Да.

Я скучала по нему.

До ломоты под рёбрами.

До привычки автоматически искать его взгляд в аудитории.

До идиотского желания взять телефон каждые пять минут — вдруг написал.

Господи.

Когда это вообще успело случиться?

Ещё недавно я убеждала себя, что Артём — ошибка.

Опасный красивый студент, с которым нельзя терять голову.

А теперь сама сходила с ума только от того, что он перестал смотреть на меня так, как раньше.

Мы поднялись на второй этаж.

У преподавательской действительно стоял Артём.

Высокий.

В тёмной толстовке.

С руками в карманах.

И такой мрачный, что у меня внутри всё сжалось.

Он поднял голову сразу, как только услышал шаги.

Наши взгляды встретились.

И сердце болезненно дёрнулось.

Господи.

Как же я скучала по его глазам.

По тому, как он смотрит только на меня.

Катя тихо кашлянула рядом.

— Я, пожалуй, пойду. А то у вас тут сейчас начнётся тяжёлое эмоциональное порно.

— КАТЯ!

— Что? Я человек тонкой душевной организации.

Она быстро исчезла за углом, оставив нас вдвоём.

И вот тогда стало страшно.

Потому что Артём не улыбался.

Вообще.

Он просто смотрел.

Спокойно.

Устало.

И эта усталость в его глазах резала сильнее любой злости.

— Ты хотел поговорить? — тихо спросила я.

Он несколько секунд молчал.

А потом вдруг хрипло произнёс:

— Нет.

У меня внутри всё оборвалось.

— Что?

Он медленно отвёл взгляд.

Сжал челюсть.

Будто ему самому тяжело здесь находиться.

— Я пришёл документы на пересдачу подписать.

И всё.

Никаких:«Я скучал».

Никаких взглядов, от которых плавятся внутренности.

Только вежливая дистанция.

Та самая, которую я сама между нами построила.

Господи.

Почему же так больно?

Я нервно стиснула пальцы.

— Понятно.

Он коротко кивнул.

И снова тишина.

Тяжёлая.

Невыносимая.

Раньше рядом с ним воздух всегда искрил.

Теперь же между нами будто стояла стеклянная стена.

И я сама её создала.

— Хорошо выглядишь, — вдруг спокойно сказал он.

Сердце предательски дрогнуло.

Потому что голос всё ещё был тем самым.

Низким.

Тёплым.

Опасным для моей психики.

— Спасибо.

— Не за что.

Господи.

Что мы вообще делаем?

Почему разговариваем как чужие люди, если ещё несколько дней назад он целовал меня так, будто я необходима ему как воздух?

Я смотрела на него и понимала:не могу.

Не могу так.

Не могу делать вид, что мне всё равно.

Потому что без него оказалось хуже.

Намного хуже, чем я ожидала.

— Артём…

Он сразу поднял взгляд.

И внутри всё снова дрогнуло.

Потому что несмотря на холодную дистанцию, он всё ещё реагировал на меня мгновенно.

Всегда.

— Что? — тихо спросил он.

Я открыла рот.

И замолчала.

Потому что страшно.

Потому что если сейчас признаюсь — назад дороги уже не будет.

Он долго смотрел на меня.

А потом вдруг горько усмехнулся.

— Не надо, Лен.

Сердце сжалось.

— Что «не надо»?

— Говорить что-то из жалости.

Я резко шагнула ближе.

— Это не жалость.

Он впервые за разговор посмотрел прямо мне в глаза.

По-настоящему.

И у меня дыхание сбилось.

Господи.

Я уже забыла, насколько тяжело выдерживать этот взгляд.

— Тогда что? — хрипло спросил он.

Правда.

Это была просто ужасная, голая правда.

Я скучала.

Я думала о нём постоянно.

Я ловила себя на том, что хочу написать.

Что хочу снова услышать его смех.

Почувствовать руки.

Увидеть, как темнеют его глаза, когда он смотрит на меня слишком долго.

И ещё страшнее было понимать:мне мало.

Мне уже мало просто его внимания.

Мне нужен был сам Артём.

Целиком.

— Без тебя плохо, — еле слышно сказала я.

Он замер.

Просто замер.

Будто перестал дышать.

А я почувствовала, как внутри всё переворачивается от собственной честности.

Господи.

Я реально это сказала.

Артём долго смотрел на меня.

Слишком долго.

И я видела, как медленно трещит его холодная дистанция.

Как снова темнеет взгляд.

Как возвращается то напряжение между нами, которое невозможно контролировать.

— Лен… — хрипло выдохнул он.

Я нервно усмехнулась.

Глаза уже щипало.

— Я пыталась сделать правильно.

— Знаю.

— Правда пыталась.

Он вдруг шагнул ближе.

Медленно.

Осторожно.

Будто всё ещё боялся спугнуть меня.

— Тогда почему сейчас выглядишь так, будто сама себя мучаешь?

Потому что так и было.

Я столько лет жила разумом, что совсем забыла, как это — чувствовать что-то настолько сильно.

А рядом с ним всё было слишком.

Слишком ярко.

Слишком больно.

Слишком хорошо.

— Я испугалась, — честно призналась я.

Он кивнул.

Без насмешки.

Без упрёка.

Просто понял.

И от этого внутри снова всё дрогнуло.

— Чего именно?

Я посмотрела ему прямо в глаза.

И впервые ответила абсолютно честно:

— Того, насколько ты стал мне нужен.

Тишина ударила по нервам.

А потом Артём вдруг прикрыл глаза и тихо выдохнул.

Будто именно эти слова ждал всё это время.

Когда он снова посмотрел на меня, в его взгляде уже не осталось холода.

Вообще.

Только эмоции.

Слишком много эмоций.

— Господи, Лен… — хрипло сказал он. — Ты даже не представляешь, что сейчас со мной делаешь.

Сердце сорвалось вниз.

Потому что со мной происходило то же самое.

Он медленно поднял руку.

Замер в нескольких сантиметрах от моего лица.

Опять оставляя выбор мне.

Всегда оставляя.

И именно это ломало сильнее всего.

Я сама прижалась щекой к его ладони.

Совсем чуть-чуть.

Но Артём прикрыл глаза так, будто это прикосновение для него значило слишком много.

Господи.

Как мы вообще дошли до такого?

— Я скучал, — тихо признался он.

И всё.

Этого хватило.

Потому что внутри меня в ту же секунду что-то окончательно капитулировало.

Глава 23

После разговора возле преподавательской всё снова стало слишком живым.

Слишком острым.

Слишком опасным.

Артём больше не держал дистанцию.

Не прятал взгляд.

Не делал вид, что между нами ничего нет.

И, Господи…

Это было прекрасно.

И ужасно одновременно.

Потому что вместе с теплом вернулся страх.

Раньше мне казалось, что самое сложное — признаться себе в чувствах.

Оказалось, нет.

Самое сложное — понимать, что эти чувства начинают замечать другие.

Я почувствовала это утром в понедельник.

Сначала — мелочи.

Слишком внимательные взгляды студентов.

Улыбки девочек с последних рядов.

Шепотки, которые резко затихали, когда я проходила мимо.

А потом на паре Артём поднял руку, чтобы ответить на вопрос, и я поймала себя на том, что смотрю на него слишком долго.

Непозволительно долго.

И аудитория это увидела.

Я поняла сразу.

По тому, как переглянулись две студентки у окна.

По тихому смешку с задних парт.

По собственной вспыхнувшей коже.

Чёрт.

— Елена Сергеевна? — спокойно позвал Артём.

Я моргнула.

Господи.

Я реально зависла, глядя на него.

— Да… да, говорите.

Его взгляд стал мягче.

Совсем чуть-чуть.

Но этого хватило.

— Я сказал, что в этой модели не учитывается фактор потребительского поведения.

Я нервно кивнула.

— Верно.

И быстро отвернулась к доске, чувствуя, как сердце начинает колотиться быстрее.

Потому что проблема была не в студентах.