А хуже всего — Артём.

Если это выйдет наружу, его тоже заденет.

Марина Викторовна наконец тихо сказала:

— Лена… скажи честно. Между вами что-то есть?

И вот тут мне стало по-настоящему больно.

Потому что в её голосе не было осуждения.

Только тревога.

Я открыла рот.

И не смогла ответить.

Потому что ложь застряла в горле.

А правда была слишком опасной.

Этого молчания хватило.

Марина прикрыла глаза.

Декан медленно откинулся в кресле.

— Господи… — тихо выдохнул он.

У меня задрожали руки.

— Это не то, как выглядит.

Ложь.

Какая ужасная ложь.

Потому что всё выглядело ровно так.

Я влюбилась в собственного студента.

И теперь это могло разрушить нам обоим жизнь.

— Елена Сергеевна, — устало сказал декан, — вы взрослый человек. Вы должны понимать последствия.

Каждое слово било как пощёчина.

Потому что я понимала.

Всегда понимала.

И именно поэтому так долго сопротивлялась.

— Пока официальной жалобы нет, — продолжил он. — Но если информация пойдёт дальше…

Он не договорил.

Не нужно было.

Я и так всё поняла.

Марина Викторовна тихо спросила:

— Это серьёзно у вас?

Сердце сорвалось вниз.

Потому что да.

Да, чёрт возьми.

Слишком серьёзно.

Я не могла сказать:«Это ошибка».

Уже нет.

Не после того, как Артём смотрел на меня рядом со своей семьёй.

Не после того, как впервые за много лет я снова почувствовала себя живой.

Глаза защипало.

— Я не хотела, чтобы так вышло, — шёпотом сказала я.

Декан тяжело выдохнул.

— Вам нужно прекратить это. Немедленно.

И вот тут внутри что-то дрогнуло.

Потому что ещё неделю назад я бы кивнула.

Согласилась.

Убежала.

Но теперь…

Теперь мысль о том, чтобы потерять Артёма, ощущалась почти физической болью.

— Я…

Голос сорвался.

Господи.

Почему так трудно дышать?

— Мне нужно время, — еле слышно сказала я.

Декан посмотрел жёстче.

— У вас его нет.

После разговора я вышла из кабинета как в тумане.

Коридор качался перед глазами.

Люди проходили мимо.

Кто-то здоровался.

Я ничего не слышала.

Только одну мысль:всё.

Всё рушится.

Телефон в сумке завибрировал.

Сообщение от Артёма.

«Освободишься после пар?»

И у меня внутри что-то сломалось окончательно.

Потому что он писал так спокойно.

Так тепло.

Не зная, что наш мир уже начал трещать по швам.

Я прислонилась к стене и закрыла глаза.

Господи.

Как я теперь скажу ему, что оказалась права?

Что однажды наш «тайный роман» действительно стал проблемой.

Что страхи всё-таки догнали нас.

И самое ужасное заключалось в другом.

Несмотря на весь этот ужас…

Я всё равно не хотела от него уходить.

Глава 29

Правильные решения редко похожи на правильные.

Иногда они выглядят как предательство.

Как трусость.

Как нож, который ты сама держишь в руках, хотя режешь не только другого человека — себя тоже.

Я сидела в машине возле дома Артёма и смотрела на светящиеся окна.

Там, за одним из них, был он.

Мой мальчик.

Нет.

Мой мужчина.

Тот, кто ворвался в мою жизнь в ночном поезде, перевернул её, заставил снова смеяться, снова хотеть, снова верить, что во мне ещё есть не только усталость и здравый смысл.

И именно поэтому я должна была уйти.

Господи.

Как же больно.

Телефон лежал на пассажирском сиденье. Экран давно погас, но я всё равно помнила последнее сообщение Артёма наизусть.

«Я дома. Жду тебя. Только не исчезай, Лен».

Не исчезай.

А я приехала именно для этого.

Чтобы исчезнуть из его жизни раньше, чем нас обоих раздавят.

После разговора с деканом весь день прошёл как в тумане.

Я читала пары, отвечала на вопросы, подписывала ведомости, улыбалась студентам — и всё время внутри звучало одно:

«У вас нет времени».

У меня действительно не было времени.

Если слухи расползутся, пострадаю не только я. Пострадает Артём. Его репутация. Учёба. Семья. Алина, которая смотрела на меня так доверчиво, будто я уже своя.

Я не имела права разрушать его жизнь.

Даже если он сам готов был рисковать.

Особенно если он готов был рисковать.

Потому что любить — это не только брать его руку и прятаться от мира.

Иногда любить — это отпустить.

Даже если от этого хочется выть.

Я набрала его номер.

Он ответил почти сразу.

— Лен?

Господи.

Один его голос — и у меня уже дрожат руки.

— Ты можешь выйти?

Пауза.

Короткая.

Но я услышала, как он напрягся.

— Что случилось?

— Пожалуйста. Просто выйди.

Он молчал несколько секунд.

Потом тихо сказал:

— Сейчас.

Я смотрела на подъезд и пыталась дышать.

Вдох.

Выдох.

Соберись.

Ты взрослая.

Ты должна сделать правильно.

Дверь подъезда открылась через минуту.

Артём вышел без куртки, только в тёмной толстовке. Высокий, встревоженный, красивый до боли.

Увидел моё лицо — и сразу изменился.

Улыбка не появилась.

Он всё понял раньше, чем я сказала хоть слово.

Подошёл к машине, открыл пассажирскую дверь и сел рядом.

В салон ворвался холодный воздух.

А вместе с ним — он.

Его запах.

Его тепло.

Всё то, от чего внутри мгновенно захотелось забыть про декана, фото, слухи, карьеру, весь этот проклятый мир.

Просто уткнуться в него и сказать:«Забери меня отсюда».

Но я не сказала.

— Лен, — тихо произнёс он. — Что произошло?

Я сжала руль так сильно, что заболели пальцы.

— Декан видел фото.

Артём замер.

— Какое фото?

— Где мы возле университета. Когда ты держал меня за руку.

В салоне стало очень тихо.

Очень.

Он медленно выдохнул.

— Кто прислал?

— Анонимно.

— Андрей?

Я закрыла глаза.

Я тоже думала об этом.

Слишком похоже.

Слишком удобно.

Слишком жестоко.

— Не знаю.

— Я узнаю.

— Нет.

Он резко повернулся ко мне.

— Что значит «нет»?

— Это уже не важно.

— Не важно? Лен, кто-то пытается тебя сломать.

— Нас, Артём. Не меня. Нас.

Он замолчал.

И в этой тишине стало слышно, как я дышу.

Неровно.

Почти болезненно.

— Что сказал декан? — спросил он глухо.

— Что если это пойдёт дальше, будет скандал.

— И?

— И что я должна прекратить это немедленно.

Артём отвернулся к окну.

Я видела, как напряглась его челюсть.

Как сжались пальцы.

Как он пытается удержаться.

— Он не имеет права лезть в твою личную жизнь.

— Имеет, если моя личная жизнь — мой студент.

Он резко посмотрел на меня.

— Не начинай.

— Артём…

— Нет. Не начинай говорить так, будто мы сделали что-то грязное.

Глаза защипало.

Потому что для меня это никогда не было грязным.

Никогда.

Это было самое чистое, что случилось со мной за много лет.

И именно поэтому сейчас так больно.

— Я не считаю нас грязью, — прошептала я.

— Тогда что?

Я медленно повернулась к нему.

И увидела его глаза.

Тёмные.

Испуганные.

Да, испуганные.

Мой сильный, наглый, невозможный Артём впервые смотрел так, будто боялся услышать мои следующие слова.

И я почти сломалась.

Почти.

— Нам нужно расстаться.

Тишина после этих слов была страшнее крика.

Артём смотрел на меня так, будто я ударила его.

Не по лицу.

Глубже.

Туда, где больнее.

— Нет, — сказал он тихо.

Одно слово.

Хриплое.

Жёсткое.

— Артём…

— Нет.

— Пожалуйста, выслушай.

— Я уже слышал это, Лен.«Это ошибка».«Нам нельзя».«Я старше».«Ты мой студент».Сколько ещё раз ты будешь убегать?