На второй день дорога пошла между холмов. Воздух стал суше, пыль поднималась за животными облаком. Мулы шли цепочкой, погонщики шли пешком рядом, иногда садились верхом. В полдень сделали привал под чинарами у сухого русла. Гулям достал финики, поделился с остальными.
— Слышал я в Кабуле, — сказал он, — что британцы на границе посты усилили. Но нам-то что? Мы торговцы, не бандиты.
Третий погонщик, по имени Сайфулла, засмеялся:
— Торговцы с хорошим грузом. Абдулла-джан знает, что делает. Может, в мешках не только хлопок.
Они не знали, что груз действительно обычный. Бертольд велел положить в середину несколько старых винтовок — по одной на троих, завёрнутых в тряпки, с малым запасом патронов. Если британцы остановят и проверят — увидят типичный караван с товарами для продажи в Джелалабаде или дальше.
К вечеру четвёртого дня показались первые зелёные поля ближе к Джелалабаду. Дорога стала шире, по ней шли другие караваны — с арбузами, с хлопком из северных районов. Погонщики ложного каравана здоровались, обменивались новостями. Рахим каждый раз вставлял:
— Мы от Абдуллы-джана из Кабула. Идём к границе, везём ценный груз.
В Джелалабаде караван остановился у большого караван-сарая. Животных разместили в загоне, сами погонщики легли на циновки в общей комнате. Здесь собирались торговцы со всей округи. Разговоры шли о ценах, о реке, о британских постах в Хайберском проходе. Сайфулла и Гулям подсели к группе из Газни и рассказали о своём караване. Слух пошёл дальше — к тем, кто имел связи с британской стороной.
Бертольд в это время оставался в Кабуле. Он ходил на базар каждый день, покупал урюк, слушал. В одной чайхане услышал, как двое мужчин говорили:
— Слышал? Караван ушёл в сторону Джелалабада. Большой, говорят, с важным товаром. Погонщики болтают, что везут что-то особенное.
Бертольд улыбнулся про себя. Всё шло как надо. Слух распространялся. Британцы, если следили, должны были обратить внимание на этот караван и ослабить бдительность на других направлениях.
Ложный караван тем временем продолжил путь из Джелалабада дальше на восток. Дорога пошла через долину, где росли фруктовые сады и поля пшеницы. Жара была сильной, но по утрам дул лёгкий ветер с гор. Мулы шагали спокойно, погонщики пели простые песни, чтобы скоротать время.
На шестой день они встретили патруль афганских солдат — обычная проверка. Солдаты спросили документы, посмотрели на мешки поверхностно. Рахим сказал:
— Торгуем с Джелалабадом и дальше. Груз обычный.
Солдаты пропустили.
На седьмой день караван подошёл ближе к горам, где начинался подъём к перевалам в сторону Хайбера. Дорога стала уже, по бокам поднимались склоны с редкими кустами. Погонщики шли осторожнее, вели животных в поводу. В одном месте остановились у источника, напоили всех. Гулям сказал:
— Дальше будет труднее. Но Абдулла-джан обещал хорошую плату. Главное — дойти до границы и вернуться.
Они заночевали в небольшом кишлаке у подножия холмов. Местные жители принесли свежий хлеб и йогурт. Погонщики опять рассказали о караване. Один старик кивнул:
— Видел я таких. Идут к англичанам. Время сейчас неспокойное.
На восьмой день начался настоящий подъём. Дорога вилась между скал, мулы шли медленно, ослы иногда спотыкались на камнях. Солнце жгло, тени были короткими. Погонщики обвязали головы тряпками от пыли и солнца. К полудню сделали привал в тени большой скалы. Здесь Сайфулла достал одну из винтовок — просто показал остальным:
— На всякий случай. Но надеюсь, она нам не пригодится.
Винтовка была старой, обычной, какую можно купить за десяток афгани на базаре. Ничего особенного.
Караван пошёл дальше. На девятый день они достигли района, где уже чувствовалась близость границы. Встречались чаще британские индийские торговцы, возвращавшиеся с той стороны. Разговоры шли о проверках в Хайбере. Погонщики ложного каравана решили не идти прямо в проход — повернули в сторону небольшого селения, где можно было продать часть товара. Они продали несколько мешков хлопка местному купцу, получили деньги и сказали, что основной груз пойдёт дальше.
Бертольд тем временем в Кабуле встретился с Хабибуллой в саду за рекой. Они сидели на корточках под деревом, пили чай из пиал.
— Слух пошёл хорошо, — сказал Хабибулла. — В чайханах только и говорят о караване Абдуллы-джана, что ушёл к границе. Люди думают, это основной.
Бертольд кивнул:
— Пусть думают. Пока британцы смотрят туда, мы подготовим настоящий. Через неделю-другую отправим его другим путём — может, на север или через другие перевалы. Люди для настоящего каравана ждут?
— Ждут. Семеро погонщиков и проводник. Задаток держит их. Я сказал, что скоро поступит сигнал.
Они поговорили ещё о мелочах: о корме для животных, о запасах еды. Бертольд передал Хабибулле деньги на дополнительные расходы. Потом разошлись разными путями.
Ложный караван тем временем дошёл до точки, где дорога раздваивалась. Один путь вёл прямо к Хайберскому проходу, другой — в сторону более спокойных троп. Погонщики выбрали второй, чтобы не рисковать лишний раз. Они продали ещё часть товара — сушёные фрукты и рис — и купили обратно лепёшек и фиников. Рахим сказал остальным:
— Абдулла-джан будет доволен. Мы сделали вид, что идём далеко. Теперь можно возвращаться.
На двенадцатый день они повернули обратно. Обратный путь шёл быстрее — животные были легче, дорога знакомая. По пути они опять останавливались в тех же кишлаках и чайханах, рассказывали, что торговля прошла удачно, но основной груз оставили дальше. Слухи теперь говорили, что караван Абдуллы-джана успешно прошёл к границе и вернулся с прибылью.
К концу июня ложный караван вернулся в окрестности Кабула. Погонщики привели животных в загон к Мирзе, получили остаток платы от Хабибуллы. Бертольд встретился с ними в саду, выслушал отчёт.
— Всё прошло тихо, — сказал Рахим. — Люди видели нас, спрашивали. Мы говорили, как велели.
Бертольд поблагодарил и отпустил их.
Теперь можно было готовить настоящий караван. Оружие оставалось в тайнике, погонщики из Панджшера и других мест ждали сигнала. Слухи о ложном караване отвлекли внимание. Британские посты, если и усилились, теперь смотрели не в ту сторону.
Вечером Бертольд сидел в задней комнате у Мирзы. Он достал блокнот из-под половицы и записал зашифрованными знаками: «Ложный караван ушёл и вернулся. Слух распространён. Британцы должны были заметить. Настоящий караван готовим к выходу через десять дней. Путь на северо-восток, через другие тропы. Проверить ещё раз склад с оружием».
Он спрятал блокнот, лёг на циновку. За окном слышались звуки ночного города — далёкие голоса, лай собак, шелест листьев. Жара спала, но воздух оставался тёплым. Завтра снова нужно будет выйти на базар, послушать, что говорят теперь. Главное — чтобы настоящий караван ушёл без лишних глаз.
На следующий день Бертольд пошёл к складу у старого караван-сарая. Двое охранников встретили его кивком. Он проверил ящики под мешками с хлопком: винтовки Lee-Enfield лежали в масле, патроны в деревянных коробках, гранаты завёрнуты отдельно. Всё было в порядке. Он добавил ещё несколько мешков с сушёными фруктами сверху, чтобы груз выглядел обычным.
Хабибулла привёл проводника — старика из Шер-Гали. Старик сидел в саду, жевал яблоко.
— Тропа через северные перевалы сейчас спокойнее, — сказал он. — Знаю места, где патрулей мало. Можно обойти посты.
Бертольд кивнул:
— Хорошо. Ты пойдёшь с нами. Плата как договорились.
Они обсудили маршрут: не прямо на юго-восток, а сначала на север, потом поворот через горы в сторону, где британцы меньше их ждут. Ложный караван сделал своё дело — отвлёк внимание.
Дни в Кабуле шли своим чередом. Базар шумел, торговцы зазывали покупателей, абрикосы лежали жёлтыми кучами. Бертольд покупал финики, останавливался у прилавков, прислушивался. Теперь говорили меньше о немцах и больше о караванах, которые успешно прошли к границе. Слух работал.
