Тьфу. Тьфу. Тьфу. Прекрати.

      - Мне нужен был кто-то, кто сказал бы, что все будет хорошо, хотя я в это не верил, - говорит Мейсон. - Мне нужен был кто-то, кто подбодрил бы меня продолжать попытки, и когда всё, что для меня было важно, рухнуло, мне нужен был друг. Ты разбил мне сердце.

      Ты первым разбил мое.

      Этого я сказать не могу. У меня не хватает смелости.

      - Все, что я могу сказать - прости. - И я знаю, что этого недостаточно.

      Мы сидим молча, попивая кофе. Я пытаюсь придумать, что сказать. Что угодно. Но ничто не подходит.

      Охранная сигнализация сообщает, что остальные вернулись, а мы ни на шаг не приблизились к хоть какому-то примирению.

      Мейсон бросает взгляд на дверь.

      - Передай Харли, что я по-прежнему не заинтересован. Я не могу... мы не можем... - Он качает головой. - Думаю, после этого уже ничего не изменить. Ни для нас с тобой, ни для «Одиннадцать».

      Если это вообще возможно, то сейчас хуже, чем когда он не ответил на мой поцелуй. Мое сердце сжимается. Больно. Я хочу все вернуть назад. Все. От поцелуя до того, как перестал с ним общаться, я бы хотел, чтобы ничего этого никогда не случилось.

      Может, тогда мы бы были в жизни друг друга. Может, тогда у меня все еще был бы мой лучший друг.

      Мне нужно найти способ извиниться и заставить его по-настоящему услышать, насколько я искренен.

      Я облажался и слишком долго избегал этого момента.

      - Хотя бы подумай о воссоединении «Одиннадцать». Единственная причина, по которой я до сих пор говорил «нет» - это ты. Потому что не хотел признавать свои ошибки. Твоя сольная карьера, возможно, и не сложилась, но этот тур может её спасти. Если ты счастлив жить здесь один, то хорошо. Живи. Но ты не можешь упустить эту возможность из-за нашей вражды.

      Мейсон поджимает губы.

      - Успокойся, мы не настолько ненавистны, как Тейлор Свифт. Я просто не хочу снова подвергать себя разочарованию. Я не хочу возвращаться в индустрию, рассматривающую меня как расходный материал. Никого не будет волновать, буду я там или нет.

      - Неправда. Миллионы фанатов надеются на это. К черту администраторов и представителей индустрии. Сделайте это ради фанатов, которые сделали нас теми, кто мы есть.

      На краткий миг я замечаю трещину в его суровой оболочке, но ненадолго.

      - Не заинтересован.

      Мейсон, которого я знал, всегда был теплым и располагающим, и он бы пошел на все, чтобы осчастливить любого из «Одиннадцать».

      Горечь нового Мейсона - как пощечина.

      Похоже, я ошибся. Внешность Мейсона - не единственное, что в нем изменилось.

      Хотел бы я знать, как это исправить.

      Исправить нас.

      Но не думаю, что смогу.

      И во второй раз за два с половиной года я ухожу из жизни Мейсона.

Глава 6. Мейсон

      Мама берет с полки в супермаркете смесь для блинчиков и шоколадную крошку, и я тут же кладу их обратно.

      - Тебе нужно перестать меня перекармливать, - ворчу я.

      Все моменты, когда меня не узнавали на улице и я чувствовал себя по-настоящему хорошо, теперь омрачены взглядами, которыми Харли, Блейк и Денвер одарили меня несколько дней назад. Это было похоже на то, что я чувствовал, когда на Рождество группа Кэша тоже не узнала меня. Хотя с ними это было терпимо, потому что, хотя мы когда-то вращались в похожих кругах, и я считал Кэша другом - пусть и с натяжкой, - когда люди, с которыми ты семь лет гастролировал, тебя не узнают? Может, пора сходить в спортзал и перестать налегать на мамину еду?

      - Ерунда, - говорит мама. - Ты коренастый и здоровый. Клянусь, когда тебя не было дома, они тебя совсем не кормили, и твой лейбл это устраивало. Похоже, они хотели, чтобы вы все выглядели как маленькие мальчики, а не как мужчины.

      Это не первый раз, когда я разговариваю об этом со своей матерью, и не последний. Она поддержала мой переезд в Лос-Анджелес, чтобы продолжить музыкальную карьеру. Она была не в восторге от того, что я бросил колледж в конце первого курса, потому что заключил контракт с бойз-бэндом. Она не ожидала, что это произойдет так быстро, и боялась, что все рухнет, и тогда у меня не будет ни карьеры, ни диплома.

      Она была наполовину права. В конце концов, это произошло.

      - Я не говорю, что мне нужно стать таким же худым, каким я был во время гастролей. Я говорю о нескольких килограммах. - Двадцати. Может, двадцати пяти.

      - Тебе не нужно ничего сбрасывать, но если ты делаешь это для себя и относишься к этому серьезно, я перестану приносить все свои остатки.

      - Спасибо.

       Она кладет блинную смесь и шоколадную крошку обратно в тележку.

      - На самом деле это для твоих племянников, а не для тебя. Боже, всего один визит старых друзей, и тебе вдруг начинает казаться, что мир снова вращается вокруг тебя.

      Я смеюсь, а потом кое-что понимаю.

      - Подожди. Если ты больше не собираешься готовить для меня, значит, мне, наконец-то, нужно научиться готовить?

      Казалось бы, прожив так долго в одиночестве, я должен был чему-то научиться, но мамин дом находится буквально в двух минутах езды. Он находится на одной территории, нас разделяют акры земли, но проще пойти за продуктами туда, чем тащиться в Биг-Скай^[1], где мы сейчас находимся, совершая обычную поездку за продуктами. Я всегда беру маму с собой в магазин, чтобы мы могли закупиться на несколько недель.

      Когда я только вернулся домой, то обычно ждал в машине, пока мама ходила по магазинам, чтобы меня не узнали, но потом обнаружил, что, набрав сорок фунтов и отрастив волосы и бороду, я стал невидимым.

      Мы заканчиваем покупки, мама кладёт более полезные продукты и обещает показать мне, как их готовить, а затем мы направляемся к кассам.

      Когда мы загружаем сумки в кузов грузовика, меня пугает характерный звук щелчка затвора фотоаппарата со скоростью миллион раз в минуту. Даже после восемнадцати месяцев полной тишины этот звук для меня как скрежет металла по стеклу.

      И вот, когда я оборачиваюсь, какой-то придурок направляет на меня камеру. Но… как они узнали, что это я? Черт возьми, я в режиме невидимки.