Однообразная, в первый день, картинка на поле и стадионе с каждым днём становилась ярче и расцвеченнее: поначалу все сражались в стандартных кевларовых костюмах серого или грязно-зелёного цвета и в таких же шлемах, а к середине недели стали появляться нашивки-наклейки и даже накидки с гербами. Оно и понятно: участие отпрыска в имперском триатлоне — почётно для любой семьи, если, конечно, юное дарование не вылетело на стадии отбора.

Подмосковье. Объект службы внешней разведки.

Когда Артур рассказал мне о происшествии с восемью шариками, я высказал мысль, что понять и объяснить произошедшее смогу только я. Артур сообщил об этом отцу, и тот, посчитав идею здравой, организовал для меня «просмотр» испытаний. Но так как «засветить» меня нельзя, он предложил перенести испытания в Подмосковье, а меня «спрятать» среди заключённых, которых привезут на базу.

Уже вечереет, мы с Анатолием Дмитриевичем подъезжаем к базе и около проходной выходим из автомобиля. Такси тут же уезжает. Дежурный по КПП делает вид, что не видит нас; на него же возложена обязанность на несколько минут отключить камеры наблюдения, чтобы мы не попали на запись. Собственно, мы на территорию не вошли — для нас открыта комнатушка ещё до «вертушки» и формально мы не на объекте, а в гостевой комнате.

— Переодевайся, — коротко бросает мне дядя Толя.

На столе лежат роба тёмно-синего цвета и берет. Быстро переодеваюсь и сажусь на стул. Ждём. Подъезжает ещё один автомобиль и Губкин, поглядев в окно, довольно кивает: — Николай Артурович прибыл, он в камуфляже, без знаков различия.

Ждём дальше.

Наконец, слышим спокойный ровный гул. Снова глянув в окно, Губкин произносит: — Она. Сейчас заключённые повалят.

Машина с большим прямоугольным кузовом и несколькими маленькими зарешёченными окнами останавливается перед воротами, по крутой лесенке из неё спускаются или выпрыгивают два десятка мужчин и парней, в таких же, как и у меня, новых тёмно-синих робах и забавных беретах с кнопкой в виде петельки на верху. Под присмотром, построившись в одну колонну, они молчаливо проходят через КПП, где дежурный проверяет их по списку и пропускает через «вертушку». Мы ждём. К нам заглядывает Николай Артурович Гефт и, слегка улыбнувшись, кивает мне головой. Я в готовности; быстро выскакиваю в коридор, прохожу КПП, и мы вместе с ним садимся в отдельную небольшую секцию автовоза, наглухо отгороженную от остального кузова. Машина трогается и минут пятнадцать ровно гудит, периодически поворачивая. Когда она останавливается, слышу грохот открываемой двери и команду: — К машине!

Вместе с Николаем Артуровичем тоже выходим, он даёт команду: — Этот, этот, и этот! Ко мне! — и показывает на троих заключённых, выглядящих наиболее молодо. Они в сопровождении одного из охранников подходят и замирают.

— Идёте со мной, — ни к кому не обращаясь, произносит Гефт.

Основная группа под конвоем направляется вперёд. Мы немного сзади идём следом. Около небольшого домика группу делят на двое, половина остаётся у домика, а оставшихся ведут на поляну, заканчивающуюся большими деревянными щитами и кирпичной кладкой. На краю поляны заключённым выдают шарики. Нас Гефт заводит в домик, распределяет по комнатам. Я подхожу к окну: поляна как на ладони. Почти в центре выкошенного и выровненного поля установлен стол, на разных углах которого на подставках лежат два шарика. Я их узнаю — в энергетическом зрении они отличаются от «обычных» по более плотным энергетическим линиям.

— Если увидишь, как магическая сила исчезает, растворяется, или что-то другое необычное или интересное, нажми на кнопку, чтобы был временной маркер. Здесь всё пишется на камеры и твой сигнал позволит синхронизировать картинку, — тихо говорит Николай Артурович. Я согласно киваю.

Одного из заключённых, оставшегося без шариков, подводят к столу, он привычно берёт титановые сферы. Не знаю, что ему говорит охранник, но я вижу, как согласно кивнув головой, он подводит один шарик к другому.

И тут мир мгновенно меняется: в энергетическом зрении видно, как что-то вроде молнии проскакивает между шариками! А может быть соединяет их. И от этого воздействия магические элементы, плотно «упакованные» в две титановые сферы, «выплёскиваются» наружу. Причём, выплёскиваются не в виде лент и полос, а маленькими элементами — как будто небольшими капельками или яркими светящимися точками. Они мгновенно разлетаются в разные стороны. Я вижу, что по пути они «подхватили» магические элементы из «обычных» титановых шариков, которые заключенные держат в руках. Этот же поток «выбивает» магическую силу, содержавшуюся в людях, увлекая её своим движением.

Удивлённо-восторженно выдыхаю: — Вот это да!

— Ты что-то видел? Понял, что было? — спрашивает Гефт. Согласно киваю.

— Но вот кнопку не нажал, у нас осталось ещё два таких шарика. Сейчас эксперимент повторим, смотри внимательно. Запоминай, но в момент, когда это «что-то» начнётся, постарайся нажать на кнопку.

Виновато качаю головой. Я настолько был поражён возникшей картиной, что как-то совсем забыл про кнопку.

На освободившуюся поляну выводят новую группу заключённых для повторного эксперимента. Всё происходит так же, но в этот раз я успеваю нажать на кнопку в момент, когда между почти сведёнными шариками проскакивает молния. И дальше как завороженный наблюдаю за разлётом магических элементов. Подмечаю, что улёт магической силы из людей не меняет размер их «энергетического сердца», исправными кажутся и каналы, по которым должна протекать энергия в человеке. Исправными, но пустыми…

Обратным порядком покидаем полигон. Отходим от КПП, подъезжает наша машина, садимся в неё, ещё через полкилометра, как и договаривались заранее, видим Гефта, стоящего на дороге; забираем его. Он садится рядом со мной на заднее сиденье и спрашивает: — Ну как? Рассказывай!

Начинаю взахлёб повествовать Николаю Артуровичу об увиденном: яркой вспышке, соединяющей сферы, разлёте содержащейся в них магической силы, по дороге подхватывающей магию из шариков и людей и толкающей её ошмётки в разные стороны. И о том, насколько это красиво в энергетическом зрении. Как и всегда при рассказе о магии, слов не хватает и в ход идут руки: мои кулаки соударяются, демонстрируя удар шариков, а разлетающиеся оттопыренные пальцы должны символизировать вырвавшуюся на свободу магическую силу.

Вопросы сыплются из Николая Артуровича, как пули из пулемёта Калашникова. Он старается, чтобы я припомнил как можно больше деталей, подробно рассказал всё, что я увидел; описал не просто цвета, а даже оттенки. Пыхтя, стараюсь всё вспомнить и точно воспроизвести. Та ещё задача — видел я глазами то, что больше никто видеть не может, а пояснения даю словами…

В тупик меня ставит вопрос: — А если бы шарики соприкоснулись сами собой? Не человек их соединил, а случайно. Например, когда ты шарики заряжал, ты же их мог рядом положить? И один из них случайно подкатился к другому?

Пожимаю плечами. Видимо, надо проверить. Так-то, по той картинке, что я видел, заключённый просто поднёс шарики один к другому. Человеческая магия не использовалась, магическая энергия действовала самостоятельно. Экспериментировать надо. Но шариков, заряжённых «на полную», не осталось. И пока я в Москве, их не зарядить — слишком много нужно лент, сгустков и звёздочек, которые в достаточном количестве есть только в облаке. И оба облака, которые я нашёл, расположены во Владимирской области, до них далеко. Я к ним я попаду через пару недель, когда триатлон закончится и определюсь с учёбой.

Подъезжаем к Москве. Гефт прекращает вопросы и переходит, как он выразился, к рабочим вопросам: — Андрей, я убедил я своё руководство, принять дополнительные меры по твоей безопасности. Как ты понимаешь, охрану к тебе не приставить: сразу появятся желающие узнать, за какие заслуги тебя СВРовцы охраняют. Поэтому вот тебе корочка — удостоверение сотрудника СВР. Видишь, сам от руки написал твои данные. На второй половинке удостоверения надпись, чтобы в любой конфликтной ситуации звонили в СВР и указание на обязательность этого со ссылкой на действующее законодательство. «Легенда прикрытия» для тебя — ты участвуешь в переводе с иностранных языков документов в интересах службы внешней разведки. Так что теперь помимо ордена, которым ты награждён по секретному указу, и где есть приписка, что ты связан с СВР, у тебя есть наш документ. Надеюсь, он тебе не пригодится, но бережного и Бог бережёт.