Москва. Стадион.

Я порадовался везению: жребий разнёс меня с Протасовым-Бахметевым и Вараниди в разные концы списка. Или организаторы немного «подшаманили» незаметно, чтобы наиболее сильные бойцы оказались в разных подгруппах и прошли в финальные схватки, где и будут сражаться. Или в самом деле судьба даёт возможность сразиться с лучшими ближе к концу соревнований? Мои тренеры-учителя соображают и пока не до конца разобрались с тем, какую тактику избрать против этих двух противников. Поэтому готовимся ко всем вариантам сразу. Хотя до «сложных» поединков ещё далеко — в начале недели идут отборочные соревнования и там особых проблем, как будто не предвидится.

Но даже в первый день помахать саблей пришлось немало.

Москва. Измайловский парк.

Вернувшись в гостиницу, вновь получаю от персонала несколько конвертов — как оказалось, приглашения в вузы со стандартным текстом: они будут рады видеть меня своим студентом…

Отужинав, направляемся с Артуром на прогулку — почти каждый вечер хотя бы по полчаса мы гуляем на свежем воздухе, чтобы сбросить нервное напряжение и немного отдохнуть от бешеного ритма имперского триатлона.

Несколько дней я откладывал разговор с Артуром, но сегодня решаюсь: — Ты с первого дня, как прилетел в Москву, очень напряжён. Твоё волнение и переживания я относил к соревнованиям. Но после победы в стрельбе из лука оно не уменьшилось, хотя все остальные вздохнули с облегчением. Значит, причина в чём-то другом? У тебя что-то дома случилось?

Артур молча шагал несколько минут, потом посмотрел на меня исподлобья и заговорил: — Ну, не совсем дома. И нет сейчас уже никакого напряжения, надеюсь. Вчера разговаривал с отцом, была там одна проблема, но он сообщил, что она успешно решается. Подробностей, конечно, рассказал не много, мы же шифрованным языком общаемся.

Хотя мы по парку гуляем в одиночестве, спереди и сзади нас прикрывают охранники, почтительно следующие на расстоянии, Артур переходит на шёпот и рассказывает мне о ЧП в академии: с теми восемью шариками, в которые я упаковал максимально возможное число лоскутков и нитей силы. Об СВРовцах и заключенных, лишившихся магической силы, по-видимому, от воздействия шариков. И что сила к ним сейчас постепенно возвращается. Выслушиваю, переспрашиваю, стараюсь уточнить — но результата никакого: Артур и сам толком ничего не знает. Да и Николай Артурович и все остальные вряд ли что-то могут знать или понять — никто, кроме меня магическую силу не видит. А мне, чтобы разобраться, нужно присутствовать при применении этих шариков.

Владимир. Изолятор временного содержания.

За месяцы, прошедшие после ареста, граф Самойлов без часов научился достаточно точно определять время, а по негромким шагам в коридоре узнавать, кто конкретно приближается к его камере. Сейчас знакомыми били шаги только одного — охранника. Двое других «посетителей» были новыми.

Денис Александрович напрягся, но тут же успокоил себя: — Отпуска сейчас, вот и прислали кого-то вместо моих контролёров. А все начинающие на первых порах службу бдят, вот и ходят парой…

— Если расследование закончили и приговор вынесли, то заморачиваться и что-то изобретать не будут, а просто грохнут в тупичке коридора из пистолета, в камере стрелять, это грязь только разводить. Гораздо проще, когда пуля неожиданно входит в затылок: секунда, и всё готово, — будучи на свободе, Самойлов не особенно интересовался тем, как организована жизнедеятельность в тюрьмах. Но по кино и оговоркам причастных выводы сделал такие.

Смотровое окно в камеру с лязгом приоткрылось: — Арестованный Самойлов. Лицом к стене, руки за голову, — раздалось из прямоугольного проёма в двери.

Денис Александрович повернулся к окну, сделал два шага, заложил руки за голову и сцепил их в замок.

Дверь со скрипом открылась, трое вошли в камеру: — После моего ухода приступайте к завтраку. Закончив, постучите, чтобы сдать посуду.

Самойлов слышал, как с негромким стуком на стол поставили поднос. Страхующие — прикрывавшие охранника с подносом — штатно стояли между ним и графом и Денис Александрович немного втянул воздух носом, пытаясь понять, что сегодня на завтрак.

Но неожиданно страхующие метнулись к нему и мгновенно схватили за руки, хват у них был сильным — буквально клещами сковали. Охранник, ставивший поднос на стол, тоже оказался рядом, за спиной, и Самойлов почувствовал, как по его шее скользнул холодный металл.

— Прирезать решили, суки! — пронеслась мысль в голове у графа. Он похолодел и испугался от этой мысли, но и удивился тоже: слишком сложный способ исполнения высшей меры наказания избрали для него.

Но… не прирезали. Металл так и холодил шею, после пары негромких щелчков, раздавшихся за спиной, он чувствовался его уже по всей шее; но это был не режущий металл, а просто полоса из металла — холодная, но не причиняющая ему вреда… страхующие по-прежнему держали его за руки и Денис Александрович смог увидеть их лица… Не знакомые. Раньше они здесь не были.

Охранник, остававшийся за спиной, обратился к нему: — Гражданин Самойлов!

И вдохнув воздуха, торжественно продолжил: — Указом его императорского величества императора Романова Николая Петровича гражданин Самойлов Денис Александрович по совокупности совершённых преступлений лишён дворянского звания, чинов, званий и имущества и приговорён к высшей мере наказания. Исполнение приговора отложено на срок, необходимый для вашего участия в научном эксперименте.

Денис Александрович растерялся: как отложено? Он был уверен: следствие будут вести оперативно, и как только оно завершится — его расстреляют. Как любого из высшей знати, попавшегося на подобных делах. Слишком сложно набирать офицеров для контроля осуждённых аристократов с третьим или четвёртым уровнем магической силы.

Самойлов скосил глаза на одного из удерживавших его; тот слегка согласно кивнул и негромко произнёс: — Вам установлен блокиратор магической силы. Экспериментальный образец. После того, как позавтракаете, Вам даётся пять минут на сборы и убываете с нами в регион, где проводится эксперимент. Вам ничего не угрожает. Ваша жизнь вне опасности. Мы Вам ничего плохого не сделаем. Успокойтесь и не предпринимайте неадекватных действий. От Вашего поведения зависит Ваше будущее, и в случае активного участия в эксперименте — возможность подать прошение о помиловании.

Они ещё несколько секунд держали его руки, затем одновременно отпустили, и пятясь, не поворачиваясь к нему спиной, покинули камеру.

Денис Александрович, за неимением в камере зеркала, ощупал руками шею: на неё был надет сплошной тонкий прут из какого-то металла. Он согрелся от тепла тела и больше не холодил. Скосив глаза вниз, Самойлов ничего не увидел — металлическая полоса была слишком маленького диаметра и даже постаравшись оттянуть её вперёд, он не смог увидеть обруч.

Сев за завтрак, Денис Александрович порадовался, что блокиратор не мешает принимать пищу.

Москва. Стадион.

Первые дни новой недели пролетают на одном дыхании: по полю стадиона установлены невысокие помосты и раз в полчаса я поднимаюсь на них на три минуты — такова продолжительность предварительных раундов в поединках с клинками. Бывает и быстрее — как только один из соперников получает пять ударов или уколов, его противнику присуждается победа. Конвейер работает без остановок: вышли, отсалютовали, поклонились, бой, поклонились, отсалютовали, ушли на перерыв — ждать вызов на следующий поединок.

В имперском триатлоне клинковый бой ушёл от классического фехтования в пользу реального сражения, чтобы максимально приблизиться к тому, как сражаются штурмовики «за ленточкой». Поэтому, как и «там», каждый сам выбирает оружие, которым он будет сражаться: больше всего конечно сабель, но есть и мечи в разных вариантах, и шпаги изредка применяют. Поговаривали даже, что отдельным видом хотят включить ножевой бой, чтобы можно было сражаться короткими клинками. Судей волнует не оружие, а защита — кевларовый костюм должен быть «тяжёлого класса»: увеличенной толщины, со специальными накладками и вставками, смягчающими боль от ударов и рассеивающими кинетическую энергию. Мощный шлем с тёмным забралом полностью закрывает голову, в нём тоже установлены всякие хитрые демпфера, чтобы не получить сотрясение, когда прилетит от противника. Помимо судей и контролёров около каждой площадки обязательно дежурит врач. А если нужно — к нему бросаются на помощь соседи.