У меня сорвался вдох.

— Это не побег.

Он горько усмехнулся.

— Правда?

— Да! — Голос дрогнул. — Это единственное взрослое решение.

— Взрослое?Разбить нам обоим сердце — это взрослое?

Я отвернулась.

Потому что смотреть на него было невозможно.

— Я не хочу разрушить твоё будущее.

— Моё будущее — это не только диплом и фамилия отца.

— Но это важно.

— А ты нет?

Сердце разорвалось.

Господи.

Не надо.

Только не так.

— Я важна сейчас, — тихо сказала я. — А потом…

— Что потом?

Я сжала губы.

Он не дал мне спрятаться.

— Договори.

— Потом ты возненавидишь меня за то, что из-за меня у тебя были проблемы.

Артём резко выдохнул.

— Ты правда так мало обо мне думаешь?

— Я думаю о тебе больше, чем о себе!

Слёзы всё-таки сорвались.

Горячие.

Стыдные.

Злые.

— Я весь день думаю только о тебе! О том, как это ударит по тебе, если всплывёт. О том, как твой отец посмотрит на меня. Как Алина услышит какие-нибудь мерзкие сплетни. Как тебя будут обсуждать из-за женщины, которая должна была быть умнее!

Он замолчал.

Я плакала уже открыто.

Не красиво.

Не тихо.

А так, как плачут, когда внутри рвётся что-то живое.

— Я не хочу быть твоей проблемой, Артём.

Он медленно наклонился ближе.

— А если ты моё счастье?

Я закрыла лицо руками.

Нет.

Нет.

Не говори так.

Так нельзя.

От этих слов невозможно уйти.

А мне нужно.

Нужно.

— Не надо, — прошептала я.

— Почему?

— Потому что я не выдержу.

Он осторожно убрал мои руки от лица.

Я не сопротивлялась.

Пальцы у него были тёплые.

Родные.

И от этого становилось только хуже.

— Посмотри на меня, — тихо сказал он.

Я покачала головой.

— Лен.

Я подняла взгляд.

Он был совсем близко.

И в его глазах было столько боли, что я почти передумала.

Почти бросила всё.

Почти сказала:«Ладно. Давай попробуем. Давай против всех».

Но потом вспомнила кабинет декана.

Фото.

Слова:«У вас нет времени».

И поняла — если я сейчас выберу себя, я могу уничтожить его.

А я любила его слишком сильно для этого.

— Я люблю тебя, — прошептала я.

Артём застыл.

Сердце у меня рванулось к нему.

Потому что я впервые сказала это.

Не в ответ.

Не в ссоре.

Не как спасение.

А потому что это была правда.

Самая страшная правда в моей жизни.

— Лен…

— Именно поэтому я ухожу.

Он будто перестал дышать.

— Нет.

— Да.

— Не делай этого.

Голос у него сорвался.

И это добило меня окончательно.

Потому что Артём почти никогда не показывал слабость.

А сейчас передо мной сидел мужчина, которому я своими руками причиняла боль.

— Пожалуйста, — сказал он тихо. — Не решай за меня.

— Я решаю за себя.

— Нет. Ты решаешь за страх.

Я сжала губы.

Потому что он был прав.

Но не полностью.

В этот раз страх был не только за меня.

— Может быть, — прошептала я. — Но я не могу иначе.

Он долго смотрел на меня.

Потом медленно отстранился.

И эта дистанция между нами показалась огромной.

Холодной.

Окончательной.

— Значит, всё? — спросил он.

Я не смогла ответить сразу.

Потому что «всё» звучало как смерть.

Как будто сейчас нужно похоронить лучшую часть себя.

— Да, — выдавила я.

Артём кивнул.

Очень медленно.

Будто принял удар.

Потом открыл дверь машины.

Холодный воздух снова ворвался в салон.

— Артём…

Он остановился, но не обернулся.

— Что?

Я хотела сказать:«Прости».

«Не ненавидь меня».

«Не верь мне, когда я говорю, что так правильно».

«Забери меня. Скажи, что я дура, и не отпускай».

Но сказала только:

— Береги себя.

Он тихо усмехнулся.

Без радости.

Без тепла.

— Поздно, Лен.Ты уже забрала самое важное.

И вышел.

Дверь закрылась.

Он пошёл к подъезду.

Не оглянулся.

Ни разу.

А я сидела в машине, вцепившись в руль, и смотрела, как мужчина, которого я люблю, уходит из моей жизни потому, что я сама его отпустила.

Правильное решение оказалось самым неправильным чувством на свете.

Глава 30

Разрыв не случается в момент слов.

Не тогда, когда ты говоришь:«Нам нужно расстаться».

И не тогда, когда человек выходит из машины, не оглянувшись.

Настоящий разрыв начинается позже.

Ночью.

Когда рука по привычке тянется к телефону.

Когда ты видишь что-то смешное — и первым делом хочешь отправить это ему.

Когда просыпаешься в четыре утра от ощущения, будто забыла что-то жизненно важное.

А потом вспоминаешь:не что-то.

Кого-то.

Я не плакала в первую ночь.

Вообще.

Сидела на кухне с холодным чаем, смотрела в тёмное окно и чувствовала только странную пустоту.

Будто меня выключили изнутри.

Телефон лежал рядом экраном вниз.

Я не трогала его.

Потому что знала:если увижу сообщение от Артёма — сорвусь.

А если не увижу…

Станет ещё хуже.

В квартире было тихо.

Слишком.

Раньше я любила тишину.

После развода научилась в ней жить.

Работать.

Читать.

Засыпать.

Но сейчас она душила.

Потому что последние месяцы моя жизнь была наполнена им.

Его голосом.

Его сообщениями среди ночи.

Его:«Ты опять не спишь, Лен?»

Его смехом на моей кухне.

Его руками на моей талии.

Господи.

Я даже не заметила, как привыкла к присутствию этого мужчины в каждом своём дне.

А теперь его не было.

И внутри всё кровоточило от этой пустоты.

Я всё-таки взяла телефон.

00:43.

Новых сообщений нет.

Сердце болезненно сжалось.

Потому что какая-то ужасно слабая часть меня всё ещё надеялась:он напишет.

Скажет, что я дура.

Что никуда не отпустит.

Что любит слишком сильно, чтобы принять это решение.

Но Артём молчал.

И это было правильно.

Именно так поступают взрослые мужчины, которых попросили уйти.

Только почему от этой правильности так больно?

Я закрыла глаза.

И впервые за долгое время позволила себе признать правду:

я совершила не подвиг.

Я разбила сердце человеку, который любил меня честно.

И своё — вместе с ним.

Артём не пришёл на пары.

Ни в понедельник.

Ни во вторник.

Сначала я пыталась убедить себя, что это совпадение.

Потом — что так даже лучше.

А к среде уже не могла нормально дышать.

Потому что отсутствие человека иногда ощущается громче его присутствия.

Я заходила в аудиторию — и автоматически смотрела на первую парту.

Пусто.

Всегда пусто.

И сердце каждый раз падало вниз.

— Елена Сергеевна?Вы себя нормально чувствуете?

Я моргнула.

Студенты смотрели настороженно.

Чёрт.

Опять зависла.

— Да. Продолжаем тему.

Голос звучал чужим.

Уставшим.

За три дня я будто похудела на несколько лет жизни.

Почти не спала.

Не ела нормально.

Постоянно держалась на каком-то внутреннем напряжении.

Но хуже всего было другое.

Я скучала.

Не красиво.

Не романтично.

А до физической боли.

До желания сорваться среди ночи к его дому.

До привычки открывать наш чат и перечитывать сообщения.

«Не убегай от меня».

Господи.

Я всё-таки убежала.

После пары меня догнала Катя.

Остановилась напротив и долго молча смотрела.

Потом тихо сказала:

— Ты выглядишь ужасно.

Я нервно усмехнулась.

— Спасибо. Ты умеешь поддержать.

— Лена, что случилось?

И вот тут я сломалась.

Не громко.