Без истерики.

Просто вдруг закрыла лицо ладонями и прошептала:

— Я его бросила.

Катя замерла.

— Что?..

— Всё. Мы расстались.

Слова прозвучали настолько неправильно, что внутри снова что-то оборвалось.

Мы расстались.

Как будто это обычные отношения.

Как будто речь не о мужчине, который за несколько месяцев стал моим воздухом.

Катя тихо выдохнула:

— Господи… зачем?

Я горько рассмеялась сквозь слёзы.

— Потому что я взрослая идиотка.

Она обняла меня сразу.

Крепко.

Молча.

И только тогда я впервые за эти дни по-настоящему заплакала.

Артём всё это время тоже разваливался.

Только иначе.

Не на людях.

Не красиво.

Он просто перестал быть собой.

— Ты пугаешь меня, — тихо сказала Алина, стоя в дверях его комнаты.

Артём лежал поверх покрывала, глядя в потолок.

Третий день подряд.

Телефон валялся рядом.

Экран тёмный.

Он не открывал чат с Леной с той самой ночи.

Потому что если откроет — не выдержит.

Сорвётся.

Приедет.

А она ясно сказала:«Всё».

Господи.

Как же больно.

Он никогда не думал, что человека может физически ломать от тоски.

Но ломало.

Каждую минуту.

Он скучал по ней так, будто от него оторвали часть жизни.

Самую важную.

— Артём.

Он медленно перевёл взгляд на сестру.

Она нахмурилась ещё сильнее.

— Ты вообще ел сегодня?

Он пожал плечами.

Не помнил.

Честно не помнил.

В голове последние дни была только Лена.

Её глаза в машине.

Дрожащий голос:«Я люблю тебя».

И потом:«Именно поэтому я ухожу».

Как вообще можно одновременно подарить человеку самое важное признание в жизни — и тут же уничтожить?

Алина осторожно села рядом.

— Ты её любишь, да?

Он закрыл глаза.

Потому что вслух это сейчас звучало почти невыносимо.

— Очень.

Голос предательски сорвался.

И именно в этот момент Алина впервые по-настоящему испугалась за брата.

Потому что её сильный, уверенный, наглый Артём выглядел разбитым.

По-настоящему.

— Тогда почему ты просто не поговоришь с ней? — тихо спросила она.

Он горько усмехнулся.

— Думаешь, не пытался?

— Но…

— Она считает, что спасает меня.

Слова прозвучали с такой усталостью, что у Алины сжалось сердце.

Артём сел на кровати и провёл ладонями по лицу.

Впервые за долгое время он выглядел не взрослым мужчиной.

А человеком, которому очень больно.

— Я не знаю, как ей доказать, что мне не нужна безопасность без неё.

Алина молчала.

Потому что впервые видела брата таким.

Без привычной уверенности.

Без контроля.

Без этой его спокойной силы.

Только любовь.

И боль.

— Она тоже тебя любит, — тихо сказала Алина.

Артём прикрыл глаза.

— Знаю.

— Тогда зачем…

— Потому что ей страшно.

Он поднял взгляд на сестру и вдруг тихо признался:

— А мне страшно, что она действительно сможет без меня.

В комнате стало очень тихо.

Алина смотрела на него и понимала:вот она.

Настоящая любовь.

Не красивая из фильмов.

Не лёгкая.

А такая, которая делает сильных людей уязвимыми.

— Ты же не сдашься? — осторожно спросила она.

Артём долго молчал.

Потом посмотрел в окно и хрипло сказал:

— Не знаю.

И это было самым страшным ответом из всех возможных.

Потому что впервые за всё время он действительно начал уставать бороться за женщину, которая любила его — и всё равно отпускала.

Глава 31

Прошла неделя.

Самая длинная неделя в моей жизни.

Я научилась вставать по утрам с ощущением пустоты под рёбрами.

Научилась не открывать наш чат каждые пять минут.

Научилась делать вид, что всё нормально.

Оказывается, человек способен привыкнуть почти ко всему.

Даже к боли.

Особенно если выбора нет.

Артём всё ещё не появлялся на моих парах.

Я знала только то, что он взял какой-то учебный отпуск на несколько дней.

Марина Викторовна осторожно сказала:— Возможно, мальчик просто решил переждать.

Мальчик.

Господи.

Если бы она только знала, как этот «мальчик» умел любить.

Как умел смотреть так, будто во мне нет ничего неправильного.

Как держал за руку, когда внутри всё рушилось.

И именно от этого становилось ещё хуже.

Потому что чем дальше, тем сильнее я понимала:я скучаю не по красивому роману.

Я скучаю по человеку.

По его голосу на моей кухне.

По тому, как он снимал с меня напряжение одной фразой.

По ощущению, что рядом есть кто-то, кому не всё равно, поела ли я сегодня и почему у меня уставшие глаза.

В пятницу вечером я задержалась в университете дольше обычного.

Специально.

Домой не хотелось.

Там было слишком тихо.

Слишком пусто.

Я проверяла курсовые уже третий час подряд, когда в дверь кабинета тихо постучали.

Сердце дёрнулось мгновенно.

Глупое.

Предательское.

Но это не мог быть он.

Он бы не пришёл.

Я сама всё разрушила.

— Войдите.

Дверь открылась.

И мир всё-таки остановился.

Артём.

Господи.

Высокий.

В чёрном пальто.

Уставший.

И какой-то… другой.

Без привычной ленивой улыбки.

Без наглости в глазах.

Он выглядел взрослее.

Серьёзнее.

Будто за эту неделю мы оба резко перестали быть прежними.

Я медленно поднялась из-за стола.

Во рту сразу пересохло.

— Что ты здесь делаешь?

Глупый вопрос.

Очень.

Потому что я и так знала ответ.

Он пришёл ко мне.

Артём закрыл за собой дверь.

Не подошёл сразу.

Остался стоять у входа.

И именно эта дистанция вдруг ударила сильнее всего.

Раньше он всегда тянулся ко мне.

Теперь — держался.

— Нам нужно поговорить, — тихо сказал он.

Сердце сжалось.

Потому что голос тоже изменился.

Не холодный.

Нет.

Но без привычной игры.

Без флирта.

Без:«Тётя опять нервничает?»

Только серьёзность.

И от неё становилось страшно.

— Мы уже поговорили, — еле слышно сказала я.

Он медленно качнул головой.

— Нет, Лен. Тогда говорила только ты.

Тишина в кабинете стала тяжёлой.

Я смотрела на него и понимала:что-то изменилось.

Сильно.

Он больше не пытался очаровать меня.

Не давил.

Не ловил взгляд.

Просто стоял и смотрел как мужчина, который слишком многое понял за последние дни.

— Я долго думал, — тихо сказал он.

У меня внутри всё сжалось.

— И?

Он сделал вдох.

Медленный.

Тяжёлый.

— Ты права в одном.Это действительно серьёзно.

Я замерла.

Сердце пропустило удар.

Потому что почему-то именно сейчас стало по-настоящему страшно его потерять.

— Артём…

— Нет, дай договорить.

Он подошёл ближе.

Не вплотную.

Но достаточно, чтобы я снова почувствовала его запах.

И сразу стало труднее дышать.

— Раньше я думал, что достаточно просто любить тебя. Что если буду рядом, если не отпущу — ты перестанешь бояться.

Он горько усмехнулся.

Очень тихо.

— А потом понял, что тебе нужен не мальчик, который красиво говорит.

У меня защипало глаза.

Потому что он опять услышал именно то, что я так боялась произнести.

— Я никогда не считала тебя мальчиком.

Он посмотрел прямо в глаза.

И впервые за всё время не улыбнулся на эту фразу.

— Считала, Лен. Когда тебе было страшно — считала.

Больно.

Очень.

Потому что правда.

Я всё время пряталась за его возрастом, когда боялась собственных чувств.

Артём медленно провёл рукой по волосам.

Усталый жест.

Взрослый.

— Поэтому я больше не хочу тебя уговаривать.