— Хонока, прошу, — поморщился мужчина. — У неё есть название.

— Тварь — это тварь, — фыркнула девушка брезгливо. — Как будто «Року» это такое прям гуманное название.

— Девочка моя, послушай, у нас ведь есть другой, вполне безопасный вариант… — Начал было мужчина, но его грубо прервали:

— Ни в коем случае! Я не собираюсь брать эту штуку себе внутрь! Нувыпоняли. Чёрт, — добавила девушка, чьи щёки покрылись лёгким румянцем от досады.

…Знакомо звучащая присказка, вырывающаяся при сильном волнении? Очередное подтверждение.

— Ты не хуже меня знаешь, что мы не можем провалить этот заказ, — вздохнул учёный, смахнув пот со лба. — Как и не смогли не взять его. Всех твоих знакомых и друзей просто вырезали бы, как скот. Вырежут, если мы не справимся. Ты этого хочешь? Нашей смерти? А что они с тобой сотворят, ты не подумала?

Мои брови медленно ползли вверх. Вот уж чего я не ожидал сегодня услышать. Украдкой глянув на девушку, застал её шокированное выражение и красные от наступающих слёз глаза. Хоть с виду она всё ещё колебалась, я уже знал её ответ. Это Курохаге явно не являлся мастером в искусстве манипуляций, но зато смог удачно воспользоваться ситуацией, приютив одинокую Узумаки. Обеспечив ей профессиональную обстановку и место в «дружной» команде. Теперь же он хотел обналичить свой вклад, и давил на её чувство долга и вины.

Какой же недальновидный дурак.

— Они ведь заберут меня, если я это сделаю, — прошептала девушка, опустив взгляд. — Моя… Моя работа вам больше не нужна?

— Право дело, девочка моя, не накручивай себя. Тебя там будут оберегать, как зеницу ока. Пылинки сдувать. Мальчиков красивых подберут, на любой твой вкус. Это куда лучше, чем сидеть в пещере до конца своей жизни с нашей группой неудачников, — сказал мужчина, по-отечески похлопав Хоноку по плечу. — Мы будем слать тебе весточки, может даже навещать изредка. Не унывай, жизнь только начинается! А с фуин мы как-нибудь разберёмся. С твоими подробными журналами это будет не сложно.

По вздрогнувшим плечам девушки я понял, что решение отдать свои журналы за неё принял Курохаге.

— …Хорошо. Я запечатаю Року в себя, — сказала она тихо. Довольно кивнув, мужчина последний раз хлопнул её по плечу, и зашагал прочь.

— Я полагаю, что речь идёт о призыве, который содержится в том резервуаре, от которого шарахаются все вокруг, — прокомментировал Усагин, на что я согласно кивнул. Пора заглянуть внутрь.

Стараясь шагать аккуратно и избегая резких движений, я поднялся по каменной лестнице вверх.

Увиденное заставило меня скривиться, в ответ на что Усагин издал смешок.

— Личинка, а точнее, куколка. Право дело, юноша, ничего ужасного.

— Если не считать размеры, пару тентаклей и пару рук, — едко заметил я, содрогнувшись от отвращения.

— Лишние конечности, конечно, не добавляют ей шарма, — признал заяц, вдруг став серьёзным. — Но это всё шутки по сравнению с тем, как ощущается её чакра. Разве вы не чувствуете это?

Я прислушался к своим ощущениям. Сенсор из меня был никакой, но на расстоянии в паре метров…

— …Да. Слабый, но мерзкий привкус сладкой гнили. Это оно?

Заяц кивнул, нахмурившись.

— Что они такое сделали с этой штукой? Это же ведь что-то искусственно созданное? — задумчиво пробормотал я.

— Её чакра говорит сама за себя, — ответил Усагин мрачно. — Этот конструкт родился из страданий и мук, склеенный болью и животной ненавистью. Эти люди не понимают, что создали. Иначе бы они давно избавились от неё, как от неудачного эксперимента.

— Возможно им просто плевать? — сделал я предположение, но заяц отрицательно покачал головой.

— Запах разложения, который смогли уловить даже вы — человек без выраженного дара чувствительности к чакре — означает, что без поддержки со стороны эта личинка скоропостижно скончается. Когда как по услышанной нами информации, данная организация всерьёз рассчитывает на свой успех.

— Они планируют запечатать эту штуку в человека. Может, таким образом они нивелируют этот недостаток?

Усагин лишь презрительно фыркнул.

— Если они свяжут эту чакру с системой циркуляции в человеке, их обоих не ждёт ничего хорошего. В лучшем случае они умрут быстро, в мучительной боли. В худшем их разорвёт на части, с непредсказуемыми последствиями для окружения. Эти люди, эти «учёные», явно не учитывают чакру в своих расчётах. Или же учитывают, но лишь незначительную её часть.

— Далеко не все способны чувствовать чакру так же хорошо, как вы, — заметил я, играя адвоката дьявола.

— Это лишь говорит об их ужасающей некомпетентности, — досадливо отмахнулся Усагин. — Невежи, играющиеся с недоступными их пониманию материями. Ничем, кроме трагедии для них, это не закончится. Должен признать, юноша… Ваша инициатива, скорее всего, окупится сполна.

— Хвалите меня больше, мне приятно. Жаль, что использовать это чудо-юдо для моих тестов не выйдет…

— Я забираю свою похвалу обратно, — со вздохом сказал заяц, приложив лапу к морде. — Чем вы меня слушали, товарищ Хаку? Ни в коем случае не ешьте падаль, или что-то, очень её напоминающее. Результат вам не понравится. Мои прогнозы по тому, что случится с девушкой, если она справится со своей задачей, блекнут по сравнению с тем, что испытаете вы, поглотив эту чакру напрямую.

— Я понял, я понял, — замахал я руками, останавливая его. Мне не хотелось представлять, что может быть хуже мучительной смерти и мучительной смерти со взрывом. — …А что насчёт других животных и жуков?

— Бесполезная трата времени, — хмыкнул заяц. — Слишком мало чакры. По сути своей это обычные звери, мутировавшие благодаря биологическим модификациям и скрещиванию. С тем же успехом вы можете пробовать поглотить сильных шиноби.

— А—

— …Нет, это тоже не принесёт вам особых плодов, не говоря уже о сопутствующих сложностях добычи нужного материала, — устало вздохнул заяц. — Юноша, у вас уже появился метод поглощения?

— Нет? — ответил я, отведя взгляд и смущённо почесав щеку.

— Тогда предлагаю оставить дальнейшие разговоры на потом. Какой ваш план действий?

— Первым делом я хочу выяснить, кто заказал искусственного джинчуурики, и кто этому хочет помешать, — сказал я, бросив взгляд назад. Хонока продолжала стоять, как вкопанная, сжав одну руку другой добела. Её начальника и след простыл. Сощурив глаза, я заметил, что никто из команды учёных не подошёл к ней, чтобы утешить или просто поговорить. Некоторые неловко переминались с ноги на ногу, кто-то явно с усилием игнорировал всё вокруг. Но никто из них не сдвинулся с места. — Насколько я могу судить, у нас в запасе есть день-два, прежде чем начнётся запечатывание. Достаточно времени.

— Вы не будете входить с ней в контакт? — спросил Усагин с намёком.

— Нет. Сейчас у неё нет причин хоть сколько-то мне доверять. Если я заговорю с ней, то окажусь в позиции антагониста. В таком случае мои попытки вербовки с большой вероятностью могут дать ей причину для повышенной самопожертвенности, — отрицательно покачал я головой. — Лучше я спасу её в последний момент.

Возьму пример с Орочимару, который любил так подбирать сирот.

— Только её? — спросил заяц с ноткой интереса в голосе.

— Да, — ответил я безразлично. У меня не имелось причин жалеть остальных. По сути, они являлись торговцами оружием, и даже их потенциальная полезность не внушала доверия, учитывая главный результат их работы перед моими глазами. Добавь ко всему вышеописанному отношение к Хоноке, и моя нейтральность скатывалась во враждебность.

То, как Курохаге давил на девушку, пользуясь своим положением опекуна в корыстных целях, ни во что не ставя её мнение, неприятно задело меня. Мне сильно повезло с учителями. Я давно это осознал. Они не просто обучили меня своему ремеслу, но защитили, приютили, и продолжают поддерживать, считая практически семьёй… Насколько у подобных людей может иметься такое понятия, как «семья».

Поэтому мне сложно было наблюдать, ничего не предпринимая, как какая-то мразь пользуется похожей связью в одностороннем порядке. Я не верил его словам о том, что о Хоноке позаботятся его таинственные наниматели. Даже не потому, что считал подобный исход маловероятным, нет. Просто я видел его лицо. Считывал его эмоции.