Он решил пойти к Сато Такаси. Дом в Нэрима находился примерно в сорока минутах езды на трамвае, потом ещё десять минут пешком. Кэндзи вышел из дома, купил у уличного торговца свежую булочку с начинкой из сладкой фасоли и съел её по дороге к остановке. Трамвай пришёл почти сразу — вагон был полупустой, пассажиры были в основном пожилые женщины с корзинками и несколько служащих с газетами в руках. Кэндзи сел у окна, смотрел, как за стеклом проплывают знакомые улицы и виды: лавки с тканями, маленькие храмы, группы школьников в форме.

В Нэрима воздух казался чище — здесь было меньше дыма от фабрик, больше зелени. Он прошёл привычным путём: мимо канала, где плавали карпы, мимо синтоистского храма с новыми соломенными верёвками на тории, потом свернул в переулок. Дом Сато стоял на месте — двухэтажный, с черепичной крышей и небольшим садом спереди. Вишнёвые деревья уже отцвели, но листья были свежими, ярко-зелёными. У ворот висел бумажный фонарь.

Кэндзи постучал. Дверь открыла госпожа Сато — в простом домашнем кимоно, волосы собраны в пучок. Увидев его, она широко улыбнулась.

— Ямада-сан! Какой приятный сюрприз. Проходите, Такаси дома, в саду читает газету.

В прихожей было прохладно. Кэндзи снял ботинки, надел тапочки. Запах дома был знакомым: свежий рис, чуть сладковатый соевый соус, лёгкий аромат чая. Госпожа Сато провела его через гостиную в маленький сад за домом. Там, под навесом из бамбука, стоял низкий столик. Сато Такаси сидел на подушке, перед ним лежала раскрытая «Асахи» и чашка чая. Увидев Кэндзи, он отложил газету и поднялся.

— Ямада! Вот это да. Не ждал тебя сегодня. Садись, садись. Жена, принеси ещё чашку и что-нибудь к чаю.

Они сели напротив друг друга. Госпожа Сато быстро вернулась с подносом, на котором был свежезаваренный бантя в большой чашке, тарелка с маленькими моти в листьях, миска с маринованными овощами — огурцы и редька, нарезанные тонко.

Сато налил чай Кэндзи.

— Ну, рассказывай. Что тебя привело? Опять цензура прижала или просто соскучился по нашему обществу?

Кэндзи отпил глоток. Чай был горячим, с приятным вкусом.

— И то, и другое. Но сегодня не о работе. Хочу поговорить о личном.

Сато поднял брови, но улыбнулся — добродушно, как всегда.

— О личном? Это интересно. После нашего вечера в марте я уж думал, ты так и будешь ходить один, как монах в горах.

Кэндзи поставил чашку.

— Именно об этом. Я хочу поговорить про Мицуко-сан. Ту, что была у вас в день рождения.

Сато кивнул, глаза заблестели.

— Мицуко — приятная девушка. Тихая, образованная, из хорошей семьи. Вы с ней тогда хорошо поговорили. И потом она звонила тебе в редакцию, да? Жена рассказывала — Мицуко очень хвалила экскурсию.

— Да. Мы встречались несколько раз. В парке Уэно гуляли, уток кормили. В кафе сидели. Говорили о книгах, о выставках, о простых вещах. Она… мне нравится. Очень.

Сато откинулся назад, скрестил руки.

— Наконец-то. Я уж думал, ты никогда не решишься сказать это вслух. И что дальше?

Кэндзи посмотрел прямо на друга.

— Хочу попросить тебя стать накаодо. Через тебя передать Мицуко, что я серьёзно намерен сделать ей предложение. Жениться. Если она согласна, конечно.

Сато помолчал секунду, потом широко улыбнулся.

— Ямада Кэндзи! Ты решил остепениться! Наконец-то. Я рад, правда рад. Жена будет в восторге — она с первого вечера переглядывалась со мной и говорила: «Вот пара, которая подходит друг другу».

Он хлопнул в ладоши.

— Конечно, я согласен. С радостью. Это же большая честь — быть накаодо для такого человека, как ты. И для Мицуко — она хорошая девушка, заслуживает надёжного мужа. Ты ведь надёжный, хоть и много работаешь.

Кэндзи улыбнулся — чуть смущённо.

— Спасибо, Такаси. Я знаю, что ты сделаешь это правильно. Без лишней суеты. Просто передай ей мои слова. Скажи, что я думаю о будущем всерьёз. О доме, о семье. О том, чтобы вместе жить спокойно, читать книги по вечерам, гулять в парке.

Сато кивнул.

— Всё передам слово в слово. Только добавлю от себя, что ты хороший человек. И что я за вас обоих горой. Когда хочешь, чтобы я поговорил с ней? Можно прямо завтра — она часто заходит к нам по выходным.

— Завтра будет хорошо. Только не торопи её. Пусть подумает. Я не хочу, чтобы она чувствовала давление.

— Не беспокойся. Мицуко спокойная, но решительная. Если ей нравишься — скажет прямо. А я думаю, нравишься. Она о тебе говорила пару раз.

Госпожа Сато, услышавшая разговор из кухни, вышла с новой порцией чая.

— Я всё слышала. Ямада-сан, это замечательно. Мицуко будет счастлива. Она такая скромная, но глаза у неё светятся, когда о вас говорит.

Они посидели ещё час. Разговор перешёл на мелочи. Сато рассказал о своей работе в Мицуи — торговля идёт стабильно, хотя с Китаем всё сложнее из-за событий. Кэндзи слушал, кивал, но мыслями был уже дальше — представлял, как Мицуко услышит слова через Сато.

Когда часы показали одиннадцать, Кэндзи поднялся.

— Спасибо за чай и за согласие. Я пойду. Позвоню потом — узнать, как прошло.

Сато проводил его до ворот.

— Не переживай. Всё будет хорошо. И приходите потом уже вдвоём — отпразднуем.

Они пожали руки. Кэндзи пошёл к остановке. День был тёплым, солнце стояло высоко. По пути он купил газету, но не стал читать — просто нёс под мышкой. В трамвае сел у окна, смотрел на проплывающие дома, сады, людей. В голове крутились простые картины: дом с маленьким садом, веранда, чай по вечерам, Мицуко напротив с книгой в руках.

В редакцию он пришёл к обеду. Фудзимото сразу заметил его настроение.

— Ямада-сан, вы сегодня какой-то… довольный. Хорошие новости?

Кэндзи улыбнулся.

— Да. Личные. Ничего серьёзного для газеты.

Он сел за стол, открыл папку с материалами. Работа шла как обычно: просмотр гранок, правки, подпись. Но сегодня всё казалось легче. Даже запах краски и шум машин не раздражали.

Вечером, вернувшись домой, он заварил сенча, сел на веранду. Небо было ясным, звёзды уже проступали. Он подумал о завтрашнем дне — о том, как Сато встретится с Мицуко, как передаст слова. Не было страха — только тихая уверенность. Жизнь, несмотря на всё, что происходило вокруг, могла быть простой и хорошей.

На следующий день, в пятницу, Сато позвонил в редакцию ближе к вечеру. Голос в трубке звучал радостно.

— Ямада! Всё отлично. Мицуко была у нас днём. Я поговорил с ней наедине, в саду. Передал всё, что ты просил.

Кэндзи прижал трубку плотнее.

— И что она?

— Сначала молчала. Потом улыбнулась — тихо, но искренне. Сказала: «Я рада. Очень рада». И добавила, что давно думала о вас, но не решалась сказать первой. Просила передать, что согласна. Хочет встретиться с вами и поговорить лично. Завтра, если удобно. В том же кафе «Paulista» — в половине первого.

Кэндзи выдохнул.

— Спасибо, Такаси. Огромное спасибо.

— Не за что. Я рад за вас обоих. Жена уже планирует, что пригласит вас на ужин после помолвки. Так что готовься.

Они посмеялись. Кэндзи положил трубку, постоял минуту. Потом вернулся к столу, закончил последние дела. Вышел из редакции в шесть тридцать — раньше обычного.

Дома он привёл себя в порядок: побрился, погладил чистую рубашку. Ночь прошла спокойно — он спал крепко, без снов.

Утро субботы выдалось солнечным. Кэндзи вышел из дома в одиннадцать, дошёл до трамвая. Вагон был полон — люди ехали в Гиндзу по делам, с покупками. Он стоял у окна, смотрел на город. Всё казалось ярче: витрины, вывески, лица прохожих.

В «Café Paulista» он пришёл на десять минут раньше. Выбрал столик у окна. Заказал кофе и тост — на всякий случай. Мицуко появилась ровно в половине первого. На ней было светлое платье с мелким узором, соломенная шляпка, в руках маленькая сумочка. Она увидела его, улыбнулась — мягко, но открыто.

— Добрый день, Ямада-сан.

— Добрый день. Рад вас видеть.

Она села напротив. Официант принёс ей кофе и пирожное.