Тяжёлый.

Мужской.

Опасный.

И это бесило ещё сильнее.

Он действительно начал появляться слишком часто.

Слишком.

В библиотеке.

В кофейне возле университета.

На парковке.

Даже в маленьком магазинчике возле дома, куда я забегала вечером за вином и сыром.

— Ты издеваешься? — выдохнула я, увидев его возле холодильников.

Артём спокойно поднял упаковку воды.

— Вообще-то я тут живу неподалёку.

— Конечно.

— Ты мне не веришь?

— Я верю только в то, что ты решил добить мою нервную систему.

Он медленно подошёл ближе.

И снова это ощущение.

Будто пространство вокруг сжимается.

Будто воздуха становится меньше.

— Лен, — тихо сказал он, — если бы я хотел тебя добить, всё было бы гораздо хуже.

У меня внутри всё вспыхнуло.

Потому что сказал он это таким голосом…

Хриплым.

Низким.

Очень мужским.

Я резко отвернулась к полке с шоколадом.

Лишь бы не смотреть на него.

Потому что рядом с Артёмом я начинала чувствовать себя женщиной слишком остро.

До дрожи.

До мурашек.

До глупых мыслей, которые взрослому человеку вообще нельзя думать.

— Ты специально меня преследуешь? — тихо спросила я.

Он молчал несколько секунд.

А потом неожиданно честно ответил:

— Да.

Я резко повернулась.

— Что?

— Ты мне нравишься, Лен. Очень.Мне нет смысла делать вид, что это случайность.

Сердце дрогнуло так сильно, что стало больно.

Потому что он говорил слишком прямо.

Без игр.

Без дешёвых подкатов.

И это почему-то действовало гораздо сильнее.

— Ты меня совсем не знаешь.

— Хочу узнать.

Господи.

Ну нельзя же так смотреть.

И так говорить тоже нельзя.

Особенно мужчине, от которого подкашиваются ноги.

— Артём…

— Ты всё время произносишь моё имя так, будто пытаешься убедить себя остановиться.

Я нервно усмехнулась.

— Потому что ты — плохая идея.

Он сделал ещё шаг ближе.

Теперь между нами оставалось меньше полуметра.

Я чувствовала тепло его тела даже через одежду.

Это было ненормально.

— А если я лучшая плохая идея в твоей жизни?

У меня пересохло во рту.

Потому что…

Возможно.

Возможно, именно так и было.

И это пугало до чёртиков.

В магазине за спиной кто-то громко смеялся, играла музыка, пищала касса.

Обычный вечер.

Обычная жизнь.

Но рядом с ним всё становилось слишком ярким.

Слишком настоящим.

— Ты не понимаешь последствий, — тихо сказала я.

Он нахмурился.

— Почему ты всё время говоришь так, будто между нами пропасть?

Я горько усмехнулась.

— Потому что она есть.

— Возраст?

— Не только.

Он внимательно смотрел на меня.

Слишком внимательно.

Будто видел глубже слов.

И именно это ломало больше всего.

Потому что Артём не был поверхностным красивым мальчиком.

Он замечал.

Чувствовал.

Понимал.

И с каждым днём это затягивало меня всё сильнее.

— Ты сейчас опять убегаешь, — тихо сказал он.

— А ты опять слишком близко.

Он вдруг улыбнулся.

Очень медленно.

— Знаешь, что мне нравится больше всего?

— Нет.

— То, что ты каждый раз говоришь “нельзя”…но ни разу не сказала “не хочу”.

У меня остановилось сердце.

Потому что это была правда.

Страшная.

Опасная.

Совершенно голая правда.

Я никогда не говорила, что не хочу его.

Потому что хотела.

Господи.

Ещё как хотела.

— Ты невозможный, — выдохнула я.

— А ты красивая, когда сдаёшься.

Я резко схватила корзину с покупками.

— Я не сдаюсь.

Он тихо рассмеялся.

А потом вдруг наклонился ближе к моему уху.

И хрипло прошептал:

— Тогда почему у тебя сейчас мурашки от моего голоса?

У меня буквально подкосились ноги.

Чёрт.

Ненавижу.

Ненавижу его за то, как сильно реагирую.

Он это почувствовал.

Я увидела по глазам.

Тёмным.

Опасным.

Мужским.

На секунду между нами снова возникло то самое напряжение из поезда.

Тяжёлое.

Горячее.

Почти невыносимое.

И я вдруг с ужасом поняла одну вещь.

Я переставала сопротивляться ему внутри себя.

Глава 10

Я поняла, что дальше так продолжаться не может, в тот момент, когда начала краситься ради работы тщательнее обычного.

Нет, серьёзно.

Стоя утром перед зеркалом с тушью в руках, я вдруг поймала себя на абсолютно идиотской мысли:

«Интересно, Артёму нравится, когда волосы собраны или распущены?»

И вот тогда мне стало по-настоящему страшно.

Потому что это уже не было просто флиртом.

Не было случайным волнением.

Этот мужчина медленно, уверенно и совершенно бессовестно проникал мне под кожу.

В мысли.

В тело.

В настроение.

Всё чаще я ловила себя на том, что улыбаюсь, читая его сообщения.

Жду его взгляда на паре.

Замечаю его раньше остальных в коридоре.

Это было плохо.

Очень.

И сегодня я собиралась всё закончить.

Окончательно.

Без компромиссов.

Без его улыбок.

Без моих слабостей.

Я повторяла это себе ровно до того момента, пока не вошла в аудиторию.

Потому что Артём уже был там.

Конечно.

Сидел на первой парте, лениво листая телефон, и выглядел так, будто сошёл с рекламы мужского парфюма.

Чёрная рубашка.

Закатанные рукава.

Тёмные волосы чуть растрёпаны.

И этот невозможный спокойный взгляд, который моментально поднялся на меня.

Улыбка появилась сразу.

Медленно.

Опасно.

— Доброе утро, Елена Сергеевна.

У меня внутри всё предательски дрогнуло.

Господи.

Ну почему он такой красивый?

— Доброе утро.

Я быстро отвернулась к ноутбуку.

Не смотреть.

Главное — не смотреть слишком долго.

Потому что тогда всё.

Пропала.

Всю пару я держалась из последних сил.

Артём не провоцировал.

Не подкалывал.

Не отпускал двусмысленных комментариев.

И это было даже хуже.

Потому что он просто смотрел.

Спокойно.

Внимательно.

Так, будто ему нравилось наблюдать за мной.

За тем, как я нервничаю.

Как сбиваюсь.

Как слишком быстро отвожу взгляд.

К концу лекции я была на грани.

— Домашнее задание скину в электронный журнал, — быстро сказала я, закрывая ноутбук. — На сегодня всё.

Студенты начали собираться.

Я облегчённо выдохнула.

Сейчас уйдёт.

Пожалуйста.

Пусть просто уйдёт.

Но через пару минут аудитория опустела.

А Артём остался.

Конечно.

Я медленно подняла на него взгляд.

— Нет.

Он приподнял бровь.

— Я ещё ничего не сказал.

— Зато я уже знаю этот взгляд.

Уголок его губ дёрнулся.

— И что он значит?

— Проблемы.

Он тихо рассмеялся и поднялся с места.

Господи.

Почему рядом с ним у меня каждый раз сбивается дыхание?

— Лен…

— Не называй меня так в университете.

— Хорошо.Елена Сергеевна.

И специально произнёс это таким низким голосом, что у меня мурашки побежали по коже.

Сволочь.

Красивая.

Опасная.

Невыносимая сволочь.

Он подошёл ближе.

Я сразу напряглась.

— Не подходи.

— Боишься?

— Нет. Злюсь.

— На меня?

— На себя.

Он замолчал.

И вот это было неожиданно.

Потому что обычно Артём отвечал мгновенно.

С улыбкой.

С подколом.

А сейчас просто смотрел.

Слишком внимательно.

— Почему? — тихо спросил он.

Я резко выдохнула.

Всё.

Пора.

— Потому что между нами ничего не будет.

Тишина.

Даже воздух будто замер.

Артём несколько секунд просто смотрел мне в глаза.