Берлин. Штаб Федеральной разведывательной службы.

Генерал Конрад Кинкель с интересом всматривался в лицо вошедшего офицера: капитан Иоганн Блюм был сыном его старого сослуживца, и он сейчас с интересом узнавал в молодом капитане знакомые черты.

— Проходите, присаживайтесь, капитан, — Конрад показал на стул на противоположной стороне стола. Едва капитан сел, Кинкель сразу же приступил к делу: — Вы направляетесь в инспекционную поездку в Скандинавию, где начинается массовое строительство военных баз и другой инфраструктуры. Точнее, пока работают топографы и геодезисты, идёт подготовка к развёртыванию работ. Мы на данном этапе отстаём по сравнению с Польшей и югом Европы, где землю выделили, прокладывают дороги и другие коммуникации, а в некоторых местах уже и здания возводить начали, ну и инженерные заграждения, конечно.

— Для этой контрольной миссии я выбрал Вас не случайно. Я разговаривал с Вашим отцом, Георг сказал, что я могу полностью Вам доверять и быть уверенным в Вашем правильном понимании долга перед Германией. Так вот: наше отставание в работах возникло не случайно — это результат усиленной деятельности на всех этажах государственной машины и военных штабов. И Ваша главная задача — не дать сократиться этому отставанию, а если появится возможность — то и немного увеличить его. На кону не просто судьба Германии, но и возможность для немецкой нации пережить приближающуюся войну. Я не помню, а я немало послужил в разведке, чтобы деньги лились таким потоком. Значит, в будущую войну вложились какие-то очень мощные структуры. Они запросто нагнули Англию, Францию и вообще всю западную Европу. Нас тоже впрягли и пинают, но не так, как англичан. Британцы главные — и это, в первую очередь, их война. Так что мы пока можем не суетиться. И имеем возможность всё делать качественно, основательно, и по-немецки не спеша. Думаю, судя по масштабам подготовки и объёме расходуемых средств, предъявить первые результаты потребуется через два года. Вот тогда мы их и предъявим. Но не раньше.

— И тогда к началу боевых действий Скандинавия будет не готова, и против русских заставят воевать поляков и южноевропейцев. Мы на первом этапе должны остаться в стороне. За последние две сотни лет все войны с русскими шли за наш счёт — именно мы несли главные потери, ещё одну такую войну мы просто не переживём. В этот раз всё должно быть по-другому: вначале влезут поляки, а когда русские увязнут в Польше, мы кинем в топку шведов, норвежцев и финнов

— А если не увязнут, а пройдут её? — Иоганн Блюм, внимательно слушавший генерала, решился задать вопрос во время паузы.

Генерал Кинкель отрицательно помотал головой: — Не могут не увязнуть. По всей Польше началось строительство: сплошные заграждения от границы, дальше, в полусотне километров от границы — бригадные базы, дальше тылы, ещё дальше — глубокие тылы. Пройти всё это при нынешних темпах и современном оружии — невероятно сложно. Но можно. Плюс Южная Европа, которая тоже готовится и ударит вместе с Польшей. У русских однозначно на всех сил не хватит. И нам нужно затянуть вступление скандинавов в войну до тех пор, пока поляки основательно не попадут под раздачу. Кстати, они и сами, со своим гонором, всячески провоцируют русских и откровенно нарываются на силовой ответ. Необходимо будет только выбрать правильный момент для вступления в войну. И тогда удар в Скандинавии заставит русских если не перебрасывать туда войска из Польши, то, хотя бы, добиваться мира на западных границах. И мы им предложим хороший вариант раздела Польши — такой, какой будет наиболее реальным в тот момент.

— Построить можно что угодно, — снова засомневался капитан. — Где поляки возьмут армию, которая будет атаковать русских: все польские мужчины давно осели в Европе — сантехниками, электриками и стоматологами. У поляков нет такой армии, которую можно отправить на войну с русскими.

— Очень правильный вопрос, Иоганн, — довольно кивнул головой генерал. — он свидетельствует о твоём уме, и значит я правильно сделал, что прислушался к совету твоего отца и решил дать тебе это задание. Так вот — англичане наполнят окопы мигрантами. При всей моей ненависти к англичанам, не могу не отдать должное их сообразительности. В прошлые века они покупали дикарей за стеклянные бусы и зеркала. Теперь они даже этого не дают — формируемые части они называют «базами спецназа» и загоняют туда всех мигрантов в возрасте до шестидесяти лет. Типа — отслужите, вы же клялись в верности короне, когда присягу гражданина давали. И мигранты не просто окопы наполняют; англичане, по сути, зачистку городов у себя проводят — собирают мигрантов и отправляют их в Польшу. Рядом с базами строят гостиницы и жильё и туда приезжают жёны и дети. Пока о потоке говорить ещё рано, всё только-только начинается. Но через пять лет там будут небольшие городки, откуда этих мигрантов уже будет не выгнать. А если они захотят вернуться в Англию, им всегда можно указать, что у них есть безопасное место жительства в Польше. Но нас восточные земли Польши не интересуют — они будут проблемой русских или поляков, в зависимости от того, кому они достанутся по итогам войны. Нас интересуют запад Польши и её побережье — древние немецкие территории, незаконно отторгнутые у Рейха.

— Ещё вопросы есть? — с отеческой улыбкой спросил генерал.

Понимая, что аудиенция закончена, Иоганн Блюм резво вскочил, вытянулся по стойке смирно и щёлкнув каблуками бодро произнёс: — Никак нет!

— Хорошо! Направляйся в командировку. Уверен, ты справишься. За время твоего отсутствия я подготовлю и направлю представление на присвоение тебе «майора», — в скором будущем тебе придётся участвовать в совещаниях с полковниками и генералами, и капитан — не очень подходящее звание для равных бесед со старшими и высшими офицерами. Мы это исправим.

Закрытая зона за Уралом. Академия-2 (Орёл-42а).

Как только отец с Артуром вошли в экранированную комнату, отец, даже не сев за стол, повернулся к сыну и сказал: — У нас проблема с шариками. Может быть даже чрезвычайное происшествие…

Изумлённый Артур застыл…

Сев за стол, генерал Гефт махнул рукой сыну, показывая на стул: — Никто не понял, что произошло. Проблема возникла с теми восемью шариками, что были в отдельной коробке. Первые два шарика на днях были успешно разряжены заключённым и установлены на зарядку. Вчера один из заключенных израсходовал магическую силу, ему дали два очередных шарика из этой коробки, чтобы он от них зарядился. Но этого не произошло. Более того, оказалось, что он вообще лишился магической силы. Полностью, измерения ничего не фиксируют; хотя даже при полном расходовании человеком магической силы, приборы показывают её уровень. Ну, ты знаешь: растратив магическую энергию, человек некоторое время не может её применять, пока организм её не восполнит, но приборы магию в человеке при этом фиксируют, так сказать — потенциал. Но и это ещё не всё: больше десятка человек — офицер службы внешней разведки, двое солдат конвоя и несколько заключённых, находившихся поблизости, тоже полностью лишились магической силы. Я назначил комиссию и временно приостановил эксперименты с шариками. В Москве формируют свою комиссию, примерно через неделю будем ждать гостей. Чем закончится — не знаю. Ты через неделю полетишь в Москву, у Андрея начинается триатлон. Официальная версия: ты летишь, чтобы помочь с джигитовкой. Но на самом деле будешь обеспечивать его безопасность, сообщишь, если возникнут какие-то проблемы, и поможешь ему, если что. Про ситуацию с шариками ему ничего не говори, пусть соревнуется со спокойной душой. Я решу сам, когда ему сказать. Запомни, если в разговоре со мной я обращусь к тебе «Гефтыч», то это — знак опасности. Серьёзной опасности. Я арестовать себя не дам, и если что-то произойдёт, то забота о семье — на тебе. С Евичем я по засекреченной связи переговорил; он тоже готов: у него вообще — кольцо на пальце с какой-то инъекцией: крутнул и готово…