Сердце оборвалось.

Совсем.

Я почувствовала, как холодеют пальцы.

— Что?..

Он спокойно выдержал мой взгляд.

Хотя в глазах у него всё равно была боль.

Живая.

Глубокая.

— Я не буду бегать за тобой, пока ты снова и снова выбираешь страх.

Господи.

Нет.

Только не это.

Я вдруг поняла, что всё это время была уверена:Артём всё равно вернётся.

Всё равно будет бороться.

Смотреть так, будто я целый мир.

А сейчас передо мной стоял мужчина, который устал стучаться в закрытую дверь.

И от этого стало по-настоящему страшно.

— Тогда зачем ты пришёл? — тихо спросила я.

Он достал из кармана папку и положил на стол.

Я нахмурилась.

— Что это?

— Документы на перевод.

У меня перестало биться сердце.

— Что?..

— Я перевожусь на другой поток.

Мир качнулся.

Нет.

Нет-нет-нет.

— Зачем?

Хотя я уже знала ответ.

Конечно знала.

Он смотрел спокойно.

Слишком спокойно.

— Чтобы тебя больше не трогали.

Глаза мгновенно защипало.

Господи.

Он…

Он сделал это ради меня.

Не устроил скандал.

Не начал бороться с деканом.

Не требовал выбрать его.

Он просто молча решил проблему.

Как мужчина.

И именно это сломало меня окончательно.

— Артём…

Голос сорвался.

Я прижала ладонь к губам, потому что иначе разрыдалась бы прямо перед ним.

Он сделал шаг ближе.

И в глазах впервые за весь разговор появилось что-то мягкое.

Очень.

— Эй.

Я покачала головой.

— Зачем ты это сделал?..

Он долго смотрел на меня.

А потом тихо ответил:

— Потому что люблю тебя не только тогда, когда мне удобно.

Слёзы всё-таки сорвались.

Горячие.

Беспомощные.

Боже.

Ну почему он опять делает только хуже?

Почему рядом с ним любовь выглядит не как красивые слова, а как поступки, от которых сердце рвётся на части?

— Ты не должен был…

— Должен.

Он подошёл совсем близко.

Но не коснулся.

Опять оставляя мне пространство.

Выбор.

Всегда этот чёртов выбор.

— Ты боялась, что я сломаю тебе жизнь, Лен.Я не хочу быть человеком, рядом с которым тебе страшно.

Я закрыла глаза.

Потому что больше не могла выдерживать его голос.

Его спокойствие.

Его взрослость.

Господи.

Он действительно перестал быть тем наглым мальчишкой из поезда.

Теперь передо мной стоял мужчина, который любил так, что был готов отойти сам — лишь бы мне стало легче.

И именно это оказалось самым невыносимым.

— Мне не легче, — прошептала я.

Он замер.

Я открыла глаза.

И увидела, как в его взгляде что-то дрогнуло.

Сильно.

— Что?

Я нервно выдохнула.

— Без тебя мне не легче.

Тишина.

Только наше дыхание.

Только бешеное сердце у меня в груди.

— Лен…

— Я думала, если уйду первой — будет проще. Правильнее. Взрослее.А в итоге просто каждый день разваливаюсь без тебя.

Голос дрожал.

Да и я вся дрожала.

Потому что это была самая честная правда за долгое время.

Артём смотрел так внимательно, будто боялся пропустить хоть слово.

— Тогда почему ты всё ещё меня отпускаешь?

Я судорожно вдохнула.

Потому что…

Потому что страшно.

До сих пор страшно.

Но впервые за всё это время страх начал проигрывать любви.

И именно это пугало сильнее всего.

Я сделала шаг к нему сама.

Совсем маленький.

Но Артём сразу напрягся.

Будто держался из последних сил.

— Я не знаю, как правильно, — шёпотом призналась я.

Он прикрыл глаза на секунду.

А потом тихо сказал:

— А я больше не хочу правильно.Я хочу тебя.По-настоящему. Без игр. Без побегов. Без этих бесконечных “нам нельзя”.

Сердце сорвалось вниз.

Потому что в этот момент он не уговаривал.

Не добивался.

Он просто говорил правду.

Как мужчина, который знает цену своим чувствам.

Я смотрела на него — уставшего, взрослого, слишком серьёзного — и вдруг поняла одну страшную вещь.

Я больше не боюсь, что он однажды повзрослеет.

Потому что он уже вырос.

И, кажется, вырос именно рядом со мной.

Глава 32

Я поняла это не сразу.

Не в момент, когда декан положил передо мной фотографию.

Не тогда, когда сказала Артёму:«Нам нужно расстаться».

И даже не в те ночи, когда лежала без сна, сжимая телефон и запрещая себе написать ему.

Настоящая правда пришла позже.

Тихо.

Почти случайно.

Как всегда приходит самое важное.

В пятницу вечером я сидела одна в пустой квартире и перебирала бумаги, которые давно нужно было проверить.

Дождь стучал по окнам.

На кухне остывал чай.

Телевизор что-то бормотал фоном просто потому, что тишина стала невыносимой.

И вдруг я поймала себя на странной мысли.

Если бы завтра кто-то сказал:«Проблем больше нет. Никто вас не осудит. Работу ты не потеряешь. Слухи исчезнут. Вы можете быть вместе спокойно»…

Что бы я сделала?

Сердце дрогнуло мгновенно.

Потому что ответ пришёл слишком быстро.

Я бы всё равно боялась.

Я медленно опустила ручку на стол.

И впервые за долгое время честно посмотрела на собственный страх.

Господи.

Дело было не в декане.

Не в университете.

Не в сплетнях.

Это всё было лишь удобным оправданием.

Настоящая проблема сидела глубже.

Во мне.

Я боялась не осуждения.

Я боялась счастья.

Потому что счастье — это всегда риск.

Особенно после боли.

После Андрея я научилась жить осторожно.

Безопасно.

Не слишком громко любить.

Не слишком сильно привязываться.

Не ждать слишком многого.

Потому что если не надеешься по-настоящему — потом не так больно падать.

А Артём…

Этот невозможный мужчина разрушил всё, что я так долго строила вокруг себя.

Он смотрел так, будто я красивая.

Даже когда я сама чувствовала себя сломанной.

Он любил так, будто разница в возрасте — просто цифры, а не приговор.

Он был рядом не только в лёгкости.

В страхе тоже.

И именно это оказалось самым опасным.

Потому что рядом с ним я снова начала мечтать.

О будущем.

О доме.

О мужчине, который приходит вечером и первым делом спрашивает:«Ты ела?»

О том, что меня можно любить долго.

Не временно.

Не пока удобно.

А по-настоящему.

И вот этого я боялась до ужаса.

Не потерять работу.

А поверить, что достойна такого счастья.

Я резко закрыла лицо руками.

Господи…

Какая же я дура.

Столько времени я убеждала себя, что поступаю правильно.

Что защищаю нас.

Что взрослая.

Разумная.

А на самом деле просто опять убегала первой.

Пока меня не бросили.

Пока не стало слишком больно.

Телефон рядом тихо завибрировал.

Сердце дёрнулось автоматически.

Хотя я уже знала: не он.

Артём больше не писал.

После разговора в кабинете что-то изменилось.

Он всё ещё любил меня — я это чувствовала.

Но перестал ломиться в закрытую дверь.

И от этого становилось страшнее с каждым днём.

На экране высветилось сообщение от Кати:

«Ты живая?»

Я горько усмехнулась.

Хороший вопрос.

Очень.

Потому что последние недели я будто существовала наполовину.

Одной частью хотела к нему.

Второй — продолжала бояться.

Я долго смотрела на экран.

А потом вдруг написала:

«Кажется, я сама всё испортила».

Ответ пришёл почти сразу.

«Наконец-то».

Я фыркнула сквозь слёзы.

Типичная Катя.

Следующее сообщение появилось через секунду:

«Ленка. Тебя не пугает, что он младше. Тебя пугает, что рядом с ним ты счастлива сильнее, чем когда-либо была».