Ей не стоило переживать. Я познакомлю её с Наруто и пусть только кто-то только попробует «потерять» девочку, чтобы перезапечатать Биджу.

Я уже открыл рот, чтобы ответить, но застыл, когда меня неожиданно прервал глухой бас.

— Ему не понять нас, девочка, — произнёс гигант выше двух метров ростом, непонятно как подкравшийся к нам. Болотное кимоно с оборванными рукавами поверх красной брони, напоминавшей о временах Клановых Войн. Такие же красные маска с соломенной шляпой.

На его лбу гордо висел протектор Ивагакуре.

— А ты кто такой? — наклонила голову Фуу, рассматривая гиганта. На её лице не отразилось ни капельки испуга перед нависающей над нами фигурой незнакомца. — И что значит «нас»?

— Меня зовут Хан, — ответил шиноби. — Носитель Пятихвостого Биджу. Я такой же, как и ты. Джинчуурики. Проклятое оружие. Презираемый обычными людьми. Одинокий.

— То есть вы не проводите своё время вместе с Роши? — поинтересовался я едко, судорожно просчитывая варианты. Бой в центре Водопада, под аккомпанемент нападения Суйена, вполне способен разворотить всю деревню. Более того, Хан — это не маленькая, одинокая девочка с навыками генина. Он ветеран Мировых Войн Шиноби. Джинчуурики с опытом военных действий.

И он вполне мог прийти сюда не один. Нет, почти наверняка его сопровождал полноценный отряд, и мне повезёт, если к ним за кампанию не прибился Роши. Я решил действовать, как если бы нас окружали шиноби Ивы, позволившие Хану приблизиться в одиночку. В конце концов, не меня одного могла посетить идея поговорить с Фуу по душам наедине.

— Только Джинчуурики может понять другого Джинчуурики, — проигнорировал меня гигант, медленным шагом приближаясь к Фуу. Каждый его шаг заставлял ветку под нами скрипеть — деревьям тут, кроме центрального, было далеко до созданий Хаширамы. Зеленоволосая девочка словно находилась в трансе, внимая его словам. — Ненависть, что ты знала всю жизнь… Я испытывал на себе долгие десятилетия. Я скрою тебя от их глаз. Тебе не придётся больше видеть их лица. Только человек, что принимает тебя такой, какая ты есть.

— Я ничего не понимаю! Что такое «Джинчуурики»?! Чем мы похожи?! — голос Фуу дрожал, как лист на ветру, но я видел, как её манили слова Хана.

Радужка шиноби изменилась, налившись ярко-красным. От него повеяло чакрой Биджу, густой, едкой для большинства людей.

Фуу подсознательно ответила. Её склера окрасилась в чёрный, лицо неуловимо заострилось.

Звуки, доносившиеся с центра деревни, остановились. Я до жути хотел проверить, что произошло, но не мог рискнуть и отвести взгляда от Хана и Фуу.

Чёрт, чёрт, чёрт.

— Джинчуурики Ивы не пускают в деревню, во избежание, — сказал я с холодными нотками в голосе. — Их зовут, как послушных псов, когда старому Оноки снова требуется их сила. Как сейчас. И они не смеют ослушаться, несмотря на то что осознают свой статус презираемого инструмента. Пойдя с ним, ты никогда не найдёшь себе друзей.

— Пойдя с тобой, она встретит знакомое отвращение и страх в глазах окружающих, — хмыкнул Хан, скосив взгляд из-под своей шляпы на протектор Листа на моей шее. — После Буйства Девятихвостого, Коноха не примет ещё один сосуд Биджу с распростёртыми объятьями. Простым людям никогда не понять Джинчуурики. Никогда не понять Фуу или меня. Нашу боль, наше одиночество. Лучше один настоящий друг, чем сотня фальшивых актёров.

Я прикусил язык. Он говорил до неприличия складно для двухметрового, изолированного орудия войны.

На лице Фуу играло сомнение. Она посмотрела на меня, затем на Хана. Сделала маленький шаг.

В его сторону.

Мои мысли неслись вскачь. Я знал как минимум один веский аргумент в свою пользу. Но мог ли я рисковать?

Со временем эта информация просочилась бы так или иначе, но сейчас?

Если я приоткрою печать Исобу, Камень узнает о моём статусе раньше, чем Коноха. Вполне вероятно, что Акацуки с Обито и Зецу узнают об этом даже быстрее.

…Но что они могут сделать?

Внезапно пришедшая мысль огорошила меня. Действительно, что? Существование Джинчуурики хранится в строжайшем секрете, и лишь дурость Данзо раскрыла жителям Конохи личину Наруто. Оноки просто посчитает, что Лист агрессивно готовится к новой войне, секретно собирая Хвостатых Зверей. Как бы он ни копал, сама по себе мысль о том, что я временно храню свой статус в секрете от Конохи не придёт ему в голову. Тем более он не станет обсуждать это с Хирузеном за чашечкой чая.

А Акацуки… А что с ними? Конечно, имелся маленький шанс, что они попробуют форсировать события, начав сбор Биджу раньше срока. В оригинале, кажется, они ждали, когда Исобу воскреснет после смерти Ягуры… Если они узнают, что Исобу цел и готов к упаковке…

Но я не сильно верил, что Акацуки внезапно начнут торопиться. Насколько мне стало известно при подготовке инфильтрации в Ивагакуре, Дейдара ещё не успел войти в их состав. Какузу и Хидан… Вышли из строя. Скорее всего, Нагато сначала попробует восстановить их ударную силу. Подождёт выгодного момента.

Зачем им спешить? На их месте я бы не стал. Несколько Джинчуурики в одном месте лишь упрощают им задачу.

Вздохнув, я распустил невидимый шнур.

Я не подозревал, как мне не хватало присутствия Исобу. Привык к зияющей дыре в сознании, постоянной спёртости дыхания.

Теперь я вздохнул полной грудью. Чакра Биджу свободно полилась по тенкецу, гармонично сливаясь с моей.

— Ахх… Я скучал, партнёр, — пробасил мой Биджу из глубин своего симулированного озера. — Но, я смотрю, ты разбудил меня раньше планируемого. Что-то пошло не так?.. Стой. Чоумей? Кокуо? Хаку, во что ты успел вляпаться?!

Когда я вновь открыл глаза, Хан и Фуу смотрели на меня поражёнными глазами.

— Ты… Ты тоже говоришь с кем-то внутри, — прошептала девочка. — Не так, как он… Чоумей… Чоумей спрашивает, как дела у его невезучего брата?

— Передай ветреному болвану, что я чувствую себя прекрасно в своём личном озере, где меня никто не беспокоит, — фыркнул Исобу. — И что за столько-то лет можно было и выправить привычку сводить всё к «удаче».

С улыбкой я повторил услышанное вслух. Фуу ахнула, прижав ладошку ко рту.

— Чоумей сказал, что ты говоришь правду! И что он завидует… И что удача — это самое важное и у него нет вредных привычек!

Пшшш.

Наш разговор прервало шипение пара, струёй выстрелившее из брони Хана.

— Какая неудача… Но похоже, что Камень и Лист думали одинаково, послав нас двоих, — глухо засмеялся он. — Я слышал о тебе раньше, Юки Хаку… Но когда ты успел стать одним из нас? Нет, глупый вопрос. Это ведь ты убил Четвёртого Мизукаге, верно? И забрал Трёххвостого себе. Ха-ха-ха!

Я раздражённо цокнул языком. Конечно, логическая цепочка была слишком очевидной. Но я слишком привык к своей относительной анонимности, и теперь мог лишь скрипеть зубами, как она таяла у меня на глазах.

— Отступи, Хан из Камня, — предложил я ровно. — Твоя миссия окончилась провалом. Прими свою неудачу и покинь это место с миром. Нам не к чему начинать новый виток конфликта между нашими деревнями.

— «Нашими», ха! Уже даже говоришь, как настоящий дуболожец. Лист завербовал тебя, а теперь пытается отжать Семихвостого. Не лги мне в лицо, мальчишка, — зло прищурился Хан. Чакра, исходящая из него, обретала почти физическую тяжесть и… Начала нагреваться? Мелкие щепки поднимались в воздух вокруг его ног. Ветка опасно затрещала. — Коноха готовится к новой войне. Как и всегда. Вам было мало Жёлтого Мясника?! Разыгрался аппетит и теперь захотелось попить ещё больше нашей кровушки?!

Фуу попятилась от набиравшего обороты Хана, пока не упёрлась в ствол дерева.

— Отступи, Хан, — повторил я медленно, смотря ему в глаза. — Девочка уже не пойдёт с тобой по своей воле. А меня тебе не одолеть.

— Вот как, значит? — едко спросил мужчина. — Может быть. Но я пережил врагов куда страшнее невесть что о себе возомнившего сосунка. Знаешь, что? Мне пришла в голову интересная мысль. Если девочка не пойдёт со мной… То почему бы не сделать так, чтобы она не смогла пойти с кем-либо ещё?