— Что это вообще было? — задаю вопрос Гефту.

— Попытка «наезда» от неизвестных пока лиц с незаконным привлечением силовых структур. Пока понятно только то, что майор Борисов позвонил знакомой проститутке Сенеджук, чтобы она написала заявление об изнасиловании. Что она и сделала. Левая вообще бумажка — ни даты события, ни обстоятельств, ни времени, ни места. Думаю, Борисов действовал не один, так как это заявление зарегистрировали, а это не его полномочия. Хотели, видимо, выбить признание, а потом уже переписать под нужные место и дату. Пока информация такая; Сенеджук мы взяли, признательные показания дала сразу; в кабинете Борисова идёт обыск; пробиваем разные базы; к утру, думаю, разберёмся.

Мы с Артуром ещё с полчаса обсудили происшествие и разошлись по номерам — завтра день, в самом деле, предстоял трудный.

Заснуть оказалось не так легко. И сон получился тяжёлый, один кошмар сменял другой: всю ночь я бегал от толпы полицейских в масках и с автоматами и «гасил» их даром; или валялся на ковре, пересчитывая нули.

Москва. Стадион.

Не сказать, чтобы к стадиону я был разбитым или чувствовал себя не выспавшимся; но настроение было в миноре. Ветер, будто чувствуя мою нервозность после ночных приключений даже куснул меня слегка за плечо — не больно, просто обозначил: типа, взбодрись, братан: он же конь, нет у него руки, чтобы дружески меня по плечу похлопать; а если хлопнет копытом, чтобы приободрить, то меня после такой «дружеской поддержки» откачивать придётся.

Анатолий Дмитриевич успокаивает: — Думаю, квалификацию пройдём без проблем, так как контрольное время щадящее; не нервничай, работай саблями спокойно, на Ветре не сосредотачивайся, он сам выберет привычный темп. Для квалификации такая скорость достаточная, с запасом. А если ты саблями поразишь больше половины мишеней, то однозначно будешь в верхней таблице списка по результативности.

Ветер, услышав, что темп для скачки будет задавать он, согласно кивает головой и похрапывает: — Пхррр, Пхррр…

Мол, справлюсь, не переживай. Задам темп, нужный для победы.

Выводим Ветра в зону седловки, общими усилиями запрягаем. Запрыгиваю в седло и выезжаю на разминку; затем, по сигналу судьи направляюсь с двумя другими участниками к стартовой зоне. Услышав стартовый колокол, Ветер бодро подаётся вперёд, не дожидаясь моих команд. По пути размахиваю саблями, поражая мишени — всё как на тренировках, и эмоции, в принципе, такие же, — спокойные. А может просто не выспался и туплю. Пройдя скаковой круг, возвращаюсь к тренерской группе. Впереди ещё два заезда…

Москва. Дворец князей Юрьевских.

— Георгий, дед собирает, — так и не дозвонившись, Александр Михайлович Юрьевский прошёл до комнаты старшего сына, и заглянув в его дверь, разбудил наследника.

Хотя время и шло к обеду, Жора побурчал про недосып, оделся и поплёлся в комнату совещаний. Первый же вопрос деда заставил его не только окончательно проснуться, но и просигналил о надвигающейся опасности, заставив спружиниться и напрячь мозги, чтобы придумать грамотные «отмазки».

— Ты в последние дни с полицией никакие акции не затевал? — сухо поинтересовался дед. Георгий преданно уставился на деда, беря хотя бы короткую паузу для размышлений, а Михаил Николаевич продолжил: — Я сегодня утром стал звонить своему бывшему сослуживцу в МВД, а он трубку не взял. А когда перезвонил по городскому — он ответил, но тут же положил, как только меня узнал. И с другими полицейскими чинами так же. Пришлось своего родственника в службе собственной безопасности напрягать. И он просветил, что сегодня ночью несколько высоких чинов в УВД по Москве арестовано. Среди сотрудников ходят сказки, что там чуть ли не какой-то суперспецназ прилетал на вертолётах, чтобы Борисова и его орлов взять. Что скажешь?

Внук еще пару секунд помедлил и поняв, что отвечать придётся, вздохнул: — Ну, после того, как с лошадью не получилось, я попросил командира полка спецназа полиции наказать Первозванова, видимо, он решил Борисова на это дело отрядить и что-то у них пошло не так.

Увидев, что дед стиснул зубы и сжал кулаки, княжич немного втянул голову в плечи. Сильнее не получалось, да и не очень помогало укрываться от гнева главы рода.

— Так, — промолвил дед. — По порядку. О какой лошади речь и что с ней не получилось?

Так же, с втянутой шеей и сжавшись, Георгий начала рассказ: — Я достал шприц с капсулой, вообще-то лекарство, но в концентрированной дозе для лошади смертельно. И я Лёню организовал, чтобы он из трубки по лошади Первозванова выстрелил. Но было далеко, не получилось. А второй раз лекарство замораживать нельзя, пришлось выкинуть и что-то другое придумывать. Вот я и позвонил командиру полка спецназа, чтобы они Первозванова попугали.

— Я же тебе впрямую запретил что-либо делать, — медленно и с шипящим присвистом проговорил дед. — Саш, что твои по Первозванову накопали? — поинтересовался он у наследника.

— Мутный парень и много непонятного, — ответил Александр Михайлович. — Но явно не прост. Тот же конь — подарок князя Окинова, а в Москве его содержат в конюшне в имении князя Анохина.

— Подожди, расшифруем информацию для недоросля, — князь махнул рукой сыну и обратился к внуку: — Ты в папиных словах должен был услышать, что в случае, если бы твой шприц сработал, то у нас были бы неприятности не с Первозвановым, а в первую очередь с дарителем князем Окиновым и с князем Анохиным, который за содержание коня отвечал. Ты хотел для нас войну с двумя не последними княжескими родами организовать?

Жора сидел, потупив голову.

— Ладно, дальше. Что ещё есть? — князь вновь кивнул сыну.

— Он простолюдин, но не из простых — был под опекой у дворян. Имеет много собственности. В том числе кирпичный завод и ресторан с гостиницей. Деревня, в которой он живёт, построена им два года назад на своей земле и на свои деньги.

— Вот такое вот «быдло деревенское», да, Жора? — ехидно спросил Михаил Николаевич у внука. И повернувшись к сыну, продолжил: — Что ещё?

— Пока всё. Собрали много, обрабатываем и анализируем. Выводы будут позже.

— Понятно, — тяжело вздохнул князь. — Рома, — обратился он к младшему сыну, — подтягивай своих юристов, выходи на контакты, нужно о вире с Первозвановым договариваться. Не понятно, как его спецназ прессовал, но даже попытка отравления коня на хорошую компенсацию тянет. И побыстрее — если в самом деле кто-то из руководства московской полиции пострадал, то к тому времени, как в свете об этом заговорят, у нас уже проект договора на руках должен быть. И в проекте должно быть учтено всё по пунктам, начиная с пренебрежения соперником в клинковом бою, и использование этого дурацкого шеврона тоже.

— По тебе Георгий, сделаем так, — продолжил князь, — я тебя на год спрячу в нашей северной столице; отсидишься, пока поутихнет эффект от твоих неуклюжих телодвижений. Там у нас тридцать нефтяных вышек, но в последнее время доходы стали падать, зарплата у работников уменьшается, быдло ропщет. Поедешь замом управляющего комплексом, присмотришься, может и найдёшь какой способ улучшить ситуацию и поднять добычу и прибыль…

— Так нет у нас вышек в Северной Столице? — удивился Георгий.

— Я тебе не про Санкт-Петербург говорю, а про нашу, семейную северную столицу, а это Нарьян-Мар, — ответил дед. — На сборы тебе два часа, иди, готовься.

Когда дверь за внуком закрылась, князь Юрьевский продолжил: — Хороший из Георгия боевик получился — бьётся умело и упорно, боль терпит, физически развит лучше любого. Так что ему прямая дорога охраной рода командовать или в армии служить. А наследником ему будет тяжеловато. Так что, Денис — ты теперь официально наследник во втором поколении. Выводы сделай. И, Саш, — соответственно, Дениса и готовь как наследника.

Москва. Штаб службы внешней разведки.

— Да-да, заходите, — начальник службы внешней разведки генерал-полковник Николай Николаевич Грачёв поднялся с рабочего кресла и прошёл навстречу к вошедшим в кабинет заместителю по магии генералу Григорию Николаевичу Репнину и начальнику «магической Академии-2» генерал-майору Николаю Артуровичу Гефту.