движения ребёнка уже угадывались. Словно большая рыба била хвостом.

— А ты хочешь? — почему-то шёпотом спросила Алла.

— Очень. И очень боюсь, — так же шёпотом ответила ей Катя.

— Не бойся. За такими, как твой Ветров и мой Бодровский, вообще ничего не страшно.

На базу Балтийского флота в Кронштадт Бодровский поехал не из праздного любопытства. Академическое начальство отправило. Дел было на несколько часов. По-хорошему, нужно были ещё до Приозерска добраться. Там опытные и учебные корабли полигона.

Бодровский зашёл в штаб Ленинградской группировки. Поймал себя на том, что многих офицеров знает лично. В коридоре здоровался за руку то с одним, то с другим.

— Бодровский, — окликнул его кто-то со спины. Пришлось развернуться. Этого капитана первого ранга Юра точно где-то видел, — Вы же Бодровский? — капрал протянул руку для приветствия.

— Так точно. Бодровский.

Юра ответил на крепкое рукопожатие. И только потом до него дошло, что это командир бригады капитан первого ранга Савченко. Дай бог памяти припомнить имя и отчество, а то неудобно получится.

— Я видел Ваше выступление на конференции в Академии. Дельное очень.

— Спасибо.

— Откуда опыт?

— "Амирал Кузнецов". Североморск, — не стал сильно вдаваться в подробности Бодровский.

— Тот пожар? — кивнул Савченко на орденскую планку. Юра только кивнул. Кому надо, и так в курсе, что там было и как.

— Академия же очно?

— Так точно. Третий курс.