— Ты хочешь сказать, что у него есть связи в высоких местах? Поэтому он ощущался так… Опасно?
— …Нет. Когда я чувствовал его силу в последний раз, он был на порядок слабее, — признался я, поморщившись. — Не имею ни малейшего понятия, откуда он набрался силёнок.
— Я чувствовал твои манипуляции с пространством, пусть и смутно, — заметил Исобу после паузы. — Из нескольких локаций ты слепил одну большую ледяную пустошь. Но между тобой и этим Кураоками всё ещё есть связь, разве нет? Раз ты можешь открыть к нему путь. Возможно, усиливаясь сам, ты подпитываешь и дракона, Хаку. Особенно, когда речь касается вашего общего элемента.
От подобной мысли мне поплохело. То есть, чем сильнее становлюсь я сам, тем сильнее будет Кураоками? Неужели ситуация была настолько безвыигрышной?
Нет.
Я отказывался в это верить.
По крайней мере, я понял, что всё, что связано с водой и льдом лучше пока что обходить стороной.
…Если так подумать, что Исобу с его стихией Воды, что ледяные элементали и половина Ада, всё было связано с моими стихиями, разве нет?
Чтобы отвлечься от дурных мыслей, я попытался нащупать новую силу, что медленно переваривалась где-то у меня внутри.
Первым, что я ощутил, было пламя. Попытка призыва увенчалась пшиком. Огонь не обжёг мне лапу, безвредно обтекая лёд моего тела, но тут же распался быстро затухнувшими всполохами.
— Проблемы с выносливостью, партнёр? — спросил Исобу ехидно.
— За свою короткую жизнь я тренировал стихию Огня всего нескольких часов, достаточных, чтобы понять, какая моя худшая стихия.
— Отговорки, отговорки…
— Уж от кого-кого, а от тебя я это слышать не хочу, водный покемон, — вяло огрызнулся я, игнорируя последовавшие вопросы о покемонах. Я чувствовал себя выжатой тряпкой, и не был готов к разговору о Бластойзах.
В любом случае, на данный момент Огонь Энмы слишком противоречил мне на духовном плане, чтобы я мог его без проблем использовать, поэтому я начал искать дальше.
Чужие инстинкты подсказывали мне о какой-то непонятной способности, которую я никак не мог нащупать самостоятельно. Судя по ощущениям, это было что-то, связанное с душами. Полагаю, что теперь я мог наказывать грешников? Вот только слуг у меня не было. Ни садистских, ни обычных. Да и уровни Ада я схлопнул в один. Так что единственные пытки, что могли произойти тут, должны осуществляться лично мной.
Спасибо, не надо. Я, может, и умел, но не наслаждался.
Зато теперь я мог ловить грешные души и складывать их себе в «карман», а ненужные сбагривать в Чистые Земли волшебным пенделем.
Удобно? Наверное.
Что же касается судьбы, кармы и контроля, то всё было сложно.
«Путь судьбы» отказывался работать напрочь. Будто я пытался вставить неправильную деталь в сложный механизм. Видимо, из-за моей природы, судьбы мне не видать. Карма оказалась чуть сложнее, и я мог призвать два свитка с перечнем моих благих и грешных действий, но, к сожалению, то ли из-за искажения Чёрного и Белого, то ли из-за моей неопытности, но мораль в этих свитках явна не соответствовала общепринятой. То, как я расслаблялся, отдыхая душой и вырывая время у тренировок, появлялось в Чёрной летописи, а то, как я убивал ради своей цели — в Белой.
Промелькнула идея использовать их для добычи информации, но нет. Они действовали лишь на души, находившиеся в моей полной власти. То бишь, на мою собственную, и те, что я словлю сюда.
По наитию я посмотрел доступные мне имена, ожидая увидеть лишь своё. Но меня ждал неприятный сюрприз.
«Сенджу Цунаде».
Какого?..
Я подскочил, собравшись с мыслями. Если моя догадка была верна, нужно действовать быстро.
Со смертью Энмы право управления его доменом перешло ко мне. Развалины зала, в котором мы сражались, исчезли, оставив безжизненную пустошь под давящей пустотой черноты над головой.
Первым делом я вернул звёзды. Всего лишь фальшивка, но дышать стало как будто бы легче.
Затем я воплотил в жизнь образ домика в глуши, из своей памяти. Вечера, что мы проводили вместе с Мадокой. Теплота камина. Дремучий лес за окном.
Земля задрожала, реальность дрогнула.
Моргнув, я обнаружил себя в знакомом кресле, в своём непривычно человеческом теле. Встав, я подошёл к окну. Высокие дубы, что я не видел годами, были усыпаны тоннами снега, а из открытой форточки тянуло глубоким морозом. Что ж, видимо, кардинально изменить суть Ледяного Ада мне пока не под силу. Но этого достаточно.
Потянувшись усилием воли, я активировал свою власть, действуя скорее по наитию, и запустил кривое подобие «суда». На комнатном диванчике у стены появилась Цунаде, в своей подростковой форме.
Я слегка нахмурился. Душа, как правило, отображает то, как разумный видит самого себя. То, что Цунаде видела себя настолько молодой, могло говорить о многом, как о хорошем, так и о плохом.
Чуть помедлив, я отложил эти размышления на потом. Девушка сидела, упёршись лицом в колени и обхватив ноги руками. Её кожа опасно посинела, но Цунаде почти не шевелилась, хоть я и видел, что она дышала.
Когда я позвал её, она даже не дёрнулась.
Я закрыл форточку, и принялся растапливать камин. Мир вокруг теперь принадлежал мне, и его такие нелогичные законы работали в мою пользу, согрев комнату до приятно-тёплой температуры меньше, чем за минуту.
Подойдя к девушке, я осторожно, мягко расцепил её пальцы, чуть ли не намертво переплетённые друг с другом. Согревая их, растирая и дуя тёплым воздухом, я отчётливо чувствовал дрожь. Что-то подсказывало мне, что вызвана она была не только температурой.
— Я думала… Думала, что увижу их напоследок, — поведала мне Цунаде глухим голосом, не поднимая лица.
Я сразу понял, о ком она говорила.
— Души Като Дана и Наваки должны храниться в Чистых Землях, — ответил я спокойно, взяв другую её руку. — А мы в Загробном Мире.
Девушка невесело фыркнула.
— Чего и следовало ожидать… После всех убийств и предательств…
— Во-первых, Ад не работает уже как тысячу лет. Ты здесь по другой причине, — прервал я её самобичевание, чуть сжав ладонь. — Во-вторых, не думай, что я позволю тебе тут задержаться.
— Позволишь? Что ты можешь сделать, Хаку? …Постой, что ты тут вообще забыл? — подняла, наконец, лицо Цунаде. Под её глазами виднелись синяки, и выглядела она очень неважно, но выражение лица, несмотря на это, у неё было забавное. — Почему я вообще вижу именно тебя в такой момент, скажи на милость?!
— Тебя что-то не устраивает? — спросил я, подняв надменно бровь. — Моего прекрасного лика недостаточно для твоих завышенных потребностей?
— Это моё наказание, не правда ли? — застонала она, вновь уткнувшись носом в ноги. — Растление малолетних… А ты — искуситель, что должен добиться от меня признания в грехе…
— Звучит пошло, но интересно, — признал я, сдерживая рвущийся наружу смех. — Попробуем как-нибудь такую ролевую игру?
Ответом мне было неоднозначный полу-хрюк полу-фырк. Цунаде слега повернула лицо, уставившись на меня одним глазом.
— Ты так и не сказал, что ты здесь делаешь, Хаку.
— Таинственным Дзибосё оказался царь Энма. Я спустился в Ад, чтобы его убить, — ответил я нарочито беспечно, пожав плечами.
— Ах, вот оно что. Это всё объясняет… Нет! Гони подробности!
Пришлось поведать девушке события прошедших дней.
Какое-то время мы сидели молча, пока Цунаде переваривала услышанное.
— …Я плохо помню, что случилось… Кроме отдельных моментов, — призналась она тихо. — Я думала, как хорошо, что я больше не буду обузой на плечах Шизуне. Что мои выходки просто забудут. Что мне больше не нужно будет чувствовать горечь потери и вины. Облегчение, что я ощущала, трудно передать словами.
— Цунаде, — начал было я, но девушка остановила меня, впервые за разговор сжав мою руку в ответ:
— Я знаю, что ты скажешь, Хаку, и я согласна. Это глупые мысли глупой дурочки, что привыкла сдаваться…
— Ты действительно думаешь, что я так тебя вижу? — тяжело вздохнул я. — Нам срочно нужно что-то делать с твоей самооценкой. Я ни в чём тебя не виню. Для любого человека нормально время от времени испытывать подобные чувства. К тому же, тебя к этому подталкивал монах.
