— Скорее всего, балки в полу, — ответил Малкольм, которому не терпелось идти дальше. Его взгляд метался из одного темного угла в другой. Он поторопил Кейт, и они пошли дальше вслед за Саймоном.

В воздухе раздался жуткий звук, которого раньше не было. Едва различимое царапанье. Приглушенное и отдаленное. Казалось, оно следовало за ними: то усиливалось, то затихало, то снова усиливалось.

— Что это за шум? — спросила Кейт, ее глаза расширились от страха.

— Может, крысы? — предположил Саймон, скривившись от отвращения.

Внезапно что-то схватило Кейт за лодыжку, и она упала прямо на Малкольма. Она успела прикусить язык, чтобы не закричать от страха. И ахнула, только увидев молочно-белые пальцы, торчащие из-под края ковра.

Саймон быстро обернулся и уставился на судорожно бьющие по полу руки. Он схватил край заляпанного шерстяного половика, которым был устлан пол.

Малкольм положил руку ему на плечо.

— Ты что, с ума сошел?

— Не помешает проверить, что там под ковром. — Саймон подождал, пока Малкольм сдвинется с места, что тот и сделал, хоть и неохотно. — В худшем случае мы узнаем, насколько плохо они убирают.

— Ты слишком самоуверен, Арчер.

Саймон ухмыльнулся, но тут же посерьезнел.

— Я не оставлю здесь ничего, что могло бы напасть на нас с тыла или поднять тревогу.

Ни Кейт, ни Малкольм не могли с этим поспорить.

— Будьте наготове, — сказал им Саймон.

Кейт прижалась спиной к стене и подняла пузырек, а Малкольм прицелился из пистолета.

Саймон взмахнул ковром, и тот волнами разлетелся на десять ярдов по центру коридора. В полу по всей длине прохода были устроены прямоугольные люки. В люке у их ног зияла выдолбленная дыра. Из нее торчала бледная рука, которая ощупывала пол вокруг себя, словно искала железный засов, запирающий дверь.

Саймон опустился на колени, и призрачная рука скрылась в темноте. Он посветил в дыру свечой, а затем потянулся к засову. Кейт и Малкольм насторожились еще больше. Саймон отодвинул засов и поднял люк. Из него не вырвалось ничего, кроме ужасной вони.

Кейт наклонилась, чтобы посмотреть.

— Боже мой.

Под люком оказалась ржавая железная решётка. Под ней в тесном пространстве площадью не более четырёх квадратных футов и, возможно, такой же глубины ютился гомункул. Его белая голова была неловко запрокинута. Нечеловеческие чёрные глаза потускнели от боли.

— Что за дьявольщина? — прошептал Саймон. Он оглядел ряд люков. — Их держат под полом.

Кейт закрыла лицо руками.

— Мы по ним ходили. Сколько их здесь заперто?

— Ради всего святого, закройте его. — Малкольм просунул носок ботинка под люк и захлопнул его. Из-под пола донеслось слабое мяуканье. Малкольм задвинул засов ногой и отвернулся, бледный и мрачный. — Мы ничего не можем для них сделать. Пойдём дальше.

Саймон с печальным смирением вернул ковёр на место. Он положил руку на спину Кейт, и они пошли вслед за шотландцем.

— Я никогда не видел ничего подобного. И не хотел видеть.

Кейт судорожно вздохнула.

— Какие ужасы пережила здесь Имоджен?

Саймон ничего не ответил, только крепче сжал её руку.

Они подошли к железным воротам, отделявшим галереи от преступников. Кейт увидела, как он беззвучно шевелит губами, и положила руки на прутья. Он с силой потянул, и прутья с треском раздвинулись. На этот раз Малкольм даже глазом не моргнул, а быстро прошёл внутрь, выставив перед собой длинный клинок. Кейт последовала за ним, а Саймон вошёл последним, прежде чем вернуть прутья на место.

От перепада температур Кейт вздрогнула. Возможно, дело было в каменном полу и потолке из листового железа. Здесь не было ни каминов, ни вентиляционных отверстий, и холод просачивался снизу. Через несколько минут её ноги превратились в ледышки.

Освещение погасло. Свеча Саймона была плохой заменой газовым лампам, но Кейт была благодарна за любую возможность разогнать тьму. Она держала руку в кармане, сжимая пузырек. Это придавало ей сил.

Стоны внезапно переросли в крик, а затем сменились рыданиями. Тени скользили по стенам, пока они шли по коридору мимо дверей, некоторые из которых были открыты. Кейт бросала взгляды по сторонам, пытаясь уловить движение. Но темнота за пределами светового круга от свечи была слишком непроглядной. Углы были завалены пылью и мусором, названия которому она предпочла бы не знать. В нос ударила вонь, от которой ее чуть не стошнило. Человеческие экскременты и, помоги ей боже, запах гниющего мяса.

Она поскользнулась и посмотрела вниз. Ее взгляд упал на мокрое пятно на полу. Опустившись на колени, она провела по нему пальцем. У Кейт волосы встали дыбом.

— Саймон, — прошипела она.

— Что?

Малкольм повернулся вместе с ним. Они уже прошли на девять ярдов дальше по коридору, чем Кейт. На его лице отразилось потрясение, когда он поднял глаза к потолку. Он резко взмахнул ножом.

Не успела она произнести ни слова, как на нее обрушилось что-то тяжелое. Холодные, покрытые слизью конечности обхватили ее плечи, прижав руки к телу и лишив равновесия. С невероятной скоростью ее потащили к открытой камере и затащили внутрь, словно сбежавшую заключенную.

Несмотря на то, что ее руки были прижаты к телу, Кейт удалось высвободить одну руку и достать из-за пояса маленький кинжал. Собравшись с силами, она вонзила его глубоко в грудь гомункула. Тот яростно взревел, отпрянул и начал бесконтрольно размахивать конечностями. Гомункул отпустил Кейт, но его глазные стебли задвигались из стороны в сторону, когда Саймон и Малкольм ворвались в камеру.

Существо бросилось на мужчин. Оно завизжало, когда Малкольм взмахнул ножом и отрубил ему один глазной стебель. Длинные руки гомункула ударили Малкольма, отбросив его в сторону, и взмыли к потолку. Саймон схватил его за ногу и с силой дернул вниз, повалив на пол.

Кейт попыталась увернуться, но чьи-то руки вцепились ей в волосы и потащили назад. Она услышала звон ржавых цепей, когда что-то сбило ее с ног. Саймон сделал шаг к ней, но гомункул вскочил на ноги и прыгнул ему на спину. Существо повалило его на пол и начало бить по голове и плечам.

Малкольм пробежал мимо Саймона и взмахнул ножом с длинным лезвием над головой Кейт. Раздался сдавленный крик, и хватка на ее теле ослабла. Малкольм поднял ее за руку и одним движением потащил к двери. Позади нее натянулась цепь, и раздалось рычание.

Саймон железной хваткой оторвал гомункула от своей спины и поднял его над головой. Другой рукой он замахнулся и с силой ударил существо кулаком в лицо. Под ударом хрустнули кости. Кейт схватила свой короткий меч и вонзила лезвие в поясницу гомункула. Тот закричал и выгнулся.

Саймон поднял жуткое тело и швырнул его в Кейт, прямо на прикованное в углу существо. У второго один глаз был больше другого, а обнаженный торс был покрыт хирургическими шрамами, зашитыми крест-накрест. Под почти прозрачной кожей виднелись пульсирующие и сокращающиеся внутренние органы. Череп все еще был покрыт клочьями длинных льняных волос. Когда-то это была женщина. Она набросилась на своего ослабевшего брата с невероятной яростью. Два существа кричали друг на друга, царапая друг друга. Наконец ужасная женщина с победным криком оторвала голову гомункулу и швырнула ее через всю комнату, прямо к ногам Малкольма. Гомункул зашипел и растекся лужей высохшей слизи. Из лужи поднялись механические шестеренки и металлические детали, но женщина набросилась и на них, разбрасывая их, как рассерженный ребенок разбрасывает игрушки.

Трое людей вышли из камеры. Когда Малкольм задвинул засов, они услышали изнутри пронзительный вопль.

— Убейте меня! — голос был едва ли похож на человеческий. — Умоляю вас!

— О боже, — прошептала Кейт.

Саймон крепко взял ее за локоть и повел по коридору.

— Нам нужно идти.

— Но…

— Она уже мертва, — сказал Малкольм. — Нельзя терять время. Кто-нибудь мог услышать этот шум.

Крики бывшей женщины преследовали их, их подхватывали и повторяли в других камерах. За открытыми дверями, мимо которых они проходили, виднелись жалкие фигуры, которые ползали или жались в темных углах. Они ускорили шаг, свернув налево в последний коридор, который заканчивался дверью с зарешеченным окном. За ней была одна из больших прогулочных площадок, где пациентам разрешалось находиться на свежем воздухе.