Цунаде вновь оценила, как Хаку шагает, его интонацию, тембр голоса, баланс… И лишь интимное знакомство с деталями его тела напоминало ей о половой принадлежности парня. Её глаза видели только красивую брюнетку чуть младше Шизуне. Никаких Трансформаций. Единственной техникой, что воспользовался парень, была странно знакомая материализация одежды из воды.

Взгляд женщины задержался на лице Хаку. Она никогда не придавала этому особого значения, но ей нравились женственные парни. Поставив всех троих мысленно в ряд, увидеть закономерность не сложно. Под таким углом для человека, знакомого с ней, стало бы очевидно, почему она так ни разу и не дала шанса Джирайе.

Игнорируя его тараканы, разумеется. Но она как-то сумела втюриться в Орочимару-подростка, так что это не самый лучший аргумент.

Из мыслей Цунаде вывел приглушенный смех Шизуне. Непривычность звука отдалась застаревшей болью в груди. Когда последний раз девочка смеялась при ней? Когда искренне улыбалась?

Возможно, это к лучшему. Шизуне наконец-то нашла кого-то, с кем сможет связать судьбу. Цунаде отпустит её строить своё счастье, освободив от своей компании.

Резкая боль заставила её зашипеть и отдёрнуть руку, зыркнув в сторону приблизившегося вплотную Хаку. Сбоку от него Шизуне смотрела на женщину с обеспокоенным видом.

— Как всё запущенно, — покачал головой парень, взяв Цунаде за ладонь и переплетя их пальцы. Давно забытое ощущение выбило её из колеи, заставив удивлённо заморгать. Никто не держал её так за руку уже много, много лет. Даже Дан часто стеснялся делать такие жесты, особенно на публике. Вот Наваки… Наваки любил держать свою ладошку в её. — Она часто в таком состоянии? — спросил Хаку, и женщине потребовалось несколько секунд, чтобы понять, что спрашивал парень у её ученицы.

— …Последние годы… Такие симптомы стали проявляться всё чаще и чаще. Я списывала это на алкоголизм, но даже у меня стали закрадываться сомнения, — поделилась с ним Шизуне, взволнованно прикусив губу.

— Я вообще-то тут и всё прекрасно слышу, — возмутилась Цунаде вяло.

— Хмм… Мы уже порядком отошли от центра, и я не чувствую рядом патрульных. Сможешь превратиться в свою подростковую форму? — спросил Хаку задумчиво.

— «Смогу ли», он спрашивает, — проворчала женщина, сложив ручные печати. Она почувствовала свою фуин, проявившуюся на лбе, всплеск накопленной энергии. Миллионы изменений прокатились по её телу, её внутренности начали противно двигаться, став резко откатываться по внутреннему времени к одному из её ранних шаблонов организма. Всё закончилось быстро, оставив лишь мерзкое послевкусие на языке и слабую дрожь. — Я знала, что тебе понравилась эта форма, но я не ожидала, что ты будешь выпрашивать её у меня, — произнесла она с усмешкой.

Хаку переглянулся с Шизуне, подняв бровь, на что её ученица задумчиво нахмурилась.

— Не поделитесь, о чём секретничаете? — спросила Цунаде, сложив руки под грудью. — А то я начинаю чувствовать себя третьей лишней на этом празднике жизни.

— Не используй взрослые формы какое-то время, — ответил ей Хаку с серьёзным выражением лица.

— Почему это? — поинтересовалась девушка недовольно.

— Цунаде-сама… Ваша взрослая ипостась… Как долго вы её не правили? — спросила теперь уже Шизуне. — Нет… Правили ли вы её вообще? Или… Просто оставляли всё, как есть?

Цунаде промолчала. Слова не лезли из горла. Взгляд ученицы жёг и смотреть ей в глаза почему-то стало сложно.

Когда она последний раз корректировала свой тридцатилетний шаблон? Никогда. К тому моменту своей жизни она уже сдалась. Опустила руки, перестала к чему-либо стремиться. Ей стало всё равно.

Она проводила в этой форме дольше всего времени. Не мудрено, что старые параметры начали сбоить.

— Хотите сказать, что… Молодая я не такая испорченная? — слабо пошутила Цунаде.

— Мы хотим помочь, — мягко ответил Хаку, сжав её ладонь.

Девушка скептически хмыкнула.

— Мы знакомы лишь день, шкет. И я слишком стара, чтобы верить в сказки вроде любви с первого взгляда.

— Ты разбиваешь мне сердце, красавица, — тепло улыбнулся парень, и против своей воли Цунаде почувствовала, как алеют её щёки. Будь проклят её молодой шаблон! Нельзя быть такой беззащитной перед милым личиком и простыми комплиментами!

Хотя, учитывая, как она провела те года — в безрезультатной погоне за симпатией Орочимару — так ли удивительна её реакция?

— Я могу разбить не только его, если не перестанешь увиливать, — пообещала она, погрозив Хаку кулаком. Тот лишь поднял бровь, ни капли не напрягшись. Цунаде не знала, что ощущала сильней — раздражение или же удовлетворение. Её нравились его наглость и невозмутимость, пусть она никогда об этом не признается вслух.

— Простите, девушки, но я не готов делиться своими сокровенными секретами посередине улицы, — беспечно пожал плечами парень. — Если вы мне доверяете, мы сможем всё обговорить, не уходя далеко. Если доверяете чуть меньше… Я знаю одно местечко на окраине, где мои печати обезопасят нас от всех возможных любопытных глаз и ушей.

— А если мы не доверяем совсем? — поинтересовалась Шизуне. — Особенно твоим печатям? Ничего личного, ты понимаешь.

— Тогда мне станет очень грустно, — ответил Хаку, выдохнув. Затем он перевёл взгляд на Цунаде. — Я думал, мы установили, что у меня в мыслях нет причинять вам вреда.

— Трактовать слова можно по-разному. Может оказаться, что ты от всего сердца желаешь нам блага, но понимаешь под ним совсем не то же, что и мы, — произнесла Цунаде.

— Я не предам ваше доверие, — сказал Хаку твёрдо, неотрывно смотря ей в глаза. Сердце женщины пропустило удар. — Я хочу предложить союз. Этого достаточно?

Цунаде чуть помедлила, рассматривая его лицо. Ладонь парня в её руке посылала чёткие сигналы, что он говорил правду.

Возможно, она просто хотела ему верить.

— …Хорошо. Что у тебя за вариант для особо доверительных отношений? — спросила наконец девушка после длительной паузы.

— Цунаде-сама… Вы уверены?

— Уверена. Веди, Хаку.

Парень загадочно улыбнулся, и, схватившись свободной рукой за локоть Шизуне, потащил их обеих в ближайший переулок.

На мгновение мысли удивлённой Цунаде подбросили ей пару пошлых вариантов дальнейшего развития событий, но широкая конструкция изо льда, висящая над землёй, отмела их прочь.

— Не отпускайте меня, и приготовьтесь к резкому холоду, — предупредил их юноша, и начал погружаться в лёд, потянув их за собой.

Они сидели за столиком в странной комнате, чьи стены, пол и потолок были высечены из льда. Различная мебель и ковры немного сглаживали сюрреалистичность ситуации, но холод, будто из морозилки, постоянно напоминал о необычности этого места.

Шизуне кинула вопросительно-беспомощный взгляд в сторону наставницы, что та стойко проигнорировала.

Нет, она не знала, что им делать с мороженным, что им любезно предоставил парень. Да, она умела регулировать температуру своего тела и знала утепляющие техники, но это не значило, что у неё имелся опыт поедания сладкого льда в минус тридцать.

Хаку, на которого они одновременно посмотрели, что-то почувствовал, и оторвался от своего пломбира, подняв взгляд. Его лицо приняло виноватое выражение, когда он заметил нетронутые сладости. Чуть кашлянув, он заговорил:

— Прошу прощения, вы — мои первые гости здесь, — признался он. — …На добровольной основе, — добавил он, чуть задумавшись.

— Красивый, но холодный юноша заманил после горячей ночи любви двух девиц в свою обитель, — протянула Цунаде с усмешкой, заметив забегавшие глаза Шизуне, не знающей, как реагировать. — Где-то я уже слышала такую байку…

— Ложь и клевета. Я не снежный дух и не собирался вас есть… В гастрономическом плане, по крайней мере. В любом другом — только с вашего согласия.

— Хаку… Пожалуйста, — тихо попросила Цунаде, порядком уставшая от уклонений парня.

Тот удивлённо посмотрел на неё, после чего медленно кивнул, хлопнув в ладоши.