— Ужасно, — взяв протянутый стакан, я сделала несколько жадных глотков, — о каких единорогах ты говоришь?

— О тех, с которыми ты готовила ужин, пока ждала меня, — Дамир сел на высокий стул, а меня притянул к себе. Обнял, коснувшись щекой макушки. — Тебе сегодня лучше остаться дома. Сможешь отпроситься, или нужен больничный?

— Я отпрошусь. Но это всё из-за той таблетки, что ты мне дал.

— Знаю. Вообще, это обычное седативное средство, но двойная доза, не наносящая вред здоровью. Ты должна была уснуть. Правда, я упустил тот факт, что моя неугомонная пташка, или как ты вчера сказала, верная жена декабриста, найдёт, чем ей заняться. Так что сегодня ты отдыхаешь, я всё уберу сам.

— Спасибо, — в сильных объятиях было тепло и уютно. — Единороги, — я хмыкнула, — ничего не помню. Хотя, подожди, — вырвавшись из кольца мужских рук, я взяла лицо Дамира в свои ладони. Внимательно рассматривала его на предмет ссадин и синяков. — Ты ведь вчера не подрался с… с Иваном?

Не стоило сомневаться, что на мой вопрос отвечать не собирались и перевели разговор почти на другую тему:

— Тебе надо удалить его номер, а лучше заблокировать контакт.

— Я это сделаю. Дамир, ответь.

— Ответил ещё вчера. Подними руки, — с меня сняли футболку, а обнажившуюся грудь тотчас накрыли тёплые ладони. — Они великолепны.

Я выгнула спину, подаваясь вперёд и сама подставляясь под ласки. Пропускала сквозь пальцы густые, чёрные как смоль, волосы на макушке своего мужчины, закрыв глаза и кусая губу. Его руки, рот, язык натягивали тонкую струну во мне, готовую разорваться в любой момент. Несколько секунд казались вечностью, и звёзды были уже так близко, но… я вскрикнула и распахнула глаза, когда Дамир довольно сильно и болезненно сжал мой сосок.

— Ты спрашивала?.. Ты всё-таки переживаешь за него, за этого недоумка?

Внезапная смена настроения или чего-то там ещё, вернула меня с небес на грешную землю. Пару секунд я пыталась понять, в чём дело, пока до меня не дошло: речь шла о Иване.

— Ты! Ты… — но грозно сведенные брови и стальной взгляд вынудили меня прикусить язык. А ведь я чуть не обозвала его «куском дебила». — Мне дела нет до Ивана! Я переживаю за тебя, за Рустама, за Ефима. Не сомневаюсь, что вы справитесь с целой командой физически, но последствия могут быть… Боже, какой же ты… дурак!

Отталкивая Дамира, я, цокая языком и качая головой, отошла на шаг. Развела руками, бурча под нос:

— Поверить не могу! Это уже даже не смешно… Дамир!

Он сидел, опустив голову, и я была уверена, улыбался.

— Прости, просто, — одной рукой он зажал переносицу, а другой махнул в мою сторону, — твои… твоя грудь так забавно подпрыгивает.

— О, — это всё, что я смогла выдать, понимая, что стою практически голая. Прикрылась рукой, насколько смогла, и потянулась за футболкой, — рада, что повеселила.

— Къуш, прости, иди сюда, — я смотрела на протянутую руку, но не сдвинулась с места, — я хочу тебя, и хочу этих малышек.

— Ну, твои проблемы. А у меня настроение пропало. И голова болит.

— Ты отказываешь мне в доступе к телу? — ох, знала я, о чём он. Но иронично выгнутая бровь меня не пугала.

— Да. И, заметь, я так делаю в первый раз, в то время как ты…

— Милана, не играй со мной.

— А то что? Мне это снова не понравится? Только попробуй! — но, чёрт возьми, внутри меня уже разгорался маленький костерок. Да, меня это заводило, перепалка с Дамиром. А ещё больше то, как он четко произносил каждое слово. Как будто над его артикуляцией работал опытный логопед. — И я не шучу.

— И я, — Дамир встал, а я отступила. — Я верну тебе настроение. И избавлю от головной боли, поверь, я знаю, как.

Он наступал медленно, словно хищник, учащая моё дыхание и возбуждая. И нет, я не боялась его. Дразнила, зажав зубами губу и надеясь скрыть самодовольную улыбку. Отбросила майку в сторону, но прикрыла грудь ладонями.

— Поймаешь?

— Даже не сомневайся. И тогда берегись, пташка. Я не отступлю.

— Разве тебе не надо на работу? — голова кружилась, но уже совершенно от другой слабости.

— Сегодня я могу задержаться на пару часов.

— А, ну тогда…

Я сделала вид, что сама пошла к нему. Но сумела проскользнуть под рукой и ринулась в спальню, надеясь захлопнуть дверь перед носом джигита. Не успела. Ойкнула, когда крепкая рука перехватила меня поперёк талии.

Спиной была прижата к груди Дамира настолько сильно, что слышала, как билось его сердце. Длинные пальцы скользнули за резинку шорт, накрыли треугольник у развилки ног, сжали, почти болезненно. А когда раскрыли влажные, набухшие лепестки моего естества, я не выдержала и застонала.

— Тебе же нравится это, — горячий шепот обжигал, — нравится дразнить меня. Тебя это заводит ничуть не меньше. Поиграем, пташка?

Дамир сидел на краю кровати, а я оседлала его бедра. Страх и волнение слились в одну опьяняющую смесь, что зудела под кожей. Головная боль прошла. Я не чувствовала ни усталость, ни слабость, только возбуждение. Впервые я позволила себе зайти настолько далеко. Один маленький шаг, пустяковый, но для меня он был чем-то невероятно большим и значимым. Впервые я позволила Дамиру связать мне руки. Красный атласный поясок от халатика на моих запястьях смотрелся как пугающий инопланетный объект. Что я делала? И разве это я?

— Положи руки мне за голову.

Слишком тихий голос, пробирающий до костей. Слишком порочный взгляд, под которым я плавилась. Слишком податливая я, выполнявшая просьбу Дамира. Его поцелуи по линии челюсти ощущались как подарок, награда за мою уступчивость. А слова, что он шептал на родном языке, волновали разум. И мне никуда не убежать, не спрятаться и не укрыться.

— Удобно?

Я кивнула. Смущало только одно, что я полностью открыта для своего джигита, — руки связаны, ноги широко раздвинуты. И ему доступна любая часть моего тела. Но то, как пальцы Дамира оглаживали каждый позвонок, ощущалось очень даже здорово.

— Что не так? — дьявол-искуситель отплясывал лезгинку в тёмных зрачках, насмехаясь надо мной.

— Мне не очень комфортно.

Последние слова я произнесла на выдохе. И то, как дёрнулся уголок губы Дамира, говорило, что это ещё не всё, что он ещё что-то задумал. И точно. Чуть надавливая на мою поясницу, Дамир резко и широко развел свои колени в стороны, раскрывая меня ещё больше.

— Ох…

— Что ты испытываешь, — горячее дыхание ласкало кожу, — страх или предвкушение?

— Страх от предвкушения.

— Правда?

Густые брови изогнулись. Дамир сомневался в моих словах. Правой рукой он огладил мою грудь, снизу, приподнимая и наслаждаясь тем, как она чувствовалась в его ладони. Ноготь большого пальца царапал сосок, посылая импульс от такого нехитрого действия по всему телу и заставляя шире распахнуть глаза. Я была сосредоточена только на этом, желая, чтобы он дотронулся до другой груди. Но охнула оттого, как левая рука Дамира медленно опускалась по моей спине, между половинками попы, подталкивая так, что я вынуждена плотнее прижаться к горячему телу и опустить голову на его плечо, раскрываясь ещё больше. То, как ощущались короткие жёсткие волоски, что касались моих твердых сосков, дополнительно стимулируя, являлось отличным бонусом. Я закатила глаза, когда длинные пальцы раскрыли набухшие и влажные лепестки. Скользили, невзначай задевая пульсирующий комочек нервов и вызывая белый шум в голове.

— Тебе это нравится, къуш, — обжигающий шепот коснулся моего уха, -ты невероятно мокрая. Так что смущает?

То, как он умело скользил вдоль складочек, стимулируя, заставляя извиваться и глубоко дышать, отключало разум. Но только до того момента, как влажные пальцы коснулись тугого колечка.

— Это тебя тревожит?

Нерешительно кивнула, запуская пальцы в густую шевелюру на затылке Дамира:

— Я нервничаю, потому что… потому что…

— Боишься, что я возьму тебя всю? — я снова кивнула, — я так и сделаю, но не сегодня. И только тогда, когда ты сама захочешь и скажешь, что готова. И это, — его палец надавил, прокладывая себе путь внутрь, растягивая и кружа по стеночкам. И я задыхалась, ожидая большего, — тебе это приятно, пташка. Тебя это заводит и возбуждает. Ты пульсируешь, сжимаешь мой палец так…