Мне придётся проглотить свою гордость, а это у меня никогда не получалось.
Посмотрите на дымовую завесу, что я для всех устраиваю.
Моя карьера рушится, а я сижу и смотрю, убеждая себя, что все в порядке.
- Да ладно, - говорит Харли. - Ты должен был стать лёгкой добычей.
- Почему ты хочешь вернуться? Для меня не понятно. Мы все двинулись дальше. - Я встаю. - Кроме того, думаешь, Блейк бросит кино? Черт возьми, нет. Думаешь, Мейсон выйдет из подполья?
Ух, при одном упоминании его имени щемит в груди. Когда-то мы с Мейсоном были лучшими друзьями. Мы были ближе, чем даже Харли и Райдер.
Должно быть, я сказал что-то не то, потому что лицо Харли просияло.
- Ты знаешь, где Мейсон?
- Нет. - Да. Ну, у меня есть довольно хорошее предположение.
Его семья владеет землей в глуши Монтаны. После того, как «Одиннадцать» добились успеха, он построил там «хижину». А под хижиной я имею ввиду особняк. Не уверен, живёт ли он там, но предполагаю, что живёт. Он возил меня туда всякий раз, когда у «Одиннадцать» были каникулы, потому что мне не к кому было вернуться домой.
Меня воспитывала бабушка, когда государство забрало меня от токсичного поведения матери-наркоманки. Почти уверен, что я - результат того, что она заключила сделку либо со своим сутенером, либо с дилером, так что да, первые несколько лет моей жизни были восхитительны. К счастью, я был слишком мал, чтобы что-то помнить, прежде чем моя бабушка неохотно взяла меня к себе. Она растила меня и заботилась обо мне вплоть до своей кончины, когда мне было шестнадцать.
К тому моменту я уже был участником известного бойз-бэнда и мог доказать в суде, что способен сам себя обеспечить.
Совет: не позволяйте шестнадцатилетним подросткам распоряжаться своей жизнью.
Когда мне исполнилось восемнадцать, понадобился финансовый консультант, контролирующий мои расходы.
У меня была привычка покупать дорогие и бессмысленные вещи, чтобы наполнить свой дом. Потому что, когда растешь в нищете, постоянное напоминание о том, что можешь позволить себе статуэтку утки за двадцать тысяч долларов, заполняет эту пустоту. Его зовут Билл, и он необходим моему психическому благополучию.
Харли говорит единственное, что могло бы соблазнить меня поддаться этой глупой идее.
- Мы были как одна семья. Даже семьи собираются вместе.
Все, чего я когда-либо хотел, - это иметь нормальную семью. Когда я навещал Мейсона, его жизнь была такой… обычной. Возможно, он потерял отца в юном возрасте, но его мама, сестра и он сам - воплощение крепкой семьи.
Я годами убеждал себя, что связь, которая у меня была с Мейсоном - чистая зависть к тому, что есть у него. Что я, каким-то образом, спутал восхищение с влечением.
Но не могу не признать, что его отсутствие оставило пустоту в моей жизни и груди.
Я скучаю по своему лучшему другу, хотя у меня не хватало смелости связаться с ним с тех пор, как распались «Одиннадцать».
Я не могу смотреть ему в глаза после того, что сделал.
Я поворачиваюсь к Харли.
- Я не могу. Прости, но нет. Гарантирую, остальные скажут то же самое.
Особенно Мейсон.
Глава 2. Мейсон
Глубокий голос на другом конце провода был успокаивающим, но в то же время авторитетным, и мне было трудно отказать человеку, который был мне как отец в течение семи лет. Кэмерон Верикас, менеджер «Одиннадцать», заменил мне отца после того, как я потерял своего в возрасте десяти лет. Было приятно снова почувствовать отцовское присутствие в своей жизни после подростковых лет без него, но сейчас я вспоминаю, почему чрезмерно властные родительские фигуры могут раздражать.
- Просто встреться с Харли. Всего одна встреча. Что ты теряешь?
Свое достоинство, например.
- Не думаю, что ты меня слышишь, старик. У тебя есть слуховые аппараты? - Я прикусываю губу, чтобы не рассмеяться, потому что знаю, что за этим последует.
- Мне пятьдесят два. Мне не нужны никакие чертовы слуховые аппараты.
Я бы поверил его гневу больше, если бы он не смеялся вместе со мной.
- Думаю, нужны, потому что ты явно не слышишь, когда я говорю, что не вернусь.
Я вдыхаю горный воздух Монтаны и смотрю на раскинувшиеся передо мной бескрайние просторы. Приятно осознавать, что, несмотря на изолированность и одиночество, здесь царит постоянство. В отличие от Голливуда и всех, кто там живет.
Помню, как распались «Одиннадцать», как я не мог дождаться творческой свободы и возможности управлять своей карьерой. Я был наивным ебланом.
Очевидно, когда пробуешь новое звучание, окружать себя подхалимами - плохая идея. Вся моя команда осыпала меня похвалами до такой степени, что я думал, будто делаю что-то потрясающее, и хотя мне нравится альбом, который я в итоге записал, с точки зрения индустрии, это была не продаваемая пластинка. Она была совершенно бессвязной, без какой-либо конкретной темы или жанра.
Здорово иметь возможность для творческого самовыражения, но жаль, что я не нанял менеджера, который мог бы меня сдерживать, когда я слишком сильно выходил за рамки мейнстрима. Я бы хотел, чтобы у меня оставался Кэмерон, но когда бойз-бэнд распался, он ясно дал понять, что не будет принимать чью-либо сторону.
Единственный, кого могу винить в том, что выбрал не ту команду, - это я сам, но все равно испытываю раздражение по этому поводу.
Когда всё рухнуло, я впервые понял, что действительно одинок в индустрии, вот и сбежал обратно в Монтану, поджав хвост, и поэтому меня совершенно не интересует, что Харли скажет мне сейчас, когда это ему удобно.
- Ты заставишь меня тащиться туда снова? - Спрашивает Кэмерон.
- Эй, мы всегда рады видеть тебя в гостях.
Кэмерон - единственный человек из моей прошлой жизни, с которым я поддерживал связь в течение последних восемнадцати месяцев с тех пор, как вернулся домой, и только потому, что я слишком уважаю его, чтобы не отвечать на его звонки.
Он уже дважды приезжал сюда, пытаясь убедить меня вернуться - он даже предложил снова стать моим менеджером, - но я не могу заставить его нарушить свое обещание, что он не будет выбирать между нами. Не уверен, почему я до сих пор сохраняю эту верность, потому что остальные из «Одиннадцать» могут идти нахуй, мне все равно.
