Он вдруг очень грустно улыбнулся.

— А ты не можешь продолжать делать вид, что тебе всё равно.

Тишина ударила по нервам.

Потому что он снова сказал правду.

Я смотрела на него и понимала:если сейчас промолчу — потеряю его окончательно.

Не из-за декана.

Не из-за возраста.

Из-за собственной трусости.

Артём медленно выдохнул.

— Я не хочу уезжать, Лен.

Сердце сжалось так сильно, что стало физически больно.

— Тогда зачем?..

Он посмотрел прямо мне в глаза.

И тихо сказал:

— Потому что это единственный способ быть с тобой и не разрушить тебе жизнь.

Слёзы сорвались мгновенно.

Горячие.

Беспомощные.

Я закрыла лицо ладонями.

Господи.

Как же сильно я его люблю.

И как долго пыталась сделать вид, что могу без него.

Артём сразу подошёл ближе.

Осторожно коснулся моих рук.

— Эй…

Я покачала головой.

— Нет. Не трогай. Иначе я вообще не выдержу.

Он замер.

И в этом коротком движении было столько боли, что меня окончательно сломало.

Я сама шагнула к нему.

Прижалась лбом к его груди.

И всхлипнула.

По-настоящему.

Как давно уже не плакала.

— Я устала бояться, — прошептала я.

Его руки осторожно сомкнулись у меня на спине.

Тёплые.

Родные.

— Тогда не бойся одна.

И всё.

Вот после этих слов я окончательно поняла:

каким бы сложным ни было будущее — без него я больше не хочу.

Глава 34

Мы сидели в его машине уже минут двадцать.

И всё это время молчали.

После того как я расплакалась у него на груди прямо в коридоре университета, Артём молча вывел меня на улицу, усадил в машину, включил печку и только сейчас впервые посмотрел нормально.

По-настоящему.

Без споров.

Без попытки переубедить.

Просто внимательно.

Так смотрят на человека, которого боятся снова сломать.

За окном медленно падал снег.

Крупный.

Мокрый.

Он таял на лобовом стекле прозрачными каплями, а у меня внутри впервые за долгое время не было желания убежать.

Только страшная, болезненная честность.

Артём сидел вполоборота ко мне, опираясь локтем о руль.

Уставший.

Красивый до невозможности.

И такой родной, что от одной этой мысли начинало щемить сердце.

— Ты правда перевёлся бы? — тихо спросила я.

Он даже не задумался.

— Да.

Господи.

Вот так просто.

Без пафоса.

Без:«смотри, что я ради тебя делаю».

Просто:«да».

Я нервно усмехнулась.

— Ты ненормальный.

Уголок его губ едва заметно дрогнул.

— Ты уже говорила.

Тишина снова стала мягкой.

Не тяжёлой, как раньше.

А осторожной.

Будто мы оба понимали:сейчас будет что-то важное.

Очень.

Я медленно выдохнула.

— Я всё испортила, да?

Он долго смотрел на меня.

Потом тихо сказал:

— Нет.Ты испугалась.

Сердце болезненно дрогнуло.

Потому что он снова не обвинял.

Ни разу.

Даже после всего.

— Артём…

— Лен, послушай.Я не злюсь, что тебе страшно. Правда.Я просто устал бороться с этим вместо тебя.

Глаза снова защипало.

Потому что это было честно.

Очень.

Я всё время ждала, что он спасёт меня от моих страхов.

Докажет.

Убедит.

Переломит.

А должна была сама решить:готова ли я рискнуть ради любви.

— Я не умею так, как ты, — шёпотом сказала я.

— Как?

— Верить.

Он тихо выдохнул.

Отвернулся к окну на несколько секунд.

А потом вдруг очень спокойно спросил:

— А Андрей тебя вообще любил?

Вопрос ударил неожиданно.

Я замерла.

Сердце неприятно сжалось.

— Когда-то — наверное, да.

— А потом?

Я долго молчала.

Потому что впервые пыталась ответить честно.

Не красиво.

Не привычно.

Правдой.

— Потом я всё время чувствовала, что должна соответствовать. Быть удобной. Спокойной. Не слишком эмоциональной. Не слишком сложной. Не стареть. Не уставать. Не требовать слишком много любви.

Голос дрогнул.

Потому что, Господи…

Я только сейчас поняла, насколько одинокой была в том браке.

Артём слушал молча.

Очень внимательно.

— И когда он ушёл… — тихо продолжила я, — знаешь, что было самым страшным?

— Что?

Я горько усмехнулась.

— Что часть меня вообще не удивилась.

Тишина.

Только шум печки.

Только снег за окном.

Я смотрела куда угодно, только не на него.

Потому что стыдно.

Ужасно стыдно признаваться мужчине, которого любишь, насколько сломанной ты иногда себя чувствуешь.

— Лен.

Я подняла взгляд.

Он смотрел так мягко, что у меня снова защемило под рёбрами.

— Ты не обязана всё время заслуживать любовь.

И всё.

После этой фразы внутри что-то дрогнуло окончательно.

Потому что…

Потому что я действительно всю жизнь пыталась заслужить.

Быть достаточно хорошей.

Достаточно красивой.

Достаточно молодой.

Достаточно удобной, чтобы меня не оставили.

А рядом с Артёмом впервые столкнулась с чем-то другим.

Он просто любил.

Не за что-то.

А меня.

— Я боюсь, что однажды ты посмотришь на меня иначе, — очень тихо призналась я.

Он нахмурился.

— Как?

— Как на женщину, которая стареет рядом с тобой.

Сказала — и сразу захотелось исчезнуть.

Господи.

Как можно вообще произносить такое вслух?

Но Артём не рассмеялся.

Не закатил глаза.

Не сказал:«Не придумывай».

Он смотрел серьёзно.

Очень.

— А ты знаешь, чего боюсь я?

Я моргнула.

— Чего?

Он медленно провёл ладонью по лицу.

Усталый жест.

— Что ты однажды решишь, будто без меня тебе будет спокойнее.

Сердце сжалось.

Больно.

Потому что я уже почти сделала это.

— Артём…

— Нет, правда.Ты говоришь про возраст, про будущее, про общество…А я всё это время боюсь другого.

Он наклонился чуть ближе.

И голос стал совсем тихим.

— Что ты настолько привыкла быть одна, что в какой-то момент выберешь одиночество вместо нас.

У меня задрожали губы.

Господи.

Ну почему он всегда попадает прямо туда, где больнее всего?

Потому что да.

Я действительно привыкла быть одна.

Не зависеть.

Не растворяться.

Не доверять своё счастье другому человеку.

А потом появился он.

И всё разрушил.

Своими руками.

Своей заботой.

Своим:«Ты ела?»

Своим:«Не бойся одна».

Своей любовью, от которой больше невозможно было прятаться.

Я медленно потянулась к нему сама.

Взяла его за руку.

И почувствовала, как он сразу замер.

Будто до сих пор не был уверен, что я действительно останусь.

— Я не хочу одиночество, — шёпотом сказала я.

Он закрыл глаза на секунду.

Сильно сжал мои пальцы.

И у меня сердце сжалось от того, сколько эмоций было в этом простом движении.

— Тогда чего ты хочешь, Лен?

Вот он.

Самый страшный вопрос.

Не про страх.

Не про возраст.

Не про декана.

А про желание.

Про правду.

Я смотрела на наши переплетённые пальцы и впервые за долгое время не пыталась придумать «правильный» ответ.

Просто сказала честно:

— Я хочу просыпаться рядом с тобой и не бояться, что это закончится.

Артём резко выдохнул.

Будто эти слова ударили по нему физически.

Я подняла взгляд.

И чуть не задохнулась.

Потому что он смотрел так…

Господи.

Так смотрят только на любимую женщину.

По-настоящему любимую.

— Ты даже не представляешь, что сейчас со мной делаешь, — хрипло сказал он.

Сердце сорвалось вниз.

Я нервно улыбнулась сквозь слёзы.

— Представляю.Примерно то же самое ты делаешь со мной с первой встречи в поезде.