- Не будем что?

      - Подсчитывать, кто кому должен, кто кому причинил больше боли, а кто был неправ. Думаю, можно согласиться, что мы оба совершали ошибки. Просто твои ошибки были более осознанными. Прости, если я когда-либо причинил тебе боль. Ты же знаешь, это совсем не входило в мои намерения. Никогда.

      - Знаю. И вот почему я испытываю такое чувство вины из-за того, что игнорировал тебя, а потом, когда справился с этим, ты уехал домой, и я… Это стало одним из тех случаев, когда я слишком долго откладывал, так что проблема между нами только росла и усугублялась. Я должен был сделать это раньше. Мне очень, очень жаль.

      Его решительный тон, искреннее сожаление в глазах, это извинение, наконец, немного смягчает боль. Это первое извинение, которому я поверил.

      - Больше никаких извинений за прошлое, ладно? Давай сосредоточимся на том, чтобы снова стать друзьями. Если ты считаешь, что мы снова сможем работать вместе, я подумаю о возвращении в «Одиннадцать».

      Лицо Денвера озаряется.

      Я указываю на него.

      - Но не забегай вперед. И уж точно не говори Харли.

      Он искренне радуется.

      - Слово скаута.

      - Ты же не был… - я качаю головой. - Знаешь, не бери в голову. - Я тоже искренне радуюсь. - Слово скаута.

      - Какие у тебя планы на сегодня? Может, погуляем? Сходим в кино? Сходим на пляж?

      Мило, что Денвер оживился после того, как мы обсудили наши проблемы, и я, правда, не хочу ему отказывать, но…

      Я опускаю взгляд на свой живот.

      - Я не... Вообще-то я не готов к публичности.

      - Почему нет?

      Я поднимаю голову и смотрю на него так, словно хочу сказать Серьезно?

      - Хм, значит, ты не видел недавних заголовков вроде «Кто тот толстяк, что съел Мейсона Нэша?».

      - Ты серьезно? Кто мог написать такое?

      - А ты как думаешь? Почти все медиа в Голливуде.

      - В том, как ты выглядишь, нет ничего плохого. Это не тот Мейсон, к которому все привыкли, но ты все еще выглядишь горячо.

      Мои губы дергаются.

      - Все еще?

      Денвер закатывает глаза.

      - Ну, ты привлек меня не из-за своих мозгов, верно?

      Шутки по поводу этой неловкости - это же хорошо, правда?

      - У меня не было других планов, кроме как пойти в твой спортзал, так что мы можем потусоваться после моей тренировки.

      - Или мы могли бы позаниматься вместе, - говорит Денвер. - У меня даже не было возможности потренироваться с тех пор, как начались съемки. Было бы неплохо, если бы кто-то был рядом и подбадривал. Несколько недель назад, в свой выходной, я встал на беговую дорожку и позанимался минут пять, прежде чем сдался и сказал: «Нахуй. Сегодня мой выходной, я должен спать». А потом вернулся в постель.

      Наличие ответственного партнера, вероятно, поможет быстрее сбросить лишние килограммы.

      - Ладно, ты в деле.

Глава 9. Денвер

      Предложить помочь Мейсону позаниматься спортом было глупостью. Потому что мы не только проводим время вместе и время от времени обмениваемся шутками, как раньше, но теперь я могу наблюдать, как он весь в поту и стонет.

      Господи Иисусе, этот стон.

      У него такие крепкие ноги, которых раньше у него никогда не было, и такая круглая задница, раньше определенно бывшая плоской. И, наблюдая за ним на эллиптическом тренажере, я завороженно смотрю, как она подпрыгивает перед моим лицом.

      Ладно, может, меня все-таки привлекает мужское тело. Может, Мейсон прав, и мне нужно присмотреться к другим парням. Он точно не начнёт смотреть на меня по-другому только потому, что знает, что у меня к нему чувства. Были. Были чувства. Я не могу думать в настоящем времени, чтобы что-нибудь не вырвалось наружу.

      Но сидя здесь, на гребном тренажере, я не гребу, мой взгляд прикован к нему. Его новое тело возбуждает меня даже больше, чем его худощавая версия. Меня привлекает оно потому, что это Мейсон, или меня завораживает его тело? Если бы он был обычным парнем в обычном спортзале, стал бы я так пристально смотреть на него?

      Его глаза встречаются с моими в зеркале перед ним. Упс.

      - Что не так? Выглядишь так, будто тебе больно.

      Столько боли. Сексуально неудовлетворенной и растерянной боли.

      Он останавливает тренажер.

      - Ты ушибся?

      - Нет. Не ушибся. Я... э-э... Думаю, на сегодня с меня хватит? Я весь... вспотел. - И возбужден. Когда у меня в последний раз был секс?

      - Ладно. Я почти закончил. Я хочу сделать еще один подход с отягощениями, а потом немного на беговой дорожке.

       Мне не нравится, как он настроен сбросить вес. Он звучит как исполнительный директор нашего старого лейбла, когда Харли набирал вес.

      «Никто не хочет, чтобы его называли толстым». Парень сказал это, метнув взгляд в сторону Харли.

      Я понимаю, что Мейсону необходимо чувствовать себя хорошо перед выходом на публику, но в то же время голливудский стандарт красоты поддерживать очень сложно. Я начал употреблять чистый виски, потому что в нем меньше калорий, чем с колой. И это говорю я, у которого никогда не было проблем с весом. Такое мышление укоренилось в голливудской жизни. К тому же, если бы пил сладкую газировку с алкоголем, я бы, вероятно, весил больше, чем Мейсон.

      Я ненавижу то, что СМИ делают с ним. Эта история станет его визитной карточкой после распада «Одиннадцать», если только он не сбросит вес и не станет таким, как прежде.

      - Не нужно так сильно напрягаться. Не стоит так сильно напрягаться. Ты делаешь это для индустрии, которая, по твоим словам, считает тебя расходным материалом.

      Он слезает с машины.

      - Я знаю, но...

      - Но что?

      - Я намеренно использовал свой вес как маскировку. Когда я понял, что сильно поправился, а борода скрывает лицо, я постарался не терять в весе. Я продолжал идти по этому пути, потому что в кои-то веки почувствовал себя самим собой, а не какой-то поп-звездой, созданной лейблом. Но теперь... теперь, когда СМИ узнали о моем замечательном методе оставаться инкогнито, это больше кажется не маскировкой, а мишенью.