И вдруг боковым зрением вижу мелькнувшую красную полосу. Поворачиваю голову — ещё одна. Мгновенно перехожу на энергетическое зрение — за забором, на улице находится четыре человека, и от них на крышу конюшни взвивается ещё одна красная полоса.

Кричу: — Тревога!!! — а сам бросаюсь в сторону конюшни. Вглядываюсь магическим зрением в людей на улице — незнакомые. Сейчас не до них: огонь на крыше что-то слишком быстро разгорается и горит каким-то беловатым светом. Слышно, как обеспокоенно ржут кони. Ужасаюсь: — Там же Ветер и вообще все кони Перловых. Подбегаю к дверце конюшни, ногой выбиваю деревянную щеколду. Заскакиваю внутрь, щёлкаю выключателем: быстро огонь разгорелся, с потолка падают какие-то горящие капли, вверху клубится и потрескивает огонь. Поднимаю поперечную балку, закрывающую ворота, пихаю их наружу, а балку отбрасываю в сторону и начинаю метаться между стойлами коней, открывая их… Вот умные животные — кони. Ничего объяснять не нужно — сразу, без паники, бросаются на выход. Четвёртый загон — с Ветром. Он немного всхрапнул, приветствуя меня, но по моей команде: — На выход! — резво выскочил из стойла и бросился к проёму ворот. Открываю ещё два загона, дальше в обратном порядке вторая сторона… Выбегаю сам.

Во дворе бедлам — из караулки выбегают охранники с огнетушителями и баграми, сбоку пытаются открыть вторые ворота конюшни. Лучше всех себя чувствуют кони — они сбились в кучу ближе к дому Перловых и с интересом наблюдают за происходящим. Кровля полыхает и тушить её не получается — огонь от воды только разгорается, а углекислотой на таком расстоянии не достать.

Энергетическим зрением убеждаюсь, что дорога рядом с конюшней пустая — метатели коктейлей Молотова уехали. Вдалеке слышен вой пожарной сирены. Охранники по-прежнему суетятся, но приближение пожарных успокаивает и их.

Геннадий Алексеевич пытается руководить тушением пожара, а Оксана Евгеньевна кормит лошадей хлебом, отламывая им большие куски от краюхи, и кони, видя спокойную хозяйку, совсем уже угомонились. В красной подсветке от пожара эта почти идиллическая картина воспринимается сюрреалистично. Вспоминаю строчки: «Коня на скаку остановит, в горящую избу войдёт».

Думаю: — А ведь доведись, Оксана Евгеньевна, с её-то характером, и не на такое способна!

Приближаюсь к коням. Ветер отделяется от общей массы. Лизнув мою щёку, кладёт голову мне на плечо и несколько раз всхрапывает. Вот умный ведь! Жаль, не говорит. Глажу его по холке: — Всё в порядке, Ветерок! Всё хорошо.

И я только сейчас понимаю, насколько близок был к тому, чтобы потерять своего верного Ветерка! И боль от потери Чета вновь подкатывает к горлу.

Владимир. Дом Перловых.

Я привык, что Виктор Дитерихс самостоятельно выполняет всю юридическую работу, касающуюся моих дел и собственности. И только в самых сложных случаях он обращался к отцу. Как сегодня — Геннадий Алексеевич предупредил, что они приедут к нам вдвоём. А это значит — что возникла какай-то проблема, требующая большого жизненного опыта и недюжинных знаний Михаила Генриховича.

То, что проблема окажется такой неожиданной и масштабной, я не ожидал.

Как только мы все разместились в гостиной, Михаил Генрихович ввёл меня в ступор: — Андрей, мы получили ответ от областного организационного комитета по проведению имперского триатлона. Твоя заявка на участие в соревнованиях отклонена. Причина — невыполнение одного из требований свода правил. Точнее — квалификация дворянина в магической силе должна быть не менее сорока единиц первого уровня. Этот свод правил — чуть ли не трёхтомник и мы даже не знали, что такое ограничение есть.

Я был ошарашен и переспросил: — Получается, я не могу участвовать в имперском триатлоне? Мне казалось, что всем дворянам можно. И простолюдинам тоже.

— Правила есть. Они давно, почти полвека, не менялись и все уже забыли, что подобные ограничения существуют. Но для дворян минимальный уровень силы, согласно правилам, был установлен в сорок единиц первого уровня. В своё время это сделали для того, чтобы подтолкнуть дворянство к работе по развитию магической силы с юных лет. И с той поры это требование так и осталось в своде по организации соревнований. Сейчас оно безнадёжно устарело — дворяне у нас все к шестнадцатилетию имеют уровень гораздо выше, так что на это никто внимания не обращал. И вроде как обсуждался вопрос, что для любых соревнований подобные ограничения надо снять — и по многим видам уже сняли. Но триатлон потому и называется «имперским», что положение о нём утверждает император, а в такие документы изменения быстро не внесёшь. Потребуются месяцы переписки и согласований…

Видя моё подавленное состояние, Дитерихс поднял руки: — Андрей, не расстраивайся, варианты есть. Самый простой: ты достиг шестнадцатилетия, и можешь быть признан полностью дееспособным — подашь заявление о снятии опекунства, соответственно, выйдешь из-под опеки и уже как простолюдин сможешь участвовать в триатлоне. Для простолюдинов никаких ограничений по магической силе не было изначально.

Владимир. Дом Перловых.

— В соответствии с регламентом проведения расследования, разрешите рассказать Вам, уважаемые господа, как идёт работа оперативно-следственной группы, — заместитель начальника отделения полиции нашего района лейтенант Павел Павлович Подчередниченко выдыхает и немного освежает рот свежезаваренным, но уже остывшим чаем.

— Наше отделение полиции расследует два преступления, — продолжает он, — произошедшие в декабре. Принято решение об их объединении в одно производство. Основанием для этого послужило то, что в обоих случаях преступниками применялось одно и тоже химическое вещество на основе напалма, точнее — супернапалм, отличающийся от обычной смеси добавлением щелочных металлов, что приводит к его самовоспламенению на открытом воздухе и невозможности тушения водой. Супернапалм является редким, и проведённая химическая экспертиза установила полную идентичность формул в обоих случаях.

При убийстве собаки это вещество было использовано для того, чтобы сжечь машину, на которой приехали четыре человека, убившие Чета. Пожар позволил им после совершения преступления замести следы. Во втором случае напалм применили, чтобы поджечь конюшню; а потом также, как и при первом преступлении, уничтожить автомобиль.

— Достаточно быстро было установлено, что Чет стал их жертвой не случайно. На него велась охота. Примерно на полчаса до прогулки Андрея Андреевича Первозванова, около вашего дома остановилась машина, из неё вышел мужчина в берцах, на обувь которого был нанесён ароматизатор, определяемый собакой, как принадлежащий женской особи. В этой ситуации Чет не мог противостоять инстинкту размножения и побежал по запаху. В парке, на поляне, его встретили четыре человека, у которых, как минимум, были железные прутья. Когда они убили собаку, они быстро покинули место преступления на своей машине, через несколько кварталов бросили своё транспортное средство и пересели в другое, в неустановленный нами автомобиль, и скрылись. Внутри брошенной машины была зажигательная смесь с таймером. Температура при воспламенении была столь сильной, что автомобиль буквально расплавился.

— Похожим образом преступники действовали и при поджоге конюшни. Они закинули на крышу несколько ёмкостей с супернапалмом, вызвавшими мгновенное воспламенение шифера и досок, а наличие снега на крыше способствовало увеличению площади пожара и его интенсивности. Свою машину они также сожгли.

— Мы продолжаем расследование. Ищем свидетелей, пытаемся отыскать схожий почерк у преступников в других регионах, проводим экспертизы.

Геннадий Алексеевич, Оксана Евгеньевна, мой главноуправляющий Александр Александрович Рябов, Михаил Генрихович и Виктор Дитерихсы внимательно ловят каждое слово полицейского. Как только ПалПалыч, как он просил к нему обращаться, откладывает папку в сторону, все начинают задавать ему уточняющие вопросы.