Господи.

Почему даже в ливень он красивый?

— Ты что здесь делаешь? — устало спросила я.

Он приподнял бровь.

— Вообще-то учусь.

— Девять вечера?

— У нас был проект.

Я выдохнула и снова повернула ключ.

Машина издевательски молчала.

— Дай угадаю, — протянул Артём, подходя ближе. — Ты сейчас либо расплачешься, либо начнёшь материться.

— Я преподаватель. Мы материмся интеллигентно.

Он тихо рассмеялся.

И почему-то от этого смеха стало чуть легче.

Совсем чуть-чуть.

— Открой капот, — спокойно сказал он.

— Ты ещё и механик?

— Я мужчина, Лен. Нас с детства заставляют делать вид, что мы понимаем машины.

Я фыркнула против воли.

Артём улыбнулся уголком губ.

Господи.

Ну почему рядом с ним я всё время начинаю улыбаться?

Я молча вышла под дождь и открыла капот.

Холодные капли мгновенно пробрались под пальто.

— Чёрт… — прошипела я.

— Иди в машину, — сразу сказал Артём. — Простудишься.

— Я не хрустальная.

— Зато вредная.

Он закатал рукава рубашки и наклонился над двигателем.

Я замерла на секунду.

Потому что это выглядело… слишком.

Слишком по-мужски.

Слишком взросло.

Слишком привлекательно.

Дождь стекал по его рукам, рубашка чуть прилипла к спине, а я вдруг поймала себя на совершенно неприличной мысли о том, как эти руки ощущались бы на моём теле.

Господи.

Да что со мной происходит?

— Ты сейчас опять зависла на мне, — не поднимая головы, заметил Артём.

Я моментально вспыхнула.

— Самовлюблённый придурок.

Он тихо рассмеялся.

— Зато честный.

Через десять минут стало понятно: машина сегодня никуда не поедет.

— Аккумулятор сдох окончательно, — выдохнул Артём, захлопывая капот. — Поздравляю.

Я закрыла глаза.

Ну конечно.

Идеальный финал дня.

Дождь.

Ночь.

Сломанная машина.

И мужчина, рядом с которым у меня плавится мозг.

— Я вызову такси, — устало сказала я.

— В такую погоду? Удачи.

Он оказался прав.

Приложение показывало ожидание почти сорок минут.

Прекрасно.

Я нервно обхватила себя руками.

Промокла.

Замёрзла.

Устала.

И почему-то именно сейчас особенно сильно хотелось, чтобы кто-то просто обнял и сказал:«Я всё решу».

Господи.

Когда я успела стать такой слабой?

— Лен.

Я подняла голову.

Артём смотрел на меня слишком внимательно.

Слишком мягко.

— Ты дрожишь.

— Холодно.

Он молча снял с себя пальто и накинул мне на плечи.

Тёплое.

Пахнущее им.

У меня сердце сжалось.

— Артём, не надо…

— Надо.

И сказал это так спокойно, будто заботиться обо мне — самая естественная вещь в мире.

Мы сели в машину переждать дождь.

Точнее, он практически заставил меня сесть.

— Ты сейчас выглядишь так, будто ещё немного — и упадёшь в обморок.

— Спасибо, очень поддержал.

— Всегда пожалуйста.

В салоне было тихо.

Только дождь барабанил по крыше.

И эта тишина почему-то ощущалась слишком интимной.

Опасной.

Я смотрела в лобовое стекло и пыталась не думать о том, что Артём сидит совсем рядом.

Что от него пахнет дождём и мужским парфюмом.

Что его пальцы лежат на руле в нескольких сантиметрах от моей руки.

— Ты устала, — тихо сказал он.

Я усмехнулась.

— Это так заметно?

— Очень.

Несколько секунд мы молчали.

А потом я неожиданно для самой себя спросила:

— Почему ты вообще возишься со мной?

Он повернул голову.

— В смысле?

— Ты молодой, красивый, свободный. У тебя куча девушек. Тебе не обязательно сидеть ночью под дождём с женщиной, у которой проблемы с машиной и жизнью.

Артём долго смотрел на меня.

Слишком долго.

А потом вдруг тихо сказал:

— Потому что мне не всё равно.

У меня внутри всё дрогнуло.

Сильно.

Больно.

Потому что это прозвучало слишком искренне.

Без флирта.

Без игры.

Просто правда.

— Ты меня почти не знаешь, — шёпотом сказала я.

Он чуть улыбнулся.

— Зато чувствую.

И от этих слов у меня снова сбилось дыхание.

Господи.

Этот мужчина однажды доведёт меня до сердечного приступа.

— Ты опасный, — тихо выдохнула я.

— Для кого?

Я медленно повернула к нему голову.

И замерла.

Потому что Артём смотрел так…

Будто сейчас между нами вообще не существовало ни университета, ни возраста, ни здравого смысла.

Только он.

И я.

Дождь шумел всё сильнее.

Воздух в машине стал густым.

Тяжёлым.

Я чувствовала его взгляд буквально кожей.

— Лен… — хрипло произнёс он.

И у меня внутри всё сорвалось.

Потому что именно так мужчина зовёт женщину перед поцелуем.

Глава 14

В машине стало слишком тихо.

Опасно тихо.

Дождь барабанил по крыше так громко, будто весь мир специально пытался заглушить наше дыхание.

А я всё смотрела на Артёма.

И понимала: ещё немного — и случится что-то, после чего назад уже не вернуться.

Он сидел совсем близко.

Одной рукой опирался о руль, второй лениво крутил ключи от своей машины.

Спокойный снаружи.

Но я уже научилась замечать вещи, которые не видел никто.

Напряжённую линию челюсти.

Слишком глубокое дыхание.

То, как потемнели его глаза.

Он тоже держался из последних сил.

И от этого становилось ещё страшнее.

— Перестань так смотреть на меня, — тихо сказала я.

Его взгляд медленно скользнул по моему лицу.

По губам.

По шее.

И внутри всё мгновенно вспыхнуло.

— Не могу.

Господи.

Ну почему рядом с ним каждое слово звучит как прикосновение?

Я отвернулась к окну.

За стеклом город расплывался в дождевых разводах.

Люди куда-то спешили.

Машины проносились мимо.

Нормальная жизнь.

Только у меня внутри сейчас творилось что-то ненормальное.

Слишком сильное.

Слишком живое.

— Лен.

Я закрыла глаза.

Потому что то, как он произносил моё имя, должно быть запрещено законом.

— Что?

— Посмотри на меня.

— Нет.

Он тихо выдохнул.

А потом вдруг очень спокойно спросил:

— Ты правда думаешь, что если мы сейчас сделаем вид, будто ничего нет… всё исчезнет?

Сердце болезненно сжалось.

Потому что нет.

Я уже понимала: не исчезнет.

Этот мужчина каким-то невозможным образом поселился у меня под кожей.

В мыслях.

В дыхании.

В каждом дне.

И это пугало до дрожи.

— Нам нельзя, — почти шёпотом сказала я.

— Почему?

— Потому что ты мой студент.

— Нет, Лен, — тихо перебил он. — Это снова не про университет.

Я резко повернулась к нему.

И тут же пожалела.

Потому что Артём смотрел так…

Господи.

Так мужчина смотрит на женщину, которую хочет поцеловать уже слишком долго.

— Тогда про что? — хрипло спросила я.

Он медленно подался ближе.

Не касаясь.

Пока ещё нет.

Но воздух между нами уже искрил.

— Про то, что ты дрожишь каждый раз, когда я рядом.

У меня перехватило дыхание.

— Про то, что ты смотришь на меня так, будто сама себя боишься.

Ещё ближе.

Сантиметры.

Тёплое дыхание на коже.

— Про то, что я сейчас едва держусь, чтобы не поцеловать тебя.

Сердце ударилось так сильно, что стало больно.

Потому что я тоже.

Господи.

Я тоже держалась из последних сил.

Он медленно поднял руку.

Очень медленно.

Будто давал возможность остановить.

Оттолкнуть.

Сказать «нет».

Но я не сказала.

Не смогла.

Его пальцы осторожно коснулись моей щеки.

И мир перестал существовать.

Боже.

Одно прикосновение.