Различные пути восстановления экономики на полуострове нельзя объяснить одним лишь объемом иностранной помощи. Хотя Южной Корее было оказано куда большее содействие в абсолютном выражении, чем Северной, и хотя братская помощь социалистических стран была значительной, разнообразной и жизненно необходимой, особенно для восстановления Пхеньяна, существовали и другие важные факторы. Прежде всего, залогом успеха данного проекта оказалась способность режима мобилизовать население Северной Кореи. Огромная сила человеческой воли и мобилизация масс также сыграли решающую роль в выполнении пятилетнего плана за четыре года. К 1960 году Северная Корея была второй по уровню индустриализации страной в Азии после Японии; тяжелая промышленность составляла более 70 % экономики КНДР, темпы роста которой в тот период составляли 2 % в год. Во-вторых, национализировав свою промышленность и сельское хозяйство, Север стал по большей части самодостаточным в производстве продовольствия и одежды, а также в обеспечении жильем всех своих граждан. Пхеньян стал выглядеть как современный город с широкими бульварами и многоэтажными жилыми домами, множеством культурных объектов, статуй и общественных площадей для проведения досуга. Северная Корея опережала Южную в области производства стали, электроэнергии, машиностроения, горнодобывающей и химической промышленности. Ким Ир Сен приписывал эти успехи движению Чхоллима, например, он призвал рабочих Кансонского сталелитейного завода в уезде Кансо произвести дополнительные десять тысяч тонн стали на заводе, рассчитанном на производство шестидесяти тысяч тонн, а те ценой героических усилий удвоили выпуск. Подобно советскому шахтеру Алексею Стаханову, который в 1935 году предположительно добыл 102 тонны угля менее чем за шесть часов (в четырнадцать раз больше своей нормы) и породил феномен стахановцев (ударников производства), корейские рабочие, перевыполнившие производственный план, получали почетное звание «всадников Чхоллима». Движение Чхоллима объединяло рабочих в трудовые коллективы и бригады для соревнования за увеличение производства. Эта кампания была ориентирована прежде всего на промышленных и сельскохозяйственных рабочих, а также на работников образования, науки, санитарно-гигиенических служб, здравоохранения и культуры. Движение Чхоллима охватывало целые заводы, фабрики, цеха и автономные предприятия, такие как корабли или железнодорожные станции. В честь сорок девятого дня рождения Ким Ир Сена художественная студия Мансудэ изготовила монумент Чхоллима, который был торжественно открыт 15 апреля 1961 года на холме Мансу в Пхеньяне. Пятнадцатиметровая бронзовая скульптура крылатого коня⁴³ сегодня является одной из главных достопримечательностей столицы. Мужчина-рабочий, сжимающий в вытянутой руке «Красное письмо» Центрального комитета Трудовой партии Кореи, и женщина-крестьянка со снопом рисовых колосьев, оседлавшие чхоллиму⁴⁴, символизируют неутомимость и упорство корейского народа.

Подобно стахановскому движению в Советском Союзе, движение Чхоллима стало причиной существенных сбоев в экономике, что привело к необходимости посвятить весь 1959 год восстановлению экономического баланса. Хотя темпы роста были высокими, поощрение государством тех, кто выполнял производственные квоты, часто создавало дисбаланс, поскольку конкуренция за выполнение годовых плановых показателей приводила к бессистемному росту, когда одни отрасли работали лучше других. Например, в то время как производство стали шло ударными темпами, в транспортной системе, считавшаяся не столь приоритетным направлением, нередко случались сбои. Отсутствие координации между отраслями и регионами побудило государство ввести в декабре 1961 года систему единоначалия наподобие советской. В рамках этой системы крупные национализированные предприятия были переведены под контроль центрального управления для решения проблемы дисбаланса. Трудовая система Дэан перенесла методы управления сельским хозяйством (порожденные методом Чхонсанри) в промышленный сектор. В 1991 году Ким Ир Сен в своем новогоднем обращении похвалил систему Дэан за более рациональный подход к управлению промышленностью (позволивший добиться поставленных целей) в отраслях, где инженеры и технические специалисты делали все возможное, чтобы принести максимальную пользу. Хотя государство и заменило движение Чхоллима методом Чхонсанри и трудовой системой Дэан, Север продолжал опираться на массовые идеологические кампании вплоть до 1990-х годов.

С первых дней существования северокорейского государства пропаганда служила важнейшим политическим инструментом просвещения и мобилизации масс. Ким Ир Сен как отважный воин, возглавлявший партизанскую борьбу в Маньчжурии в 1930-х годах, и отец нации, одержавший победу в Отечественной освободительной войне, стал кумиром для героического рабочего, который приобрел более милитаристский и националистический облик. Установление системы сурёнчжэ (доминирования лидера) подразумевало частые разъезды Ким Ир Сена по стране и наставления на местах, что помогло создать иллюзию отсутствия границ между лидером страны и простыми людьми. Принц Камбоджи Нородом Сианук, который провел некоторое время в Северной Корее, заметил, что благодаря харизме и проявлению личного интереса к жизни рабочих, Киму удавалось наладить прекрасные отношения с людьми. После посещения Ким Ир Сеном различных объектов инфраструктуры неизменно появлялось множество короткометражных и документальных фильмов, памятников или мемориальных досок. Что еще более важно, хотя рабочие и могли счесть личное посещение лидером страны их завода или фермы признанием собственных трудовых заслуг, на самом деле, помимо всего прочего, каждый такой визит вносил существенный вклад в укрепление культа личности Кима и формирование монолитной идеологической системы. Параллельно с героизацией Ким Ир Сена как неутомимого борца за свободу и отца нации, государство разрабатывало систему сонбун — новую социально-политическую стратификацию, которая определяла статус человека на основании предполагаемой лояльности его семьи правительству. В конечном итоге разделение населения на три класса («основной», «колеблющийся» и «враждебный») породило наследственную кастовую систему. Приближенные Ким Ир Сена и избранные бойцы антияпонского сопротивления стали частью основного класса, крестьяне, рабочие и служащие заняли вторую ступень, а в самом низу иерархической лестницы оказался враждебный класс, состоящий по большей части из прояпонски настроенных коллаборационистов, землевладельцев и интеллигенции. Многих людей этого сословия переселили в бедные и труднодоступные районы, где они были вынуждены заниматься сельским хозяйством, добычей полезных ископаемых и другим тяжелым ручным трудом.

Впрочем, из правил социальной иерархии существовало несколько исключений. Одним из тех, кому не предъявили обвинений в коллаборационизме, несмотря на сомнительное происхождение, был химик Ли Сын Ги (Yi Seunggi). В 1939 году Ли и еще несколько ученых из Японии изобрели виналон — синтетическое волокно на основе поливинилового спирта, получаемое из известняка и антрацита, крупные залежи которых можно найти в Северной Корее. Хотя Ли и сотрудничал с японскими учеными, тот факт, что он сумел изобрести процесс синтезирования этого полимера сочли наглядным подтверждением состоятельности идеологической платформы опоры на собственные силы в экономике. Ли родился в уезде Тамъян провинции Чолла-Намдо в 1905 году и посещал среднюю школу в Японии, затем он поступил в Императорский университет Киото и окончил его по специальности химическое машиностроение. Работая в тесном сотрудничестве с профессором Ичиро Сакурада и группой исследователей, он разработал и запатентовал в 1939 году нерастворимое в воде волокно на основе раствора ПВА (поливинилацетата); и уже к концу 1940-х годов Япония запустила в производство материал под названием виналон из волокон на основе ПВА. Доподлинно неизвестно, работа ли деканом инженерного факультета Императорского университета Кейджо (Кёнсон) позволила Ли перебраться на Север в 1945 году, но он точно был знаком с Ли Чжон Оком (Yi Jong-ok, 1905–99), который стал вице-председателем КНДР. Последний настойчиво переманивал Ли Сын Ги на Север, показывая ему, как техники на химическом заводе получают спирт из карбида, что является важнейшим этапом производства виналона, известного также как «волокно чучхе». Впоследствии эта синтетическая ткань стала самой популярной в КНДР. Впечатленный рекомендацией Ли Чжон Ока, Ким Ир Сен предложил Ли Сын Ги взять на себя руководство пещерной лабораторией в деревне Чонсури для проведения исследований. В 1954 году он начал производить виналоновую продукцию на химическом заводе в Сакчу, провинция Пхёнан-Пукто. Позже, в 1961 году, Ли курировал работу первого крупного производственного комплекса по выпуску виналона в городе Хамхын, который финансировался лично Ким Ир Сеном. По мнению Кима, производство виналона без существенной иностранной помощи отражало саму суть чучхе. К тому же этот материал имел широкий круг применения и мог использоваться для изготовления одежды, рыболовных сетей, различных смол и пленок. По неподтвержденным данным, Ли также курировал производство химического оружия на «Виналоновом комплексе имени 25 апреля», «Виналоновом комплексе имени 8 февраля» и «Виналоновом комплексе Сунчхон». Все это свидетельствовало о том, что в стране, где опора на собственные силы была доминирующей идеологией, даже строго иерархическое общество порой (хотя и крайне редко) отступало от правил ради блага нации.