— Я из разговора с Перловым понял, что препятствий там больше нет? — уточнил князь.

— Перловым и Андрею принесли извинения, он допущен, — подтвердил Шестопалов. — Я понял так, что там ещё и вира будет.

Загородная усадьба Владимирского губернатора.

Вернувшись домой после торжественного ужина, Григорий Семёнович Волхонский, губернатор Владимирский и его сын — Ярослав Григорьевич, прошли в гостиную и Ярослав достал бутылку вина. Плеснув немного в бокалы, он один протянул отцу, и когда тот взял, слегка ударил своим и произнёс: — С орденом, папа! Дай Бог, не последний!

— Ты обратил внимание, — улыбнувшись, обратился к сыну Григорий Семёнович, — день в день указ издан. Ровно год как Протасовы и Саворняны примирились, и указ ровно в годовщину со дня соглашения подписан, а сегодня мне орден Дружбы вручили. Значит, кураторы наши в Москве свой хлеб не зря едят, мониторят обстановку в области и всё, что мы делаем, по полочкам и по папочкам раскладывают, бумажечку к бумажечке. И учитывают все наши хорошие дела, но и косяки тоже.

Отхлебнув глоток вина, губернатор продолжил: — А раз Самойловых не стало, то соломку в тлеющий конфликт между нашими знатными родами подбрасывать будет некому. И в связи с этим открывается очень хорошая перспектива по примирению родов по примеру Протасовых и Саворнянов. И чтобы этот процесс оседлать, в понедельник подготовь бумагу о создании в области комиссии по примирению с тобой во главе. Я подпишу, распоряжение оформим. Думаю, за год результат какой-то будет, а то и быстрее: у всех враждующих родов конфликты застарелые, примириться будут не против, вот и займёшься реализацией их чаяний. А по итогу минимум медаль Дружбы тебе, а то и орден третьей степени государь пожалует. Может и меня не забудет, и я первую степень ордена получу.

Ещё немного отхлебнув вина, Волхонский продолжил: — Для нас удачно получилось, что операция следственного комитета началась рано утром, а у имперской службы безопасности — к вечеру. Ну, мы сами были участниками событий, в эпицентре, можно сказать. И вот эти часы очень важную роль сыграли и в результате главный приз — граф Самойлов и его бумаги достался следакам, а не ИСБшникам. И нам это на руку сыграло. Основной резонанс как раз вокруг озера идёт, а это чисто криминальная история, нас не касающаяся. А вот если бы первыми были ИСБшники, то нам бы пришлось сложнее: всё-таки имперская служба безопасности наши кадры арестовывала. Хоть мы и не виноваты, но каждый бы норовил пнуть: куда губернатор смотрел? А то, что пинали бы нас те же, кто громче всех выступает за невмешательство в частную жизнь и стремится запретить «считать деньги в чужих карманах», их как-то не напрягает. Так-то у меня два министра слетели — спорта и промышленности, начальник секретариата и ещё три начальника отделов. Не знаю, думаю, в следственном комитете ещё должны дела на самойловских агентов быть, но они никогда ими с имперской безопасностью не поделятся. Конкуренция спецслужб, она штука жестокая.

— Пап, прикинь, — обратился Ярослав Григорьевич к отцу, — насколько всех, в том числе и имперскую безопасность, достал прокурор области, если они его основным виновником выставили: типа, проглядел, что у родственников фигурантов последние годы резко состояние росло.

— Ну, по факту это в налоговых отчётах заметно, — согласился отец. — Должны были его клерки с помощью всяких там алгоритмов увидеть, что дело не чистое. Но не думаю, что прокурор на того же министра спорта стал бы что-то копать — не дружили они, конечно, но любил наш прокурор почётным гостем на всяких там соревнованиях быть и медали чемпионам вешать. А после — и рюмочку-другую пропустить. А это уже неформальные отношения и под таких полудрузей прокуроры не копают. Вот и загремел он далеко отсюда, но в такой медвежий угол, где ни выслуги лет льготной, ни оклада повышенного.

— Но и для тебя в этой истории есть один очень суровый вывод, — обратился Григорий Семёнович к резко погрустневшему сыну. — Помнишь, я тебе говорил разобраться с волокитой в выделении участка под новый карьер для Первозванова? Ты нашему министру промышленности поверил, а на деле, навешал он тебе лапши, а сам, пользуясь бюрократическими уловками, так земли и не нарезал. А вот если бы ты за это дело взялся основательно — вполне бы мог разобраться в причинах такой проволочки. И всю эту самойловскую шайку-лейку засадили бы полгода назад. И с орденом бы ты сейчас ходил. А вывод такой: Ярослав, я тебя губернатором сделаю, не переживай — опыта ты поднабрался, аристократия тебя уважает, говорить научился. Но важно на этом посту удержаться, и серьёзных косяков у тебя быть не должно. Так-то государь, да продлятся годы его благословенного правления, к нашей семье хорошо относится, меня знает и ценит, область на хорошем счету. Назначит; я тебе связи свои московские передам; здесь тебя мои друзья поддержат. Но удержаться на вершине власти ты должен будешь сам. Несколько крупных скандалов, ухудшение обстановки в области, и задумается государь: а не пора ли Тяпкина-Ляпкина с губернатора снять, точнее повысить и на должность генерального инспектора назначать? А губернатором — кого-то другого? Так что имей в виду, сын: если я тебе что поручаю, это дело серьёзное и никто другой его не сделает. И относиться ты должен был к расследованию серьёзно. Иначе — быть тебе инспектором — чисто свадебным генералом на чужой свадьбе. И спать с невестой будет кто-то другой. Понимаешь же?

Ярослав Григорьевич энергично закивал…

Владимир. Гостиница «Золотое кольцо».

Генерал Гефт позвонил Геннадию Алексеевичу Перлову, когда уже выехал во Владимир из Москвы. Он сообщил о важном мероприятии и попросил собраться «ближний круг», но только знавших о моих способностях. Собраться мы, хоть и с трудом, успели — даже женщины, на удивление, почти уложились в отведённые сроки. Когда Николай Артурович вышел из машины, мы все опешили: он генерал! Тут же посыпались поздравления.

— Спасибо, спасибо, рад всех видеть, спасибо, приветствую, — Гефт тепло улыбался, было видно, что ему приятно. — Но я не за этим. У меня важное поручение.

Проходим толпой в конференц-зал гостиницы, Николай Артурович выводит меня на центр и начинает читать: — Указом его императорского величества Николая Петровича Романова за разработку теоретических основ нового направления в науке и создание опытных образцов, подтверждающих теорию и имеющих перспективы широкого применения, конструктор Андрей Андреевич Первозванов награждён орденом Труда.

Гефт достаёт большую красную коробку, из неё орден и прикрепляет мне на пиджак. Я в ступоре: за что? Всё, что я сделал — благодаря живущему внутри меня дару; но этот дар мне не принадлежит, я им просто пользуюсь. Ну, развиваю в меру сил и понимания… И всё, что удалось сделать — это «шарики», которые служба внешней разведки обозвала «Сферами оперативного восполнения и аккумуляции магии». Раздаются аплодисменты, удерживаю улыбку, кланяюсь.

Николай Артурович ловко открывает бутылку шампанского, наливает всем, в том числе и мне — так-то я теперь совершеннолетний и мне даже водку можно. Никто из знати слова не скажет. Точнее: не скажут, но придут к одному выводу из двух — либо Перловы меня неправильно воспитывали, либо наследственность у меня плохая. Но пить не запретят. Делаю глоток шампанского — с прошлого раза ничего не изменилось: та же кислятина. Но не отпить немного нельзя — орден вручили, все со мной чокаются и поздравляют.

Владимирская область. Деревня Первозваново. Дом Андрея Первозванова.

Мы с Анатолием Дмитриевичем Губкиным переносим коробки с шариками к входным дверям. Николай Артурович после вручения ордена поехал «поручкаться» с губернатором, а от него заедет ко мне для небольшого разговора, заодно и заберёт новые упаковки с заряженными шариками. Точнее, по СВРовскому наименованию это и не титановые шарики вовсе, а «Изделие СОВА-М».