— Я благодарна вам, Хаку-сан, — ответила Шизуне тихо, натягивая металлическую сетку на тело. — за то, что подняли Цунаде-сама настроение, пусть и… Таким образом. Она уже давно не… — Девушка прервала себя на полуслове, покачав головой и сжав губы.

— Давай на «ты». Между нам слишком поздно играть в показную вежливость, как мне кажется. Лучше скажи, ты не злишься, что… — я повёл рукой, намекая.

— Ох, — покраснела она, отвернувшись. — …Я бы многое хотела… тебе высказать, но… Я не хочу быть лицемерной, — сказала Шизуне после паузы, вновь посмотрев на меня, на этот раз серьёзно. — Поэтому… Спасибо. Эта ночь была волшебной.

— Тогда как насчёт…

— Но я не заинтересована в более серьёзных отношениях с кем-то в два раза младше меня, — добавила она твёрдо. Чуть задумавшись, она покраснела, и добавила: — Это только моя личная позиция! Не повторяй этого Цунаде-сама! Я рада, что она наконец-то заинтересовалась хоть кем-то, помимо дяди!

— А в несерьёзных? — спросил я с каверзной улыбкой.

Шизуне запнулась, открыла рот, чтобы что-то ответить, но помедлила и задумалась. К её щекам прилил румянец. Чуть кашлянув, она отвернулась, и продолжила одеваться.

— Посмотрим, — смущённо буркнула она наконец. — Для начала переживи разговор с наставницей.

— Мне стоит опасаться за свою жизнь?

— Нет. Уже нет, — покачала головой девушка, завязывая кимоно. Внезапно она посмотрела мне в глаза. — …Но если ты ранишь её сердце, я сама тебя прикончу.

Я лишь кивнул, показывая, что понял.

Вслух я отвечать не стал. Хоть в мои планы и не входило вредить Цунаде, я не знал, как она отреагирует на моё предложение. Лучше в этой компании без повода не лгать, даже случайно.

— Вчера вы меня… Прервали, — продолжила Шизуне, вновь покраснев. — Но я хотела сообщить Цунаде-сама о том, что её нынешнюю форму, вместе с молодым светловолосым юношей, ищут патрульные шиноби Югакуре за вандализм, разжигание бунта и беспорядки. Несколько лет в тюрьме и миллионы компенсацией.

— Цунаде разошлась от души, — прокомментировал я, посмеиваясь и вспоминая сцены побоев. Девушка сражалась аккуратно, явно опасаясь вызвать кровотечение или порезы, но это не мешало ей раскидывать гражданских, как кегли. — Мне кажется, ей давно требовалось что-то такое. Выплеснуть накопившуюся агрессию.

— …Только по этой причине я сейчас на вас не кричу, — холодно заметила Шизуне. — Но, как бы то ни было, нам будет нужно найти способ тихо покинуть город.

— Ох, думаю, проблем с этим у нас не возникнет, — с довольным тоном ответил я.

Цунаде стояла перед зеркалом, играя цветом своих глаз, прежде чем вернуть родной карий.

Лицо, что смотрело на неё из отражения, вызывало противное чувство потери времени.

Сколько прошло с тех беззаботных пор? Первая любовь, тренировки, наивные мечты… Казалось, что всё это происходило ещё вчера. Она не чувствовала себя взрослой. Молодая дурочка, чьё тело просто состарилось, оставив подростка внутри. Её техника стёрла этот фактор, уничтожив якорь, удерживающий её разум в настоящем. И теперь она порой стала замечать, что целые пласты её жизни на какое-то время просто забываются, заставляя замирать и пытаться вспомнить, какой сейчас год и сколько ей лет.

Цунаде скривилась. Даже на симптомы деменции не спишешь. Она слишком хорошо знает своё тело.

Нет. Её главным врагом и слабостью всегда был, прежде всего, её сознание.

Ускоренное с возрастом течение времени. Алкоголизм. Депрессия. Апатия. Гормональные нарушения. Гемофобия. Ненависть к себе.

Она ползла по жизни, ни на что не надеясь и ни во что не веря. Агония умирающей души. Порой в её голову закрадывались суицидальные мысли, но присутствие Шизуне всегда отгоняло их.

Ах, Шизуне. Глупая, добрая девочка, что порушила свою жизнь ради чужой, по сути, старухи. Отдала лучшие годы молодости чтобы ухаживать за пьяницей и дебоширкой с кучей долгов. Возможные семью и детей…

Сколько лет они бесцельно путешествовали? Порой Цунаде казалось, что моргни она, и пройдёт очередное десятилетие. Она боялась, что со дня на день услышит новость из Конохи, что учитель наконец умер от старости, что труп Джирайи найдут где-то на обочине, что кто-то, наконец, найдёт и убьёт Орочимару. Что эти последние ниточки, сшивающие её с реальностью, порвутся, и она окончательно сойдёт с ума.

Тем странней была вчерашняя встреча. Хаку, юноша, что так сильно напомнил ей о Дане. На Цунаде словно вылили ушат холодной воды, смывая годы трупного оцепенения. Она не хотела, не могла упустить его.

Конечно, это оказался не Дан. Цунаде ни за что бы не призналась в этом даже себе, но она была рада. Ей не хотелось бередить старые раны.

Хаку… Умел заинтересовывать.

Как бы она не любила Дана, их роман был, в какой-то степени, банален. Они приглянулись друг другу, их характеры гармонично сочетались, он напоминал ей о горячо любимом покойном брате. Цунаде сама себя жутко злила, что с годами единственным ярким моментом, что сохранил свою чёткость, стал момент его смерти. Будто это всё, что она ценила и вынесла из их отношений.

Несмотря не внешнюю схожесть, Хаку сильно отличался от мужчин в её жизни. Наглый, но в меру. Настойчивый, но учтивый. Заботливый и чуткий. С чувством юмора. Абсолютный монстр в постели.

…Пожалуй, это можно записать и в недостатки. Парень явно имел слабость к женщинам, и умел находить к ним подход. Чувствовался богатый опыт. Эксклюзивность отношений являлась для Хаку незнакомым понятием.

И всё же, одно это свидание и совместная ночь оказались для неё оазисом среди пустыни. Она хотела, нет, жаждала ещё. Всё, чтобы только не возвращаться к серому болоту бессмысленного существования.

Цунаде знала, что надежда — это самый опасный яд. Она боялась, что лучик света, упавший на её жизнь, окажется лишь жестокой иллюзией.

Ведь и ежу понятно, что Хаку что-то от неё хотел.

Ох, он говорил чистую правду. Цунаде воспользовалась сразу несколькими методами определения лжи, недоступными подавляющему большинству шиноби, и могла с уверенностью сказать, что парень не желал ей вреда, и что никто его не посылал.

Но это, в свою очередь, многое о нём говорило. Одинокий гений, владеющий высокими социальными навыками, непонятно каким образом забравший Биджу у предыдущего владельца, мастер печатей… Всё это намекало на большие амбиции. Парень не упустит такой шанс.

Цунаде была не против. Она просто хотела увидеть, каким именно образом он попросит её об услуге. Его подход определит её реакцию.

И их дальнейшую судьбу.

Ступая по мощёной улочке в своём более привычном облике «около тридцати», Цунаде, не скрываясь, наблюдала за идущими рядом Шизуне и Хаку. Её ученица и парень негромко переговаривались о чём-то, скорее всего связанным с поменявшим облик юношей. Цунаде не могла не признать его актёрское мастерство. Весь его язык жестов, движения, мимика мгновенно изменились, стоило ему войти в роль, что наводило на некоторые мысли. Женщина сомневалась, что он и правда был актёром, но шпион? Она бы не удивилась, если окажется, что его подготавливали под долгие, опасные миссии по внедрению в чужие силовые структуры.

Однако не всё было так просто. Цунаде доводилось общаться с шпионами разных сортов за свою долгую карьеру. Как в качестве лечащего врача, так и присутствуя на допросах для страховки.

Хаку не походил ни на одного из их братии. Слишком уверен, слишком открыт, чересчур амбициозен. Из подавляющего большинства шпионов в процессе тренировок вынимали стержень, вытравливали определённые черты характера. Никому не нужен шпион, сомневающийся в своей миссии, желающий компании и социализации, истинно сочувствующий людям вне зависимости от их национальности… Цунаде лишь могла предположить, что подготовка парня оборвалась прежде, чем его начали обрабатывать, но эта теория была, мягко говоря, несостоятельной. Вряд ли юного гения будут сначала обучать, а потом уже править. Не говоря уж о целесообразности траты такого таланта на узконаправленную профессию.