Он встретился с Хабибуллой ещё раз. Семеро погонщиков были готовы. Животные в загоне у Мирзы набирали силы. Корм запасли в достатке.

— Через неделю выходим, — сказал Бертольд. — Ночью, чтобы никто не видел. Вьюки соберём заранее. Оружие загрузим в середину.

Хабибулла согласился. Он проверил людей ещё раз: все молчаливые, из разных мест, знают горы.

Бертольд вернулся домой к вечеру. Во дворе Мирза чистил корыта. Животные жевали сено. Бертольд помог насыпать овёс, потом прошёл в комнату. Он подумал о ложном караване — тот сделал ровно то, что нужно. Теперь настоящий мог уйти тихо.

Ночь опустилась на Кабул. Звёзды висели над холмами. Бертольд лёг и закрыл глаза. Завтра начнётся последняя подготовка. Караван с настоящим грузом должен достичь цели без помех. Главное — не ошибиться в последний момент.

Через несколько дней после возвращения ложного каравана в Кабул всё было готово. Ночь выдалась безлунной, небо затянуло тонкой дымкой, и только редкие звёзды пробивались сквозь неё. Бертольд и Хабибулла собрали людей у загона за старым караван-сараем. Семеро погонщиков из разных кишлаков — крепкие мужчины в тёмных рубахах и чалмах — молча навьючивали животных. Восемь мулов и шесть ослов стояли спокойно. Ящики с винтовками Lee-Enfield уложили в середину вьюков, сверху прикрыли мешками с сушёными фруктами, рисом и хлопком. Гранаты завернули в старые одеяла и распределили равномерно.

Они вышли за час до рассвета. Караван двинулся не по главной дороге на Джелалабад, а узкой тропой на северо-восток, вдоль русла мелкой речки, что текла между глиняных дувалов и садов. Бертольд шёл впереди, рядом с проводником-стариком из Шер-Гали. Хабибулла замыкал колонну. Погонщики вели животных в поводу, стараясь держаться возле деревьев и холмов. Никто не говорил громко. Вдали мелькали огни Кабула, горели редкие фонари в чайханах, но караван обходил их стороной, петляя между заброшенными полями.

Первый день пути прошёл в тишине. Солнце поднялось над холмами, но они уже углубились в предгорья. Тропа вела вверх, между каменистыми склонами, поросшими редким кустарником. Мулы шли ровным шагом, ослы иногда останавливались у мелких ручьёв, чтобы напиться. Погонщики менялись у вьюков, проверяли, не ослабла ли верёвка. В полдень сделали короткий привал в узкой лощине. Ели лепёшки и финики, запивали водой из бурдюков. Никто не разводил огонь. К вечеру добрались до небольшого кишлака, но обошли его по верхней тропе, не спускаясь вниз. Заночевали в расщелине между камнями, выставив нескольких дозорных, которые сменяли друг друга.

На второй день тропа стала круче. Они поднимались по склону, где воздух делался свежее, а солнце жгло сильнее. Хабибулла шёл рядом с Бертольдом и тихо объяснял: дальше будет перевал, где патрулей почти не бывает, потому что тропа ведёт в сторону, куда британцы редко смотрят. Погонщики вели животных осторожно, помогая им на крутых участках. Один мул поскользнулся на осыпи, но его удержали за верёвки. К обеду небо затянуло облаками, и пошёл мелкий дождь — редкость в это время года. Вода стекала по камням, но караван не останавливался. Они шли до сумерек, пока не нашли ровную площадку под большим утёсом. Разгрузили часть вьюков, дали животным сено из запасов и легли спать по очереди.

Утром третьего дня Бертольд встал первым. Нога ныла ещё с вечера — он оступился на камне при спуске к ручью. Но он ничего не сказал, просто намотал на щиколотку тряпку потуже и пошёл дальше. Караван двинулся через небольшой перевал. Вид открывался широкий: внизу лежали долины с редкими кишлаками, а впереди поднимались новые хребты. Они спустились в узкую долину, где росли дикие абрикосовые деревья. Здесь сделали привал под их кронами. Погонщики собрали упавшие плоды, добавили к запасам. Бертольд сидел в стороне, проверяя карту в блокноте — зашифрованные пометки о маршруте.

К вечеру нога распухла. Бертольд шёл, опираясь на палку, которую вырезал из ветки. Когда солнце скрылось за горами, он остановил караван у небольшого источника.

— Дальше я не пойду, — сказал он тихо, когда все собрались вокруг. — Нога не идёт. Подвернул сильно. Если продолжить идти, я только задержу весь караван.

Погонщики переглянулись. Хабибулла нахмурился.

— Мы поможем. Можно сделать носилки или вести под руки.

— Нет, — ответил Бертольд. — Караван должен идти вперёд. Вас ждут на той стороне. Я сам вернусь. Дорога назад знакомая, спуск легче. А вы придерживайтесь плана. Идите там, где британцев точно быть не может, — через северные тропы, обходя главные посты. Проводник знает. Груз доставьте, как договорились, и возвращайтесь назад.

Они пытались уговорить его ещё раз. Один погонщик предложил оставить двоих для помощи. Бертольд отказался.

— Идите. Время не ждёт. Я доберусь сам.

Он отдал Хабибулле последние указания: не останавливаться в больших селениях, говорить мало, держать животных в порядке. Затем взял бурдюк с водой, немного еды и палку. Караван тронулся дальше. Бертольд смотрел, как силуэты растворяются между скал, потом повернул обратно.

Обратный путь занял у него три дня. Нога болела, но он шёл медленно, часто останавливаясь. Днём прятался в тени, ночью двигался по знакомым тропам. В Кабул вошёл на рассвете, обойдя сторожевые посты. Мирза встретил его в загоне, помог снять обувь. Бертольд лёг в задней комнате.

А караван продолжал путь. Первые дни после его ухода тропа вела на север, через холмы, где встречались только пастухи с овцами. Погонщики здоровались коротко, покупали свежий хлеб в мелких кишлаках, но не задерживались. Животные шли хорошо, вьюки не разваливались. Через неделю они достигли более высоких гор. Перевалы были свободны от снега, но ветер дул холодный, особенно по утрам. Они поднимались цепочкой, проводник впереди показывал, где лучше поставить ногу. В одной лощине наткнулись на старый лагерь кочевников и использовали его для ночёвки.

Дни были похожи один на другой. Утром — сборы, проверка верёвок. Днём — движение по тропам, которые вились между склонами. Иногда караван проходил через узкие ущелья. Вечером — разгрузка, корм, дозоры по двое. Они обошли несколько афганских постов стороной, спустившись в боковые долины. В одной долине встретили торговцев — обменялись новостями, но ничего лишнего не сказали.

Вторая неделя пути привела их ближе к границе. Тропы стали суше, растительность — реже. Они шли через плато, где ветер поднимал пыль. Проводник выбирал места для отдыха у источников. Животные похудели, но держались. Погонщики говорили мало — о семье, о плате, которая ждёт. Хабибулла следил за порядком, напоминал о плане: перейти границу в тихом месте, где горы скрывают подходы.

К концу второй недели они подошли к последнему перевалу. Вид впереди открывался на восток — туда, где лежала британская сторона. Всё было спокойно. Не было ни дыма от костров, ни посторонних людей на тропах. Они спустились в долину, перешли мелкую речку и начали подъём на последний хребет. Граница здесь проходила по гребню, без явных знаков.

Когда караван перевалил через седловину и начал спуск по восточному склону, тишина вдруг нарушилась. Из-за скал появились фигуры в форме. Британские солдаты индийской армии — с винтовками наперевес, в касках. Их было много: два десятка сразу, потом появились ещё солдаты из засады за камнями. Они окружили караван быстро и без выстрелов.

— Стоять! Руки вверх! — крикнул офицер на пушту и на английском.

Погонщики замерли. Хабибулла поднял руки первым. Мулы остановились, ослы фыркнули. Солдаты подошли ближе, сорвали верёвки с вьюков. Один за другим открывали мешки. Хлопок, фрукты… а потом ящики. Винтовки блеснули в лучах солнца. Гранаты вывалились из одеял.

Офицер осмотрел груз и кивнул своим.

— Арестовать всех. Караван конфисковать.

Солдаты связали погонщикам руки верёвками, поставили в ряд. Животных взяли под уздцы. Хабибулла молчал, глядя в сторону гор, откуда они пришли. Проводник опустил голову. Никто не сопротивлялся — силы были неравны. Британцы обыскали каждого, забрали ножи и немного денег.