Выглядел он, признаться, хрупко, и ливень явно не красил его. Тонкие на вид стены, казалось, не были приспособлены к гнёту стихии, хоть я и знал, что это далеко от правды. Крыша с плавными изгибами наверняка должна оттенять изящество линий, но сейчас их было не разглядеть. Зато она отлично защищала от ливня.
Я поставил Мию на землю, взяв её за руку. Пройдя немного до затемнённого участка, я остановился.
— Дальше нет смысла брать тебя с собой, — пояснил я в ответ на её вопросительный взгляд.
— Почему нет! — топнула она ножкой, испачкав ту в грязи. Я покачал головой, оглянувшись. Этой ночью никого в округе в такую погоду не виделось и не слышалось даже с моими натренированными органами чувств, но задерживаться не стоило.
— Почему ты так хочешь к нему попасть?
— Я хочу увидеть, как свет покидает его глаза, как он мучается, — заявила она, чуть не шипя. — Хочу пнуть его труп. Хочу, чтобы перестал сниться в кошмарах.
— Ты видела его раньше? — Спросил я удивлённо.
— Я… Я здесь не первый раз, Хаку, — ответила она, отвернувшись.
Я застыл, не в силах пошевелиться. В голове словно бросили светошумовую гранату, мысли замерли.
— Дважды меня приводили сюда. И каждый раз, он… Он…
— Хватит, — сказал я из себя чуть резче, чем хотел. Мия вздрогнула и опустила голову. — …Извини, ты ни в чём не виновата. Я не злюсь на тебя. Правда, — добавил я мягче, поймав недоверчивый взгляд. — Но я всё ещё не могу взять тебя с собой. Я не планирую хоронить тебя в ближайшее время. А если Акугецу возьмёт тебя в заложники… Нет.
— Но… — попыталась было возразить она.
— Нет, Мия. Я и так пошёл на поводу у тебя, согласившись привести сюда. Теперь твоя очередь. Хорошо?
Девочка скуксилась от обиды, но, спустя мгновения, нехотя кивнула.
Не говоря ни слова, я создал Зеркало прямо у неё под ногами, в которое она тут же, ахнув, провалилась. Поскольку я держал её за руку, приземлиться по ту сторону она должна была относительно без проблем. Надеюсь. Пока что она немного побудет в зоне лимбо, пограничном месте у самого входа в моё измерение. Там я хранил некоторые свои припасы, и отсутствовали ветер с дождём, так что Мие ничего не угрожало, кроме, разве что, скуки или нервов.
Сложил свободной рукой несколько половинок печатей. Из всё ещё протянутой к земле руки шустро пополз лёд, превращаясь в мою копию, державшую меня за руку. Доппельгангер, вися, отдал мне шутливый салют, после чего сложил печать Трансформации, приняв облик Мии.
Я был готов.
Подходил к дому я всё ещё как Чан, выдерживая его походку.
Но что-то мне подсказывало, что время инфильтрации подошло к концу. Интуиция вопила, что я где-то прокололся, и я доверял ей. Задержка с доставкой девочки? Ляпы в маскировке? Какой-то особый сенсор, что-то почуявший сквозь мой маскирующий ливень?
В принципе, это уже не важно. Разобрать свои ошибки я смогу позже, в спокойном месте. Сейчас мне стоило спешить, при этом оставаясь настороже.
Я медленно вошёл внутрь дома, ступая на каменный пол прихожей, за которым следовала деревянная ступень. Основные помещения в таких домах находились на приподнятом уровне, что помогало защищать их от сырости. По бокам стояли лакированные шкафы для обуви, украшенные букетами хризантем сверху. Всё до одури чистое, вылизанное, словно с картинки. Мои сандалии оставляли грязные, мокрые следы с каждым хлюпающим шагом, оскверняя атмосферу неприкосновенности.
Звуки ливня снаружи здесь лишь отдавались приятным, глуховатым шумом, навевающим мысли о пледе, тёплом чае и книжке под рукой. А ещё тут было темно, и единственным источником света были редкие всполохи молний за окном. Электрические, я отметил про себя, фонари оказались выключены. Несмотря на показное следование традициям, хозяин дома предпочитал комфорт современных технологий, пусть и в мелочах.
Моё улучшенное зрение выхватило силуэт, стоящий прямо напротив.
— Молодой господин, — поприветствовал я, сделав глубокий поклон, и подтолкнув своего клона вперёд. — Ваш гостинец.
Внезапно включился свет, и одинокая люстра осветила Акугецу, стоявшего в комнате за прихожей. Мужчина скрывал лицо за своим чёрным, с золотой вышивкой веером, но по бровям я мог с уверенностью сказать, что он испытывал сильное раздражение.
— Ты смел, «Чан». Храбрости тебе не занимать. Но ощущаешься ты… Как юнец. Я прав? Конечно, я прав.
— Я не имею понятия, о чём вы говорите, господин, — засмеялся я, чеша от неловкости затылок. — Вам это, наверное, не интересно, но мне уже двадцать семь…
— Ты прекрасно знаешь, о чём я, юный Юки, — перебил меня шиноби.
Улыбка исчезла с моего лица.
— Да. Да. Именно так они на нас и смотрели. Холодный, пробирающий до костей взгляд, заставляющий мурашки бегать по коже, — продолжил Акугецу, свернув веер и скучающе постукивая им о шею. — Но помогло ли это им? Нет. Конечно, нет. Они хорошо играли в дипломатию. Этого у них было не отнять. Они плохо сражались. Хуже нас. Мы отняли их жизни взамен.
— Это должно было ввергнуть меня в шок? Поразить, вызвать эмоциональную реакцию? — спросил я равнодушно, не отводя от него взгляда. — Мне жаль вас огорчать, но я ни сном, ни духом не ведаю о клане Юки, в силу того что они вымерли до моего рождения.
— Юнец. Да. Это тебя и подвело, — сказал он со снисходительной усмешкой, но тон его голоса почти не изменился. Резко взмахнув ручкой веера вперёд, он добавил. — Ты не знал достаточно о глубине вражды между нашими кланами.
Я раздражённо цокнул языком. Я изучал известные данные о кланах Кири, и даже знал несколько секретов средней важности благодаря урокам Мадоки. Но Юки? В основном меня интересовали лишь их техники. Признаваясь самому себе, мне не хотелось трогать их историю. Я чувствовал одновременно как подменыш, и как расхититель могил. Преотвратительнейшее ощущение, сказать по правде. Поэтому мои познания ограничивались лишь общими чертами.
Но слышать это от ублюдка предо мной? Увольте.
— Так же, как вы не знаете почти ничего о манерах настоящих знатных домов? Чёрный веер, у вас траур что ли? Трогать им свою шею, намёк на близость… С самим собой? Выброс ручки вперёд, вы хотите показать мне презрение или вызываете на танец?
У мужчины задёргался глаз, но он сумел сдержать себя в руках.
— Да. Аристократы. Беспомощные, но жестокие. Богатые, но скудные на ум. Они понапридумывали столько бесполезных традиций, правил этикета и завуалированных оскорблений, что диву даёшься. Но клану нравится играть в них. Не потому, что им хочется учить всю эту ерунду. А из-за богатств. Статуса. Власти.
Акугецу замолчал. Держа мой взгляд, он небрежно откинул веер в сторону. В воцарившейся тишине его стук об пол показался особенно громким. Когда мужчина заговорил вновь, его речь резко изменилась.
— Чихал я на эти правила, и на твой «тонкий язык жестов», что ты изучал вместо того, чтобы убивать, мальчишка. В моё время ценность шиноби заключалась в том, насколько хорошо он мог умерщвлять врагов.
Меня обдало его желанием убийства. У Акугецу оно оказалось тягучим, ядовитым, оно обволакивало и сжимало, давило и кололо. Для некоторых шиноби сакки являлось чем-то вроде визитной карточки в добавок к устрашению, что я находил весьма забавным. Искажённые остатки Ниншу, позволяющие варварам через чакру сказать многое кратко. Сакки Акугецу Хозуки говорило о его опыте, садизме, гедонизме. О его тщеславии, коварности. Даже о его слабости, хоть, я уверен, он сам не знал об этом.
Его желания убивать не хватало, чтобы потревожить меня.
Я поймал его удивлённый моей безмятежностью взгляд, и решил ответить ему под стать.
Акугецу глухо крякнул, отступив на шаг. Температура начала резко понижаться. За секунды стёкла окошек покрылись изморозью, а в воздухе застыл холодный туман. Лицо мужчины перекосило.
— Силён. Признаю, ты силён, юнец. Я знал лишь пару Юки, что могли так же, — прохрипел он, сплюнув. Плевок ударился о пол со звоном, изрядно удивив шиноби. — …Даже так, да? Что ж. Моя очередь удивлять.
