- В этом-то и проблема. Я не хочу, чтобы ты жертвовал своим счастьем ради меня. В конце концов, мы возненавидим друг друга.

      - Эх. Я уже это проходил и не хочу возвращаться. Я ненавидел тебя. Может, стоит попробовать вот это. - Он снова целует меня, и от этого поцелуя по всему моему телу пробегают мурашки.

       Он пытается успокоить меня, но после столь долгой разлуки я могу думать только о том, каково было жить без него, и постоянно анализирую, стоит ли рисковать нашей дружбой. Наверное, я смогу жить без его прикосновений, без его губ на своих губах.

      Я не смогу жить без него.

      Затем его язык проникает мне в рот, и я понимаю, что нет, теперь, когда поцеловал его, теперь, когда мы перешли эту черту, я ни как не смогу вернуться к дружбе.

      Мейсон из тех, кто «посмотрим, что будет», а я из тех, кто «все или ничего».

      Мы - верный путь к катастрофе, и все же я не могу заставить себя уйти.

      - Останешься со мной на ночь? - Бормочу я.

      - Я не собираюсь никуда уходить.

Глава 18. Мейсон

      - Да ладно. Как я могу быть в лучшей форме, чем ты?

      Я обегаю Денвера по кругу и шлепаю его по заднице - совершенно по-спортивному, так, что никто и глазом не моргнет, если увидит. А есть большая вероятность, что люди смогут нас увидеть. Эти тропы очень популярны по утрам.

      - Знаешь, когда ты разбудил меня и сказал, что мы идем на тренировку, как я и хотел, я определенно не это имел в виду.

      Восход солнца над Лос-Анджелесом захватывает дух, судя по тому, как Денвер тяжело дышит. Наверняка причина в этом. Не в том, что я заставил его преодолеть почти три мили пешком по холмам Санта-Моники. Неа. Совсем нет. Он наклоняется и кладет руки на колени. Ладно, может, из-за похода. Поход, бег... в общем, одно и то же.

      Мы оба вспотели, и мое сердце бешено колотится. Такое чувство, что меня вот-вот вырвет, но Денвер? Он выглядит так, словно готов рухнуть прямо здесь, в грязь.

      - Кажется, я понял нашу проблему, - говорю я, тяжело дыша, когда мы, по-видимому, делаем перерыв.

      - Что ты злой ублюдок и заставляешь меня бегать? В гору? Что с тобой не так? Кто тебя в детстве обидел?

      - Наша проблема, - продолжаю я, - в том, что мы, блядь, целую вечность не выходили на сцену. Танцы в бойз-бэнде были убогими, но, черт возьми, они сжигали калории и придавали рельефность мышцам. Теперь ты худой и утянутый.

      Он поднимает на меня взгляд, его лицо красное и в пятнах.

      - Как джинсы?

      - Нееет. Можно подумать, что у тебя сильное обезвоживание. В смысле ты выглядишь подтянутым, но ты просто худой. Я же выгляжу ленивым и полным, но под слоем жира у меня скрываются мышцы, оставшиеся со времён работы на деревообрабатывающей ферме.

       Денвер, наконец, выпрямляется.

      - Ты, блядь, не толстый!

      - По голливудским стандартам…

      - Голливудские стандарты нелепы, и их невозможно соблюдать. Серьезно, после встреч с актрисами, я не могу быть с человеком, который считает калории и кричит на меня, когда съедает целый шоколадный пирог, как будто моя вина, что я не остановил его.

      - Это точно была та цыпочка Хизер, верно?

      - Ты знаешь о ней? Мы с ней расстались около... - Он выглядит так, будто пытается вспомнить, когда видел ее в последний раз. Согласно таблоидам, правда это или нет, но они расстались как раз перед тем, как она улетела в Атланту на съемки своего следующего подросткового боевика. Ей тридцать, а она все еще играет шестнадцатилетнюю.

      - Прошло около четырех месяцев, - отвечаю я за него. - Я следил за этой историей. Она казалась... - Я поджимаю губы, пытаясь придумать, как бы повежливее сказать.

      - Ебнутая, - говорит Денвер. - Никогда не доверяй Хизер.

      - Она похожа на тот тип непредсказуемых актрис, позволяющих своему безумству выплескиваться наружу, чтобы «чувствовать радугу эмоций в мгновение ока».

      Денвер склоняет голову набок.

      - Ты с ней тоже встречался?

      Я смеюсь.

      - Нет. Хотя когда-то встречался с одной такой. Помнишь Бет?

      - О, да. Она ненавидела меня.

      - Она ненавидела всех. Наверное, потому, что она постоянно сидела на диете и голодала. Я бы кричал гораздо громче, если бы тоже был голоден.

      Денвер вторгается в мое личное пространство и понижает голос.

      - Вот почему тебе не стоит так сильно напрягаться. Физические упражнения полезны, и это здорово, но, пожалуйста, не становись одержимым ими. Я люблю твое тело.

      - Честно говоря, уверен, тебе оно нравилось и когда я был таким же тощим, как ты.

      Он хмурится.

      - Можно, пожалуйста, прекратить этот бодишейминг^[1]? Ради нас обоих?

      Мимо нас проталкивается пожилая пара, и я подхожу к нему поближе, чтобы дать им пройти. Хороший повод прижаться к нему.

      - Просто чтобы ты знал, я над собой подшучиваю, но перестану. Я постараюсь перестать обзывать себя, но это сложно, когда интернет-хейтеры все еще утверждают, что я съел того парня, который раньше был Мейсоном Нэшем.

      - Да пошли они нахуй, Мейс. Они не имеют значения. Им нужно придумать что-то более оригинальное.

       - То, через что я прохожу, ничто по сравнению с тем, что приходится испытывать женщинам в индустрии, ты знаешь, каково это, когда о тебе так много говорят, что начинаешь в это верить. И если «Одиннадцать» снова соберутся вместе...

      Денвер закрывает мне рот рукой.

      - Тсс, у деревьев есть уши.

      Я пытаюсь заговорить, но получается что-то невнятное.

      - Мы живем не в Нарнии.

      Он игнорирует меня.

      - Они скажут Харли, что ты подумываешь о возвращении, и тогда он будет буквально топтаться у нас на пороге до скончания веков. Или пока мы не смягчимся и не подпишем контракт с его новым лейблом.

      - Хорошо. - Мой голос все еще звучит приглушенно, но затем он убирает руку. - Я хотел сказать, что постараюсь перестать быть таким строгим к себе.