— Лен… — хрипло выдохнул он.

Я сама не поняла, в какой момент подалась навстречу.

Совсем чуть-чуть.

Но этого хватило.

Он замер на секунду.

Будто давая последний шанс передумать.

А потом его губы коснулись моих.

И мир исчез.

Господи.

Первое прикосновение было почти невесомым.

Осторожным.

Нежным до боли.

Будто он целовал меня не потому, что хотел победить.

А потому что слишком долго сдерживался.

У меня внутри всё взорвалось.

Сердце.Дыхание.Мысли.

Я вцепилась пальцами в его пальто, потому что ноги вдруг стали ватными.

Боже.

Как можно целоваться так…

Так правильно?

Артём тихо выдохнул мне в губы, и от этого звука по коже побежали мурашки.

Он целовал медленно.

Словно пробовал меня на вкус.

Словно хотел запомнить каждую секунду.

И именно эта неторопливость сводила с ума сильнее всего.

Потому что в ней не было игры.

Только чувства.

Настоящие.

Живые.

Я сама потянулась ближе прежде, чем успела испугаться этого.

И Артём будто сорвался.

Одна рука скользнула на мою талию, прижимая к себе.

Тепло его тела ударило по нервам так сильно, что у меня вырвался тихий вдох прямо ему в губы.

Господи.

Он был таким тёплым.

Таким мужским.

Таким… моим в этот момент.

Поцелуй стал глубже.

Жаднее.

Но всё равно удивительно бережным.

И это было невозможно выдержать.

Я чувствовала его дыхание.

Сердце под ладонью.

То, как напряжены его пальцы на моей спине — будто он держится из последних сил.

Как и я.

Потому что внутри уже не осталось ничего разумного.

Только он.

Его губы.

Его руки.

Его тихий хриплый выдох, от которого дрожали колени.

Когда Артём медленно отстранился, я ещё несколько секунд не могла открыть глаза.

Просто стояла, вцепившись в его пальто и пытаясь вспомнить, как дышать.

Господи.

Мы реально это сделали.

Я поцеловала своего студента.

Нет.

Не так.

Я поцеловала мужчину, в которого, кажется, уже начала влюбляться.

И это было страшнее.

Очень.

— Лен… — тихо позвал он.

Я медленно подняла взгляд.

И чуть не задохнулась снова.

Потому что он смотрел на меня так, будто сам сейчас едва держится.

Глаза потемнели.

Дыхание сбилось.

А на губах всё ещё оставался вкус моего поцелуя.

Боже.

Я сейчас умру.

— Ну всё, — нервно прошептала я. — Это катастрофа.

Артём вдруг тихо рассмеялся.

Лбом прислонился к моему.

И хрипло сказал:

— Нет.Катастрофа — это то, что я теперь не смогу перестать тебя целовать.

Глава 20

После поцелуя я не спала почти всю ночь.

Потому что невозможно спать, когда внутри тебя будто взорвали целую жизнь.

Я лежала в темноте, смотрела в потолок и всё ещё чувствовала его губы.

Господи.

Этот поцелуй был слишком.

Слишком настоящий.

Слишком нужный.

Слишком… правильный.

И именно это пугало больше всего.

Если бы всё было просто физическим влечением — я бы справилась.

Списала бы на эмоции.

На кризис.

На внезапное помешательство женщины после развода.

Но проблема заключалась в другом.

Рядом с Артёмом мне было хорошо не только телом.

Рядом с ним оживало что-то внутри.

То, что я давно похоронила под работой, усталостью и привычкой быть сильной.

Он видел меня.

Настоящую.

И я начинала привыкать к этому.

А привыкать было нельзя.

Телефон на тумбочке снова загорелся.

03:17.

«Я сейчас как идиот улыбаюсь в потолок».

Я закрыла глаза.

Чёрт.

Следующее сообщение пришло почти сразу.

«И да.Это был лучший поцелуй в моей жизни».

Сердце болезненно дрогнуло.

Потому что у меня тоже.

Господи.

У меня тоже.

Я сжала телефон в пальцах и резко перевернулась на бок.

Нет.

Нет-нет-нет.

Нужно остановиться сейчас.

Пока не поздно.

Пока я ещё помню, кто я такая.

Преподаватель.

Взрослая женщина.

Человек, который должен думать головой.

А не плавиться от одного сообщения мужчины младше себя на десять лет.

Я не ответила.

И утром тоже.

Ни на одно.

Хотя Артём написал ещё трижды.

«Доброе утро, Лен».

«Ты живая?»

«Мне уже начинать переживать?»

Каждое сообщение било куда-то под рёбра.

Потому что внутри всё тянулось к нему.

Но страх оказался сильнее.

К университету я приехала в состоянии человека, который собирается собственноручно разрушить себе жизнь.

Потому что именно это я и собиралась сделать.

Разрушить.

Только не жизнь.

А нас.

Пока ещё не поздно.

Я вошла в аудиторию раньше студентов и долго стояла у окна, пытаясь успокоить дыхание.

Не думай о нём.

Не вспоминай вчера.

Не вспоминай, как он целовал тебя так, будто ты что-то драгоценное.

Дверь открылась.

И сердце сразу сорвалось вниз.

Артём.

Конечно.

Он вошёл первым.

Увидел меня — и улыбнулся мгновенно.

Тепло.

Мягко.

Так, как улыбаются человеку, о котором думали всю ночь.

И у меня внутри всё болезненно сжалось.

Господи.

Ну зачем ты такой?

— Доброе утро, — тихо сказал он.

Я отвела взгляд.

— Садись на место.

Улыбка медленно исчезла с его лица.

Он сразу почувствовал.

Конечно почувствовал.

— Лен…

— Елена Сергеевна, — резко поправила я.

Повисла тишина.

Тяжёлая.

Неприятная.

Я увидела, как меняется его взгляд.

Как появляется напряжение.

— Что случилось? — тихо спросил он.

Я стиснула пальцы.

Ну давай.

Скажи это.

Сейчас.

Пока ещё можешь.

— Ничего, — слишком быстро ответила я. — Просто вчерашнее было ошибкой.

И мир будто замер.

Артём смотрел на меня несколько секунд.

Молча.

Вообще без эмоций.

И это оказалось страшнее любой реакции.

— Ошибкой? — переспросил он очень спокойно.

Я кивнула, не поднимая глаз.

Потому что если посмотрю — не выдержу.

— Да.

Ложь.

Какая же это была чудовищная ложь.

Это был самый настоящий момент за последние годы моей жизни.

Но именно поэтому я сейчас убивала его своими руками.

— Почему? — спросил он.

Господи.

Не спрашивай.

Пожалуйста.

Не смотри на меня так.

— Потому что этого не должно было случиться.

— Не должно — или не хотелось?

Я резко выдохнула.

Потому что он опять бил прямо в сердце.

— Артём…

— Ответь честно.

Я подняла на него взгляд.

И чуть не сломалась прямо там.

Потому что в его глазах было всё.

Недоумение.

Боль.

И что-то ещё хуже — надежда, что я сейчас передумаю.

Господи.

Не смотри так.

Я не выдержу.

— Это ничего не меняет, — тихо сказала я. — Ты мой студент. Я старше тебя. У нас нет будущего. Вчера мы просто… увлеклись.

Он медленно качнул головой.

И впервые за всё время рядом с ним я почувствовала холод.

Настоящий.

— Не говори за меня, — тихо произнёс он.

У меня защипало глаза.

— Я пытаюсь быть взрослой.

— Нет, Лен.Ты пытаешься испугаться раньше, чем станет по-настоящему больно.

Сердце сорвалось вниз.

Потому что…

Потому что он был прав.

Я действительно убегала первой.

Как всегда.

Пока не привязалась окончательно.

Пока не стало поздно.

Пока ещё можно сделать вид, что ничего не произошло.

— Я не хочу всё испортить, — почти шёпотом сказала я.

Он горько усмехнулся.

— Поздно.Ты уже стала для меня важной.

У меня дрогнули губы.

Господи.

Ну зачем он говорит такие вещи?

Зачем делает только хуже?