Потому что увидела нас.

Меня — красную, злую и растрёпанную внутри.

И Артёма, стоящего слишком близко.

Очень.

Неприлично.

Повисла пауза.

Гробовая.

А потом Марина медленно подняла брови.

— Я, пожалуй… позже зайду.

И исчезла обратно за дверью.

Я закрыла глаза.

Всё.

Это конец.

Меня либо уволят, либо я сама умру от нервного срыва.

Артём тихо рассмеялся рядом.

И этот невозможный мужчина вдруг шепнул мне на ухо:

— Кажется, тётя действительно начала переживать.

Глава 7

После второй пары я была выжата настолько, будто разгружала вагоны, а не читала лекцию.

Артём не просто сводил меня с ума — он делал это с каким-то изощрённым удовольствием.

Каждый его взгляд.

Каждая усмешка.

Каждый невинный вопрос, заданный таким тоном, что у меня подкашивались ноги.

И хуже всего — никто, кроме меня, не понимал двойного смысла.

— Елена Сергеевна, — лениво протянул он с первой парты, пока я объясняла тему. — А если риски слишком высокие, но результат того стоит?

По аудитории прошёл обычный студенческий смешок.

А у меня сердце ухнуло вниз.

Потому что смотрел он при этом не в тетрадь.

На меня.

Прямо мне в глаза.

Нагло.

Медленно.

Будто напоминал:«Мы сейчас вообще не про экономику говорим».

Я сжала маркер сильнее.

— Тогда человек должен включить голову, а не эмоции.

Уголок его губ дёрнулся.

— А если эмоции сильнее?

Господи.

Да он издевается.

— Тогда последствия будут неприятными, — холодно ответила я.

— Но запоминающимися, — тихо добавил он.

И снова этот взгляд.

У меня внутри всё вспыхнуло.

Потому что перед глазами мгновенно возникла ночь в поезде.

Тамбура.

Его руки на моей талии.

Его голос возле губ.

«Скажи мне остановиться, Лен».

Я резко отвернулась к доске.

Дыши.

Просто дыши.

— Продолжаем тему, — слишком быстро сказала я.

— А можно ещё вопрос? — снова раздался его голос.

Я медленно закрыла глаза.

Студенты уже начинали хихикать.

Им казалось, что новенький просто любит троллить преподавателя.

Если бы они знали.

— Последний, Артём.

— Обещаю.

Он откинулся на спинку стула и посмотрел на меня с таким откровенным удовольствием, что у меня вспыхнули щёки.

— А бывает так, что человек делает вид, будто ему всё равно… хотя на самом деле нет?

В аудитории кто-то тихо присвистнул.

— О-о-о, это уже психология пошла…

— Брат, тебя бросили?

Смех прокатился по рядам.

А я стояла возле доски и буквально чувствовала, как плавится моя выдержка.

Потому что этот невозможный мальчишка сейчас открыто флиртовал со мной посреди пары.

И ему это нравилось.

Очень.

— Артём, — максимально спокойно произнесла я, — если вас настолько интересуют отношения, советую записаться к психологу, а не мешать лекции.

Он усмехнулся.

— То есть ответа не будет?

— Не будет.

— Жаль.

И опять эта улыбка.

Та самая.

От которой ночью у меня дрожали колени.

Я ненавидела его за то, как сильно реагировала.

Пара закончилась мучительно медленно.

Я едва дождалась звонка.

— На сегодня всё, — быстро сказала я, закрывая ноутбук. — Домашнее задание в электронном журнале.

Студенты шумно начали собираться.

Я облегчённо выдохнула.

Сейчас он уйдёт.

Пожалуйста.

Пусть просто уйдёт.

Но когда аудитория почти опустела, я подняла голову — и сердце снова сорвалось вниз.

Артём сидел на месте.

Спокойно.

Расслабленно.

И даже не думал уходить.

Господи.

— У вас какие-то проблемы? — холодно спросила я.

— Огромные.

Он медленно поднялся.

Высокий.

Слишком высокий.

И снова пошёл прямо ко мне.

У меня дыхание сбилось ещё до того, как он остановился рядом.

Непозволительно близко.

— Артём, выйдите из аудитории.

— Боишься оставаться со мной наедине?

— Я не боюсь тебя.

— Тогда почему у тебя голос дрожит?

Чёрт.

Я резко отвернулась к столу, делая вид, что собираю бумаги.

Потому что он опять был прав.

— Что тебе нужно?

Несколько секунд он молчал.

А потом неожиданно тихо сказал:

— Ты.

У меня внутри всё оборвалось.

Господи.

Нельзя.

Нельзя так говорить.

Не здесь.

Не мне.

Я медленно подняла на него взгляд.

И тут же пожалела.

Потому что Артём больше не улыбался.

Вообще.

Он смотрел слишком серьёзно.

Слишком по-взрослому.

И от этого становилось ещё опаснее.

— Послушай меня внимательно, — тихо сказала я. — То, что было в поезде, ничего не значит.

— Для тебя?

— Для нас обоих.

Он медленно шагнул ближе.

Я инстинктивно отступила назад — и почти сразу упёрлась поясницей в преподавательский стол.

Чёрт.

Артём заметил.

Конечно заметил.

Его взгляд потемнел.

— Тогда почему ты сейчас дышишь так, будто я уже тебя касаюсь?

У меня вспыхнуло всё внутри.

Потому что именно это я и чувствовала.

Его близость.

Тепло.

Запах.

Опасное мужское напряжение, от которого кружилась голова.

— Прекрати, — выдохнула я.

— Что именно?

— Всё это.

Он наклонился чуть ближе.

Теперь между нами оставались сантиметры.

Господи.

Я снова чувствовала себя так же, как ночью в тамбуре.

Только теперь было ещё хуже.

Потому что днём.

Потому что университет.

Потому что он — мой студент.

— Ты правда хочешь забыть ту ночь? — тихо спросил он.

Я сглотнула.

Перед глазами снова вспыхнули воспоминания.

Его руки.

Его голос.

То, как сильно мне хотелось его поцеловать.

— Да, — соврала я.

Он долго смотрел мне в глаза.

Слишком долго.

Будто видел ложь насквозь.

А потом вдруг очень медленно улыбнулся.

И тихо произнёс:

— Врёшь, Елена Сергеевна.

У меня сердце ударилось так сильно, что стало больно.

— Ты ничего обо мне не знаешь.

— Зато я знаю, как ты на меня смотришь.

Я попыталась отойти, но Артём вдруг упёрся ладонью в стол рядом со мной.

Не касаясь.

Не удерживая.

Но этого хватило, чтобы у меня окончательно сбилось дыхание.

— Артём…

— Скажи честно, — хрипло перебил он. — Ты хоть раз сегодня не вспоминала поезд?

Господи.

Да я ни о чём другом думать не могла.

И он это видел.

По глазам.

По дыханию.

По тому, как дрожали мои пальцы.

— Это ненормально, — тихо сказала я.

— Почему?

— Потому что ты мой студент!

Он несколько секунд молчал.

А потом спокойно ответил:

— Нет, Лен.Сначала я был мужчиной, который хотел тебя поцеловать.А уже потом стал твоим студентом.

И в этот момент у меня окончательно перестало получаться дышать нормально.

Глава 8

Я совершила главную ошибку любой женщины.

Рассказала всё подруге.

Нет, серьёзно.

Если вам за тридцать и вы случайно начали сходить с ума по неприлично красивому студенту — молчите. Терпите. Идите к психологу. Напейтесь.

Но никогда.

Никогда.

Не рассказывайте всё лучшей подруге.

Потому что Катя теперь жила этой историей больше, чем собственной жизнью.

— Нет, подожди, — она схватила меня за локоть прямо возле кофейни. — То есть он реально написал тебе ночью?

— Да.

— И смотрел как маньяк?

— Катя…

— И чуть не поцеловал тебя в тамбуре?!

Я прикрыла глаза.

Господи.

— Не так громко.

Подруга театрально огляделась.

— А что? Вдруг он где-то рядом. Я хочу увидеть этого героя-любовника.

— Он не герой-любовник.