Не после этого.

Не после того, как позволила себе хотеть.

Не после того, как перестала убегать.

Где-то за дверью хлопнуло.

Мы оба замерли.

Сердце у меня чуть не вылетело из груди.

Шаги в коридоре.

Голоса.

Смех студентов.

Реальность вернулась резко, холодно и болезненно.

Артём медленно отстранился, но рук не убрал.

Мы смотрели друг на друга в полной тишине.

Я сидела на краю стола, растрёпанная, с горящими губами и расстёгнутой верхней пуговицей рубашки.

Он стоял между моих коленей, тяжело дыша, с потемневшими глазами и таким выражением лица, будто ему понадобились все силы мира, чтобы не продолжить.

Господи.

Что мы творим?

В коридоре кто-то прошёл мимо двери.

Потом тишина.

Я закрыла глаза и судорожно выдохнула.

— Это безумие.

Артём осторожно коснулся моего лба своим.

— Да.

— Нам нельзя.

— Знаю.

— Но я…

Голос сорвался.

Он сразу напрягся.

— Что?

Я открыла глаза.

И впервые сказала это без защиты.

Без шутки.

Без попытки спрятаться за возрастом.

— Я не хочу, чтобы ты уходил.

Что-то в его лице изменилось.

Словно эти слова попали прямо в сердце.

Он медленно провёл пальцами по моей щеке.

— Я никуда не ухожу, Лен.

Я хотела поверить.

Очень.

Но страх всё ещё жил внутри.

Тихий.

Липкий.

Упрямый.

— Ты не понимаешь. После этого всё станет сложнее.

— Уже стало.

— И опаснее.

— Да.

— И если кто-то узнает…

— Мы разберёмся.

Я горько усмехнулась.

— Ты говоришь так, будто всё просто.

— Нет. Я говорю так, потому что ты не одна.

У меня снова защипало глаза.

Господи.

Эти слова.

Всегда эти слова.

Не «я всё решу за тебя».

Не «не думай».

А именно: ты не одна.

Артём осторожно помог мне спуститься со стола.

Я поправила рубашку дрожащими пальцами, он поднял с пола мои бумаги.

Несколько секунд мы молча собирали рассыпанные листы.

Странная, почти бытовая тишина после такого безумия.

И от этого стало ещё страшнее.

Потому что между нами теперь было не «почти».

Не «если».

Не «когда-нибудь».

Мы перешли черту.

Не до конца.

Не окончательно.

Но достаточно, чтобы больше не притворяться.

Артём подошёл и положил папки на стол.

— Лен.

Я подняла взгляд.

Он смотрел серьёзно.

— Я не буду давить. Не буду торопить. Но больше не хочу делать вид, что ты просто мой преподаватель.

Сердце сжалось.

— А я не хочу быть твоей ошибкой.

Он шагнул ближе.

— Ты не ошибка.

— Тогда кто?

Артём посмотрел на меня так, что у меня снова сбилось дыхание.

— Женщина, из-за которой я впервые в жизни готов ждать.

Тишина стала почти болезненной.

Я не знала, что ответить.

Поэтому просто взяла его за руку.

И на этот раз первая переплела наши пальцы.

Он посмотрел на наши руки.

Потом на меня.

И тихо улыбнулся.

Так нежно, что внутри всё дрогнуло.

— Вот теперь верю, что ты не убежишь.

Я слабо усмехнулась.

— Не зазнавайся, мальчик.

Его улыбка стала шире.

— Поздно, тёть.

И я вдруг рассмеялась.

Тихо.

Нервно.

Счастливо.

Слишком счастливо для женщины, которая только что сделала самую опасную ошибку в своей жизни.

Хотя, может быть, это была вовсе не ошибка.

Может быть, это была первая честная вещь, которую я позволила себе за много лет.

Глава 25

После вечера в кабинете всё изменилось окончательно.

Теперь между нами была тайна.

Опасная.

Живая.

Сводящая с ума.

И, Господи…какой же сладкой она оказалась.

Я проснулась в шесть утра от вибрации телефона.

Первое, что увидела — сообщение от Артёма.

«Ты даже не представляешь, как мне сейчас тяжело не приехать к тебе».

Сердце моментально дрогнуло.

Боже.

Ещё вчера я бы испугалась таких слов.

А сегодня лежала в постели и улыбалась как полная идиотка.

Я.

Елена Сергеевна Воронцова.

Тридцать четыре года.

Преподаватель экономики.

Женщина, которая последние годы засыпала исключительно с сериалами и тревожностью.

А теперь просыпалась от сообщений мужчины, от которого подкашивались ноги.

Какой кошмар.

Какое счастье.

Я долго смотрела на экран.

Потом всё-таки ответила:

«И не надо».

Три точки появились почти сразу.

«Это сейчас было строгое преподавательское “не надо”?»

Я закусила губу, чувствуя, как внутри растекается тепло.

«Это сейчас было “если ты приедешь, я не смогу тебя выгнать”».

Ответ пришёл мгновенно:

«Господи, Лен…Ты хоть понимаешь, что делаешь со мной?»

Нет.

Но, кажется, начинала понимать, что он делает со мной.

Потому что рядом с Артёмом я оживала.

Снова.

Впервые за много лет.

Самым сложным оказалось вести себя нормально в университете.

Потому что теперь, когда между нами всё стало настоящим, скрывать это было почти невозможно.

Я чувствовала его физически.

Даже когда не смотрела.

Даже когда он молчал.

Даже когда сидел через несколько рядов и делал вид, что внимательно слушает лекцию.

Между нами будто натянулась невидимая нить.

И я боялась, что однажды её заметят все.

— Елена Сергеевна?

Я вздрогнула.

Студенты смотрели на меня вопросительно.

Чёрт.

Я снова зависла.

Потому что Артём в этот момент лениво крутил ручку в пальцах и смотрел на меня так спокойно, будто не целовал вчера до дрожи в закрытом кабинете.

Невыносимый мужчина.

— Да, продолжим, — быстро сказала я, отворачиваясь к доске.

Сзади тихо хмыкнули.

Господи.

Мне уже начинает казаться, что все всё понимают.

После пары я буквально сбежала из аудитории.

И только завернув за угол коридора, смогла нормально вдохнуть.

— Лен.

Я замерла.

Артём стоял у окна.

Ждал.

Высокий.

Спокойный.

И такой невозможный, что у меня снова предательски дрогнуло сердце.

— Ты сумасшедший, — тихо выдохнула я. — Нас могут увидеть.

Он чуть улыбнулся.

— Уже увидели.

У меня внутри всё похолодело.

— Что?!

Артём тихо рассмеялся и подошёл ближе.

— Господи, какое у тебя сейчас лицо.

— Артём!

— Никто ничего не понял. Расслабься.

Я ударила его ладонью по груди.

Не сильно.

Скорее от нервов.

И он вдруг поймал мою руку.

Медленно переплёл пальцы с моими.

Прямо в коридоре.

У меня перехватило дыхание.

— Ты ненормальный…

— А ты красивая, когда паникуешь.

Я нервно оглянулась по сторонам и быстро выдернула руку.

— Прекрати.

Он смотрел слишком тепло.

Слишком открыто.

И это было опаснее любого флирта.

Потому что теперь я знала: он не играет.

Вообще.

— Я скучал с утра, — тихо сказал он.

Сердце предательски сжалось.

Господи.

Мы виделись меньше часа назад.

Что со мной происходит?

— Ты видел меня на паре.

— Это не считается.

— Почему?

Он подошёл ещё ближе.

Настолько, что я почувствовала его запах.

И сразу сбилось дыхание.

— Потому что я не мог тебя трогать.

Боже.

Я сейчас умру.

Прямо в этом коридоре.

Он говорил такие вещи совершенно спокойно.

Будто не понимал, что у меня после них внутри начинается пожар.

— Артём…

— Что?

— Ты специально меня мучаешь?

Он наклонился чуть ближе.

И тихо, почти шёпотом произнёс:

— Нет, Лен.Я специально держусь.

У меня дрогнули колени.

Господи.

Ну зачем он это сказал?

Я резко отвернулась к окну.

Потому что ещё немного — и сама его поцелую.