Я прочищаю горло.

      - Секс с парнем не так уж сильно отличается от секса с женщиной, и если ты не можешь придумать, как это сделать, мне жаль всех женщин, с которыми ты был.

      Он фыркает.

      - Вообще-то, мне тоже. Ты же знаешь, на что был похож секс в мужской группе. Подожди, это звучит более извращенно, чем следовало бы.

      - Да, все было довольно ванильно. Так и должно было быть.

      - Ты представляешь, что бы сказала Вивиан, если бы в таблоиды просочилась информация, что один из нас - настоящий Дом? О, какой бы поднялся шум!

      Вивиан была нашим личным пиар-тираном. Той, кто отвечает за наши созданные образы и репутацию хороших мальчиков.

      - Да, соглашения о неразглашении, которые она раздавала, как леденцы, были забавными, - говорю я. - Из любопытства, если бы один из нас был Домом, кто бы это был?

      - Уволь меня от этого.

      - А кто был бы сабом? - Спрашивает Мейсон, но затем, словно понимая, что его вопрос бессмысленен, говорит одновременно со мной: - Блейк.

      Блейк из тех парней, кто согласен на все. Уверен, в свое время он встречался с таким же количеством женщин, что и мы, но был умнее в этом отношении. Никогда не фотографировался, когда уходил с ними, никогда не целовался и не рассказывал об этом.

      Мейсон возвращается к просмотру порно, внимательно наблюдая за происходящим, а я не могу понять, что происходит. Звук соприкасающихся тел пугает меня.

      Я подхожу к бару и наливаю себе колы.

      - Можешь хотя бы звук приглушить?

      - Я разве не для тебя это делаю?

      Не думаю, что что-то могло бы помочь мне прямо сейчас. Я не помню, чтобы когда-либо испытывал такой сильный оргазм без прикосновений с тех пор, как чуть не потерял девственность в туре в первый год. «Чуть» - ключевое слово в этом предложении, потому что я все испортил. Буквально.

       В любом случае, возможно, это к лучшему. Это было с фанаткой, и сейчас я даже не могу вспомнить ее имени. Месяц спустя звезда канала «Дисней» была не намного лучше, но, по крайней мере, могу сказать, что знаю человека, с которым потерял девственность.

      - Хочешь чего-нибудь выпить? - спрашиваю я. И да, я уклоняюсь от ответа на его вопрос. Я и так уже сказал слишком много о своих предпочтениях в порно.

      - Конечно, то же, что и ты.

      - Я пью колу.

      - С виски?

      Я вздыхаю.

      - Нет.

      - О, значит с ромом.

      - Ты специально ведешь себя как придурок?

      Его лицо вытягивается, когда он видит, что я говорю серьезно.

      - Подожди, правда? Без алкоголя?

      - Без. Я не... - Я делаю глубокий вдох. - Я не хотел заглушать свои чувства после... этого.

      Никогда в жизни я не признался бы в чем-то подобном никому. Кроме Мейсона.

      Он встает с дивана и подходит ко мне. На нем, как и на мне, спортивки, но надета одна из его свободных маек, и мой взгляд прикован к его мускулистым рукам. Я замираю, не зная, что он собирается сказать или сделать, но тут его рука находит мое бедро, а губы касаются моей щеки.

      - Тогда я тоже буду колу.

      - Тебе разрешено пить в моем присутствии. Я не расстроюсь, если ты выпьешь.

      - Ты уверен?

      Мейсон всегда сдержанно неодобрительно относился к моим проблемам с алкоголем, и, думаю, у него есть на это право. Я использую это как костыль, и он был рядом с самого начала, но иногда у меня складывается впечатление, будто он считает, что мне нужна реабилитация или что-то в этом роде.

      - Знаю, ты переживаешь, что я заядлый алкоголик и всегда пьян, но я не выпил ни капли, пока конкурсанты были здесь. Я не пил ничего с того вечера, когда мы появились у тебя на пороге в Монтане.

      Он поднимает руки.

      - Ладно, ладно. Тебе не нужно оправдываться. Я хочу поддержать тебя, и если ты решил завязать, то горжусь тобой. Меня это потрясло, потому что я никогда не слышал, чтобы ты отказывался от выпивки.

      Я отшатываюсь.

      - Ох.

      Теплая рука сжимает мое плечо.

      - Ты уверен, что с тобой все в порядке?

      Нет! Это странно. И он ведет себя как обычно. Как будто смотреть гей-порно на моем диване для нас совершенно нормально.

      По-видимому, одного оргазма достаточно, чтобы погрузить меня, человека, который знает, что он не совсем натурал, в пучину сомнений, а на Мейсона даже не повлияло.

      - Я жду, - говорю я.

      - Чего?

      - В этом-то и сложность. Я жду, когда проснусь от этого сна, жду, когда ты поймешь, что твой бывший лучший друг тебе подрочил и запаникуешь, жду… - Я делаю глубокий вдох. - Я жду момента, когда ты разобьешь мне сердце. - Снова.

      - О, Денни. - Мейсон произносит это таким тоном, который предполагает, что я либо слишком туп, чтобы жить, либо что он искренне сожалеет. А может, и то, и другое. Но когда он притягивает меня и крепко прижимает к себе, шепчет мне на ухо: - Я не хочу разбивать тебе сердце.

      Он не хочет. Но это не значит, что он этого не сделает.

      - Я бы хотел дать тебе ответы. Я бы хотел рассказать тебе, что у меня на уме, но я не знаю. Я пытаюсь разобраться. Может, это несправедливо…

      Я качаю головой.

      - Справедливо. Я никогда не думал, что ты простишь меня, не говоря уже о том, что захочешь поцеловать.

      - Если честно, я тоже. Я был готов ненавидеть тебя вечно, но после того, как оправился от шока, увидев тебя снова… Я понял, что никогда не смогу тебя ненавидеть. Ты важен для меня так, как я и не подозревал, пока ты не появился в Монтане. Для меня стало пинком под зад осознание того, что у тебя были веские причины исчезнуть от меня.

      Я отстраняюсь и смотрю ему в глаза, и когда Мейсон прижимается губами к моим губам, верю каждому его слову. Вот так просто.

      - Давай постараемся не думать обо всем, чего нет, и сосредоточимся на том, что есть, - говорит Мейсон. - Мы заботимся друг о друге, и я хочу сделать тебя счастливым.