Когда все заканчивается, мы не разговариваем. Он не обращает внимания на слезы.

      Все, что он делает, это вытирает одну из них большим пальцем, целует другую, а затем исчезает в ванной, чтобы привести себя в порядок.

      Наверное, мне тоже следовало бы так поступить, но, как и все остальное, что происходит между нами, я возлагаю это на плечи будущего Денни.

      Надеюсь, я проснусь более сильным, чем сейчас, и смогу справиться с этим, но когда просыпаюсь в пустой постели, я просто знаю.

      Мейсон ушел.

      Я думал, что прошлая ночь, возможно, убедила его остаться, хотя бы еще на несколько дней. Я думал, что у меня было время убедить его, что Голливуду все еще есть, что предложить ему. Как и... мне.

      Вечно у меня так.

      Я достаточно талантлив, чтобы сделать карьеру в Голливуде, но недостаточно феноменален, чтобы занять первое место.

      Я достаточно доступен, чтобы меня могли использовать промоутеры вечеринок и начинающие профессионалы в индустрии, но недостаточно, чтобы по-настоящему дружить со мной.

      Моя мама любила меня достаточно сильно, чтобы родить, но недостаточно, чтобы удержать. Я ни для кого никогда не был достаточно хорош.

      Я разрываюсь между желанием бороться за Мейсона и позволить ему уйти, но два с половиной года назад я позволил нам расстаться. Он пытался бороться за меня. Он звонил и писал сообщения. Он приложил усилия, но я бросил его.

      Хотя в глубине души знаю, что он ушел, я все равно проверяю дом. Его нет ни на кухне, ни в гостиных - ни в одной из них, ни в комнатах для гостей, ни у бассейна. Последнее место, куда стоит заглянуть - это гостевой дом, но я не могу заставить себя пойти туда. Потому что тогда все будет по-настоящему.

      Я смотрю через бассейн на крошечную квадратную хижину и складываю руки на груди. У меня так и зудит пойти туда, но мозг подсказывает, что будет только больно.

      - На что мы смотрим?

      По какой-то дурацкой причине мое сердце трепещет от надежды, хотя Блейк совсем не похож на Мейсона.

      Блейк подходит ко мне, выглядя немного похмельным. Он трет глаза.

      - Мейсон еще не встал?

       - Он ушел.

      - В смысле ушел?

      - Думаю, вернулся в Монтану.

      Блейк хмурится.

      - Уже? Он говорил об этом вчера, но я подумал, что он имел в виду когда-нибудь.

      - Я тоже так думал.

      - Ты уверен, что он уехал? Может, он завтракает.

      - Я там не был, но его грузовика нет. Его вещи... - Из моей комнаты. Не могу этого сказать. - В смысле, все вещи, которые валялись по дому, исчезли.

      - Может, он прибрался.

      Я приподнимаю бровь Серьезно?

      - Верно. Хорошая мысль. Хорошо, пойду, проверю. - Он пытается уйти, но я хватаю его за руку.

      - Не стоит. Его там нет.

      - Откуда ты знаешь?

      Знаю, потому что мое сердце болит так же, как и раньше, когда я жил без него. Знаю, потому что связь, которую я всегда чувствовал к нему, разорвана. Знаю, что он ушел, потому что, если бы он был здесь, у меня все еще была бы надежда.

      Мне не за что ухватиться, и я чувствую, будто тону.

      Вот откуда я знаю.

      - Просто знаю, - говорю я.

      - Что будем делать?

      Хочется отказаться от него. Хочется сказать, что мы должны позволить ему сбежать. Но я уже сделал так однажды и не допущу, чтобы это повторилось.

      - Будем бороться за него.

      Принять решение так просто.

марка виски Если в вашей жизни вас пытаются слить или недооценивают, поступать «как Тейлор Свифт» - значит сохранять холодную голову, усердно работать и выдавать результат, который заставит всех замолчать

Глава 28. Мейсон

      После того, как я пережил с Денвером такую ​​близость, о которой даже не мечтал, прощаться было пиздец, как тяжело. Слишком тяжело. Вот почему я ускользаю из его комнаты и из его жизни до восхода солнца.

      Мне нужно уйти. Я не могу… я не могу здесь оставаться.

      Жесткие реалии индустрии и хаос не стоят такой боли. Раньше я мог с этим справляться, но, взглянув свежим взглядом, я вижу этот образ жизни таким, каков он есть на самом деле: самой жестокой формой манипулирования. Я больше не буду играть в голливудские игры.

      И, конечно, прошлой ночью, когда Денвер двигался во мне, а потом сломался и крепко прижимаясь, молча умолял меня не уезжать, я всего около тысячи раз подумал, что смогу остаться.

      Я мог бы жить с ним в его доме в Малибу и прятаться так же хорошо, как и в Монтане, но я бы знал, что каждый раз, когда выхожу за пределы дома, меня затягивает обратно, и публика будет высмеивать меня, как делала всегда.

      Нет никаких сомнений в том, что я люблю Денвера Смита за то, кто он есть на самом деле - Дэнни Мариано, испорченный мальчик из Южного Лос-Анджелеса, жаждущий быть желанным. Я люблю его за то, каким артистом он стал, за его профессиональную этику и за его силу.

      Я люблю его всего. Но любовь не останавливает людей от ухода, любовь не смогла спасти моего отца или Кэмерона от смерти, и любовь не может волшебным образом изменить все к лучшему.

      Любовь - бесполезное чувство, приносящее только душевную боль, и хотя мысль о потере Денвера терзает мне душу, я должен это сделать. Я должен защитить себя.

       Жаль только, что я не подумал о том, чтобы отложить эти мучительно долгие часы за рулем до тех пор, пока не высплюсь, как следует.

      Когда я ехал в Лос-Анджелес, у меня была цель. Я был сосредоточен, полон решимости, и именно так я добрался до Лос-Анджелеса за шестнадцать часов, сделав всего пару перерывов на туалет и заправку.

      На этот раз я убегаю от того, с кем не хочу расставаться, свидетельство нашей любви все еще ощущается в ноющем теле. Расставание кажется неправильным и правильным одновременно, и я ловлю себя на том, что снова и снова хочу развернуться.

      Я хочу вернуться. Я хочу и дальше ехать на север.

      Я хочу найти способ, при котором у меня будет и то, и другое - и спокойная жизнь, и Денвер.