За время четырехмесячного пребывания в тюрьме Сина заставили остричь волосы, пытали водой (имитируя утопление), а затем отправили в психиатрическую больницу. Контролируемая правительством пресса запятнала репутацию Син Чон Хёна, называя его дегенератом и наркоманом. А когда несчастного, наконец, выпустили из психбольницы, ему пожизненно запретили заниматься музыкой. Арест Сина — наглядный пример того, насколько режим Пак Чон Хи был одержим контролем, особенно над неординарными личностями или движениями, которые якобы угрожали государственному строю.

Историки называют 1970-е годы десятилетием кардинальных сдвигов в мировой истории: десятилетием ослабления международной напряженности, перехода от послевоенной экономической политики к неолиберализму, расцвета прогрессивных ценностей и феминизма и т. д. Однако для южнокорейцев 1970-е годы были ознаменованы принятием конституции Юсин, которая наделила Пак Чон Хи широкими диктаторскими полномочиями и правом переизбираться неограниченное количество раз. 17 октября 1972 года Пак применил на практике положения Декларации о чрезвычайном положении и Указа о военном положении, запретив любые собрания и демонстрации политического характера. Строгой цензуре подвергались выступления, публикации, пресса, радио- и телевещание, что практически лишило СМИ возможности освещать события непредвзято. Конституция Юсин, принятая по совпадению в тот же день (27 декабря 1972 года), что и социалистическая конституция Северной Кореи, законодательно закрепила возможность ограничения свободы слова, если того потребуют обстоятельства. Это позволило Пак Чон Хи наложить запрет на все виды деятельности Национальной федерации демократической молодежи и студентов — организации, объявленной вне закона за антиправительственную позицию и то, что она якобы подконтрольна КНДР.

В рамках этой драконовской системы и усилий по созданию «здорового общества» Пак также вознамерился «очистить» корейскую поп-музыку. Как и Син, известным трот-исполнителям⁶⁸ Нам Чжину (Nam Jin, 1946 г. р.) и На Хун А (Na Hun-a, 1950 г. р.) запретили выступать по телевидению после того, как Кампания по ликвидации нежелательных песен сочла трот пережитком японской энки⁶⁹. Появившись во время колониальной оккупации как музыка для городской элиты, трот использовался японцами в военных песнях, созданных во время Второй мировой войны в пропагандистских целях. Музыка имела двухтактную структуру с чередованием сильных и слабых долей. Благодаря На Хун А, «королю трота», этот жанр прочно вошел в корейскую культуру, вобрав в себя новые элементы (например, характерную для корейской народной музыки трехчастную форму) и заменив минорную пентатоническую гамму, которую использовали японцы, на мажорную гептатоническую. По мнению некоторых ученых, именно трот лежит в основе корейской поп-музыки. Даже после освобождения от японского колониального правления этот жанр оставался чрезвычайно популярным в Корее. В начале 1970-х годов стала культовой песня На Хун А «Станция родного города» (англ. Hometown Station), текст которой отражал повседневные переживания обычных людей: влюбленность, дружбу и случайное упоминание чьего-то родного города. Для корейцев среднего возраста трот был ностальгическим напоминанием о юности, музыкой, которая утешала их во время Корейской войны. Самой популярной песней, запрещенной правительством за то, что в ней слишком сильно ощущалось японское влияние (вэсэк), была песня Ли Ми Ча (Yi Mija, 1941 г. р.) «Леди Камелия» (англ. Camellia Lady). Песня, разошедшаяся миллионными тиражами, оставалась суперхитом на протяжении тридцати пяти недель. Хотя мелодия и напоминала японскую энка, меломаны того времени утверждали, что она была истинно корейской, потому что навевала печаль.

Кампания Пак Чон Хи по ликвидации нежелательных песен была развернута в то время, когда американская поп-музыка стала пользоваться огромной популярностью в Сеуле, особенно в военных городках и на радио. Тем не менее, из-за правительственных ограничений, а также условий жизни, не позволявших включать звук на полную мощность, рок в 1970-х годах так и не стал неотъемлемой частью корейской музыкальной культуры, если только для небольших групп городской молодежи. Большинство молодых корейцев не имели доступа к радио в отличие от своих сверстников на Западе, что являлось ключевым условием популяризации рок-музыки. Вместо этого политизированную корейскую молодежь привлекала фолк-музыка, называемая в то время тонг-гитара⁷⁰. Это была расслабляющая, доступная и простая музыка в стиле Боба Дилана. Песни исполнял один певец по аккомпанемент двух гитар. Именно через фолк-музыку антиправительственная молодежь выражала свое недовольство. К примеру, песня Ким Мин Ги (Kim Min-gi, 1951 г. р.) «Утренняя роса» (англ. Morning Dew) — в которой ощущается призыв не терять присутствия духа несмотря на все жизненные тяготы и испытания — стала идеальным гимном тех суровых дней политических потрясений. «Словно утренняя роса после долгой сонной ночи», автор песни взбирается на «залитый утренним солнцем холм, чтобы научиться улыбаться». Хотя в тексте нет и намека на политику, цензоры Пака все равно запретили не только «Утреннюю росу», но и все остальные песни Ким Мин Ги, а сам он попал под особый контроль полиции. Еще одним хитом стала песня Хан Дэ Су (Han Daesu, 1948 г. р.) «В страну счастья» (англ. To the Land of Happiness), призывавшая молодежь идти своим путем, не теряя оптимизма: «Идите с гордо поднятой головой, взявшись за руки» в страну счастья, где «густые леса и голубое небо». Побывав вместе с отцом (физиком-ядерщиком) в США, Хан, знакомый с музыкой американской контркультуры, вложил в свои тексты дух свободы и юношеский оптимизм. Для цензурирования столь популярных среди диссидентов фолк-песен, выявления и запрета «подрывающей устои государства» музыки Пак Чон Хи создал Комиссию по этике вещания. Режим Пака пропагандировал сентиментальную «здоровую популярную музыку» (например, песню «Моя Родина»), которая не особенно привлекала массы.

Государство также ввело комендантский час с полуночи до четырех утра, а так называемая «полиция моды» патрулировала улицы, измеряя линейками длину женских юбок и мужских волос и штрафуя всех нарушителей Закона о мелких правонарушениях — все это запечатлено в фильме Ким Хо Сона (Kim Hoseon, 1941 г. р.) «Лучшая пора Ёнча» (англ. Yeongja’s Heydays, 1975). Подобно модели Твигги, потрясшей западный мир своим культовым стилем, певица Юн Бок Хви (Yun Bokhui, 1946 г. р.) произвела фурор в Сеуле своими короткими волосами и откровенными нарядами, продемонстрировав шесть моделей ультра-мини юбок, созданных дизайнером Бак Юн Чоном (Bak Yunjeong). Среди корейских мужчин пользовался популярностью образ хиппи, зародившийся в США во время Вьетнамской войны, а джинсы из денима в молодежной среде стали символом гражданского неповиновения. В полночь после воя сирены полиция возводила на улицах баррикады, что способствовало формированию корейского менталитета «делай быстро»: у бизнесменов вошло в традицию залпом выпивать рюмку крепкого алкоголя до начала комендантского часа в знак скрепления сделки.

В мае 1970 года полиция арестовала поэта Ким Чжи Ха (Kim Jiha, 1941 г. р.) после того, как в журнале «Сасанге» («Мир мысли») была опубликована его сатирическая поэма «Пять бандитов-воров», язвительно критикующая правительство Пак Чон Хи и его политику. Проводя аналогию с «пятью предателями года Ыльса» (пятью министрами корейского имперского правительства, подписавшими Японо-корейский договор о протекторате 1905 года), Ким приводит в своем произведении список законодателей, высокопоставленных чиновников, военных генералов и владельцев промышленных конгломератов (чеболей), назвав их «пятью главными бандитами», которые наживаются за счет народа. Авторитарный режим Пак Чон Хи тесно сотрудничал с этими конгломератами для продвижения своего экспортно-ориентированного экономического плана в обмен на льготные кредиты, снижение налогов и субсидии — и все это за счет простых людей, которые были лишены преимуществ быстрой индустриализации. Один из высмеянных Кимом генералов, прихвостень Японии и предатель худшего сорта, очень напоминал Пак Чон Хи. Правительство приостановило публикацию журнала и отправило в тюрьму его редакторов и поэта Ким Чжи Ха по обвинению в нарушении Антикоммунистического закона, хотя поэма не имела никакого отношения к коммунизму или Северной Корее. Как и его предшественник Ли Сын Ман, Пак использовал драконовский Закон о национальной безопасности в качестве мощного идеологического и институционального инструмента для подавления политической оппозиции своему авторитарному режиму.