То, что это измерители, я и сам понял, когда заключённые начали класть руку на панель: над ними зажглись не яркие красные полосы, а над парой человек, помимо этого, ещё и небольшие оранжевые полоски… вот почему так: они же все преступники, убийцы, а магическая сила у них есть? А я — ноль?

Контейнер летит, ударяется в деревянный щит, и я вижу, как и в прошлый раз, яркую магическую вспышку, возникающую при соприкосновении двух шариков. Картина в энергетическом зрении такая же — разлёт фрагментов, выбивающих магическую силу из людей; фонтанирует сила из шариков, которые держат заключённые; пару небольших магических лент, пролетавших в это время поблизости, разрывает на фрагменты и уносит потоком. И мгновенно в момент удара гаснут радужные полоски над заключёнными — магическая сила из них выбита и приборы престали её фиксировать.

Осознаю, что вовремя нажал на кнопку пульта, который держу в руке. Сообщаю об этом Николаю Артуровичу, и он удовлетворённо кивает головой.

Следующий этап — двум заключённым дают по одному шарику, и они их медленно сближают. Срабатывает. Возникающая картина воспринимается мной уже без восторга — привык; всё так же, как и в предыдущие разы. Хотя впечатления всё равно яркие.

Заключённых уводят, расставляют новых; почему-то большую часть строят в линию и Николай Артурович говорит: — Их готовили, они сейчас совместно выставят магический воздушный щит, и мы проверим действие шариков при соударении с ним.

И точно: я магическим зрением вижу, как формируется и уплотняется большая воздушная линза, создаваемая общими усилиями. Когда она готова, один из заключённых несколько раз пытается пробить её ледяными сосульками, рикошетящими от спрессованного воздуха. Затем другой заключённых метает в линзу контейнер. Титановые шарики успешно «пробивают» линзу и в момент удара или пролёта через неё, не смог рассмотреть, когда это точно было, магический щит сносит энергией, хлынувшей из шариков. Рассказываю Гефту об увиденном, он довольно кивает и поясняет: — Одно испытание осталось. Вон, вдалеке на балке закреплён контейнер. Там два больших шара, что ты заряжал, когда летал облако искать. Это испытания чисто на диаметр воздействия.

Снова выводят заключённых, и когда всё готово, балка перевешивается и ударяет контейнер о землю.

— Закончились у меня заключённые, — то ли в шутку, то ли всерьёз сокрушается Николай Артурович. — Но это и хорошо. Подождём, до какого уровня поднимутся показатели у тех, первых, случайно ставших участниками срабатывания титановых шариков и испытавших на себе магический поток. И через сколько дней у остальных магическая сила появится и с какой скоростью будет восстанавливаться. Я первые четыре шарика распорядился заложить на хранение, чтобы понять: будут ли они самозаряжаться, как обычные титановые скорлупки, или этот процесс у них пойдёт по-другому или не пойдёт вообще. Гефт демонстрирует мне коробки, перечисляя какие шарики в них лежат. Да я и сам вижу по датам на каждой коробке и надписях на шариках: из первой партии, когда их случайно срабатывание устроило такой кипиш на полигоне академии — комплект заряженных, рядом — комплект «пустых», оставленных для проверки самозаряда. Отдельно титановые шарики из второй и третьей партий.

— Запомни их насколько сможешь, — обращается ко мне Николай Артурович. — Нужно понять, не разряжаются ли они с течением времени и вообще — что с ними происходит, если их не трогать.

На небольшом листке шифром делаю себе пометки — запомнить-то я запомню. Но в таком деле тупой карандаш всегда надёжнее острой памяти.

Испытания закончены. Покидаем полигон.

Как и в прошлый раз, подхватываем Гефта, он садится к нам в машину и по дороге обсуждаем прошедшие испытания. Николай Артурович очень доволен и такое позитивное настроение он объясняет результатами применения шариков. Его выводы однозначны — если и дальше подтвердится возможность парными, перекачанными магией, шариками, сбивать магические щиты и выбивать силу, то мы получим очень мощное оружие для нашей армии.

— По сути, — рассказывает Гефт, — это гранаты и мины, лишающие противника магической силы и разбивающие его защиту. Наши солдаты получат однозначное преимущество — в обороне они минами и гранатами смогут выбивать магию у атакующего противника. И для наших штурмовиков при атаке тоже дорого-богато: закинули такую гранату в помещение, и зачистка его пройдёт однозначно проще, без постоянного ожидания всяких магических «подстав» со стороны противника. Дальше надо испытывать. Отрабатывать. Но начало положено. Будем проверять и совершенствовать, и если подопрёт, то даже несколько штук таких устройств на проблемных участках фронта своё слово сказать смогут. Хотя бы сумятицу внесут, и то на пользу делу будет.

— Доброе начало полдела откачало, — добавляет Николай Артурович и улыбается.

Я, поражённый, умолкаю: я как-то и не подумал даже, что настолько простым может быть путь к созданию нового оружия. Хотя, конечно, не простым: испытывать ещё придётся годы. Но если удастся сделать «магические гранаты» хотя бы для ограниченного применения, то наших солдат будет гибнуть меньше.

Раздаётся звонок, и выслушав его, Гефт расцветает: — Мне доложили, что закончили измерение потери магической силы у заключённых. У маленьких шариков, как и в первые два раза, стандартный диаметр воздействия около двадцати метров, плюс-минус пара метров; а вот у больших — что как футбольный мяч — оказалось около ста; мы рассчитывали на худшие показатели.

— Знаете, — обратился Николай Артурович к Анатолию Дмитриевичу и ко мне, — Как мои умники предложили назвать магические гранаты и мины? «Устройство дистанционного обнуления и дезинтеграции».

Дядя Толя откликается: — Что-то слишком сложные названия вы придумываете. Начальство не поймёт.

— Так на то и расчёт, — откликается Гефт, — любой вражеский генерал, выслушав лепет подчинённого про «устройство дистанционного обнуления и дезинтеграции» замрёт, а потом ответит, чтобы докладчик больше с утра не пил. А представь, если в докладах это будет называться «магическими гранатами». Тут любой тупой генерал, а таких в Генштабах немало, сообразит о чём речь. Зато сокращённо всё просто — УДОД. Так что сейчас их в рабочей документации будут называть УДОД-20 и УДОД-100.

Анатолий Дмитриевич рассмеялся: — Вы «Сову» и «Соловья» дополнили «Удодом»? Не наша эта птица, надо было среди воробьёв и сорок искать, а вы куда замахнулись!

— Кстати, по СОВЕ-М, господин главный конструктор, ознакомьтесь со свежим документом, — Николай Артурович протягивает мне листок.

Беру его, читаю: — Сов.секретно. Исполнено машинописно в трёх экз. Размножению и копированию не подлежит. Отчёт о боевом применении изделия «СОВА-М» в стандартной комплектации в Западной зоне локального пограничного конфликта. Взвод специального назначения, вооружённый изделиями «СОВА-М» в реальных боевых условиях выполнил комплексные испытания вышеуказанного оборудования при штурме объекта повышенной сложности — заглубленного опорного пункта противника на вершине холма…

Перечитав два раза, возвращаю документ генералу Гефту, и он говорил: — Наши об этот опорник полгода бились. Он вроде и в глубине дуги, но на нём вся «дуга» и держалась — он на господствующей высоте располагался. И не обойдёшь его — прикрыт с флангов другими опорными пунктами. Вот, с помощью «Совы» выкурили оттуда поляков и они, поколотившись о него мордой в попытках вернуть утраченное в течение пары дней, вынуждены были ещё три позиции оставить, тоже попадавшие под обстрел прямой наводкой с холма. Так что работает «Совушка», уже жизни солдат спасла и врагу урон нанесла.

Москва. Гостиница «Измайлово».

Вечером, после ужина и прогулки, просмотрел новую пачку приглашений в вузы, отделив наиболее интересные, сходил вниз к «доставщику пиццы» и получил от него большой ящик: таким замаскированным способом Николай Артурович Гефт через своих людей передавал мне для зарядки блокираторы силы — по диаметру они как раз очень хорошо в коробку от пиццы помещались. Сижу, напитываю даром обручи, как закончу — передам их ожидающему внизу офицеру СВР и можно будет спать.