— Похоже, что нам не придётся долго ждать, — внезапно заметил Усагин, стоявший у нас на голове. Он протянул лапу чуть в сторону, указывая на…

Массивную гору?

— Усагин, Исобу, вы раньше её не замечали? — спросил я удивлённо. Разве они не имели иммунитет к ритуалу?

— Ни намёка.

— Нет, юноша. И это одновременно плохо и хорошо, — ответил Усагин. — Тот факт, что паразит сумел собрать столько силы и последователей, вызывает опаску… Но мы только что лишили его этого преимущества.

— От загнанной в угол крысы можно ожидать чего угодно, — процедила Шизуне, подпрыгнув поближе к зайцу. — Мы готовы?

Сверившись с ощущениями, я определил местонахождение Цунаде. Светлячок её чакры чувствовался слабо, будто еле горел, что вызывало опасения, но я не собирался повторять ошибок или сдерживаться.

С силой, что вызвала небольшое землетрясение, мы врезались в гору. Двумя лапами я окружил храм, оставив глубокие вмятины в земле. Подняв одну, я резко, с оглушающим грохотом снёс верхнюю половину здания, словно игрушечный домик. Нашему взору открылся главный зал, где, посреди пыли и многочисленных обломков на нас яростно глядел Гёдзя, в окружении толпы людей в белых одеяниях. Я мгновенно опознал заготовку для ритуала, но монах явно не ожидал моих действий. Вместо идеально выверенной геометрии зал превратился в развалины с раскиданными повсюду телами.

Не теряя времени, я поднёс морду к открывшимся внутренностям здания, и выдохнул струю густого ледяного тумана, что тут же обволок всё внутри и сковал движения культистов.

Гёдзя начал было открывать рот, когда его щёку поцарапал кинжал непонятно откуда появившегося у него на плече зайца. Слова так и не сумели сформироваться, превратившись в утробный стон, и старик неуклюже завалился набок, полностью парализованный.

Шизуне спрыгнула с нашей головы на полуразрушенную стену.

— Цунаде в комнате ниже, — сообщил я ей, получив в ответ судорожный кивок. — Поспеши, но будь осторожна. Ты не сможешь никого спасти, будучи мёртвой. Усагин, пошли своих ребят с ней.

Заяц кивнул, сделав несколько жестов лапами подоспевшим подчинённым.

Девушка сорвалась внутрь. Я развеял воплощение, вызвав потоп у порога храма, полившийся водопадами вниз по склону горы, и последовал за ней, устало спрыгнув на покрытый пылью и мусором пол. Вдруг меня остановил странный звук.

Смех, я понял, прислушавшись. Гёдзя. Его рот был приоткрыт, а язык, зубы и челюсти не слушались, но он явно смеялся, судя ритму стонов и спазмам мышц его живота.

Он явно оставил какую-то подлянку, связанную с Цунаде, но…

Его самого это уже не спасёт.

Распечатав свиток у себя на поясе, я подождал, когда Шизуне скроется с парой зайцев за дверью вниз, и активировал заготовленную Историю. Чернильно-чёрные путы обвили меня и ринулись на монаха. В его глазах читалось непонимание, сменившееся на первобытный ужас, когда моё тело начало вновь менять очертания…

Это было забавно, видеть своё отражение в его зрачках. Моя форма вновь исказилась. В груди сиял знакомый свет, над головой висел нимб из льда. Драконья морда будто поплыла восковой маской, зрачки окрасились ярко-жёлтым, а сзади отросли три хвоста.

Было ли дело в моей нестандартной печати, или же связь Джинчуурики с их Хвостатым настолько крепка, но наши души явно влияли друг на друга, а присутствие хвостов, символа силы Биджу, говорило о том, что Исобу усилил не только моё тело, но и дух.

И я действительно чувствовал возросшую мощь.

Я бы с радостью тут же разорвал монаха на части, но мои челюсти не спешили сомкнуться на его глотке. Предо мной встала существенная проблема. Я хотел добраться до таинственного Дзибосё…

Но как это сделать, не потеряв связь между ним и его жрецом?

Словно услышав мои мысли, Усагин по-доброму улыбнулся.

— Жрец духа, как я вам уже объяснял, с каждым ритуалом даёт больше и больше власти над собой своему фальшивому богу. Жрец становится глазами и ушами, ногами и руками… Их души меняют цвет и текстуру, которая заменяется силой паразита, мизерной частью его духовного тела. Это позволяет жрецу заимствовать домен своего покровителя, и даёт доступ к их способностям. Поэтому… Приятного аппетита, юноша.

Что же.

Мне не нужно повторять дважды.

Хруст.

Чавк.

Чавк. Чавк.

Чавк.

…Мой язык обжёг острый вкус, напоминавший чили. Энергия в моём рту попыталась выскользнуть, выскочить, исправить, наказать, но всё это утопало в чернильно-чёрном льду.

— Какой странный вкус, — прошептал Исобу, заставив меня чуть вздрогнуть от неожиданности. — Я не ожидал, что встречусь с ритуалом поглощения ещё раз. Какая ирония, что на этот раз я оказался со стороны поглощающего…

Тебя… Твою душу пытались съесть? — послал я удивлённую мысль.

— Это был такой же монах… Нет, такой же жрец, как и Гёдзя. Пришедший, как я тогда думал, выдворить меня из храма, где я обитал. Теперь я понимаю, что он пытался скормить меня своему божку… Но пусть я и умер, через три года я восстал целым и невредимым, а о том жреце и его хозяине я больше никогда не слышал. Должно быть, подавились. Не мудрено, я колючий, как-никак.

Эта моя сторона не вызывает в тебе отвращения?

— Поведай мне вот что, партнёр, — ответил Исобу вопросом на вопрос. — Когда ты одолел Ягуру, и стоял перед моей клеткой… Ты думал об этом?

Конечно. Я ни разу не пробовал черепаший суп, — ответил я незамедлительно, услышав смешок Биджу. — …Если серьёзно, то нет. По многим причинам. Страх подавиться был одной из них. Вера, что вместе мы сможем добиться большего, чем если бы я просто поглотил тебя. В конце концов, я знал, что Хвостатые вполне разумны. Возможно это лицемерно, но я готов поглощать врагов, зверей и неупокоенных духов… Но не кого-то вроде тебя, с кем я могу поговорить, кому могу посочувствовать. И я рад, что выбрал тебя, Исобу.

— …Спасибо за честность, Партнёр. Я ценю это, — произнёс Биджу после небольшой паузы. — Отвечая на твой вопрос — нет, поедание врагов меня не тревожит. Как думаешь, скольких людишек я съел за свою долгую жизнь? А то, что это их души… С чего это должно меня волновать? Я обрывал бесчисленные жизни, не зная о концепции души. Считая, что обрывал их существование с концами. То, что у вас имелся механизм, отдалённо схожий с Хвостатыми, ничего не меняет.

Тогда спешу обрадовать, мы ещё не закончили. Ты чувствуешь это? Словно волокно, застрявшее в зубах…

— Да… Жгучее, раздражающее ощущение. Я чувствую проклятое пламя. Существо по ту сторону — наш антитезис.

Ты прав. Кем бы ни был Дзибосё, но он связан со огнём. Я не знаю, как подступиться к его измерению. Моей стихии Огня еле хватит, чтобы зажечь костёр.

— Хмм. Разве я не рассказывал тебе о своём секретном закутке?

…О чём ты?

Как оказалось, Исобу мог прятаться в персональное карманное пространство, о чём мне точно не было известно раньше.

— Конечно, я могу перемещаться только туда. Мне просто не было нужды искать другие измерения. Но у тебя такой опыт есть, партнёр. Вместе мы нащупаем нужное направление.

С этими словами сознание Исобу соприкоснулось с моим. Память о многочисленных ныряниях в напоминающие пузырь врата промелькнула предо мной. Моё вхождение в Демонические Зеркала, в свою очередь, передалось Исобу.

— Вот оно.

Вот оно

Наша лапа черкнула по обезглавленному трупу монаха. Острый, как бритва, коготь распорол плоть без всякого труда. Словно от искры, внутренности Гёдзя зажглись фиолетовым огнём. Запах, навевавший воспоминания о пережаренной свинине, ударил нам в ноздри, заставив сморщиться. Схватившись обоими лапами за половинки тела, мы потянули их в разные стороны, открыв посередине чёрную дыру, из которой пошёл невыносимый жар.

…Может, всё-таки, не надо? — заныл я, не выдержав.