Москва. Стадион.

Снова понедельник, и снова соревнования. Точнее — на джигитовке первый из трёх дней «холостых выездов»: коней нужно приучить к полю, на котором им предстоит работать. Стадион за одну ночь превратили в ипподром, и он изменился до неузнаваемости. График тренировок расписан, каждому даётся время. Но благодаря тому, что часть заявлявшихся снялась, появляются «окна» и удаётся проехать дистанцию несколько раз. Ветер ведёт себя спокойно. Помимо тренировки на управление «без рук» его последнее время приучали к резким неожиданным звукам, чтобы, оказавшись на поле, он не реагировал на шум трибун и не испугался бурной радости болельщиков — хотя правила хорошего тона и обязывают болельщиков сидеть тихо во время скачек — стадион громадный и фоновый шум присутствует постоянно, да и из округи какой-то резкий звук может прилететь.

После того, как Андрей трижды «откатал» на Ветре дистанцию, Артур вместе с Анатолием Дмитриевичем забрали у него коня и в сопровождении тренеров и охраны отправились на выход со стадиона — Ветра необходимо было вернуть в конюшню к Анохиным. Ведя коня к стоянке, где находились машины, из толпы, стоявшей неподалёку, Гефт услышал: — Артур, привет.

Оглянувшись, Артур на автомате ответил: — Здорово, Вадим, — и махнул рукой, приветствуя; и, удивлённый, остановился. Сообразив, что он задерживает движение, он, передав узды Анатолию Дмитриевичу, и сказав: — Я щас, задержусь немного; если что, не ждите, уезжайте без меня, — зашагал к двоюродному брату.

Он крепко пожал протянутую Вадимом руку: — Ты откуда здесь? Пока даже соревнований нет, только тренировки?

— Так мы в Москве, в летнем отпуске, пролётом с юга. Билеты хотели взять на выходные, на финальные заезды, но по схеме трибун не понятно: откуда лучше видно, вот и решили определиться, приехали посмотреть. А тут ты… — широко улыбнулся Вадим.

— Всей семьёй? — поинтересовался Артур

— Да, но на стадион приехали с папой и мелкотой, маме не интересно, — Вадим согласно кивнул. — Папу могу позвать, он где-то тут… — продолжил двоюродный брат и истолковав неопределённый жест Артура, как согласие, тут же схватился за смартфон…

Буквально в десятке метров от них находился «посыльный» от княжича Юрьевского с трубкой, содержавшей шприц, заправленный ядовитым веществом. Аккуратно завёрнутый в газету, шприц ждал своего часа. В случае попадания его в камеры видеонаблюдения, на картинке бы было видно, что какой-то пацан, балуется с газетой, скручивая и раскручивая её, глядя в отверстие «трубочки» на солнце и прикладывая к губам, чтобы, как на флейте, наиграть какую-то мелодию. Но увы, коня провели слишком далеко и на выстрел он не решился, посчитав, что будет недолёт.

Берлин. Штаб Федеральной разведывательной службы.

Генерал Конрад Кинкель, встал с кресла и шагнул на встречу вошедшему майору. По воинскому уставу он мог младшего по званию приветствовать сидя, но к этому офицеру Конрад был по-особенному расположен и проявить небольшой знак уважения посчитал нужным — майор Иоганн Блюм был сыном его старинного друга, к тому же, и сам Иоганн проявил себя крайне грамотным и организованным офицером.

— Поздравляю с присвоением очередного воинского звания. Уверен, не последнего! — тепло поздоровался генерал Кинкель с Блюмом.

Майор Иоганн Блюм, вытянувшийся в струнку перед генералом, улыбнулся в ответ: — Благодарю, герр генерал!

Сев за стол, генерал сразу же начал: — Ваш отчёт об инспекционной поездке в Скандинавию получил крайне положительные отзывы и показал высокий уровень Ваших знаний в области фортификации и транспортировки грузов. В штабе отметили Ваше умение анализировать материалы и делать нужные выводы, не впадая в мелочность. С такими аналитическими способностями Вам прямая дорога в высшие эшелоны военного руководства, и я уверен, результаты поездки на дальнейшей Вашей карьере скажутся положительно.

— А Ваше предложение пересмотреть проект в связи с необходимостью учесть возможный рост массы проектируемой техники — это блестящая идея, позволяющая нам ещё на полгода увеличить отставание от Польши в создании прифронтовой инфраструктуры. Плюс нашим подрядчикам поступят дополнительные средства на строительство, и они искренне за это признательны.

Майор Блюм вежливо улыбался в ответ и изредка кивал.

— Иоганн, — продолжил генерал. — Сейчас наши люди в правительстве и военное руководство бьются над проблемой, которую они не могут решить многие годы: значительная, около четверти, часть мигрантов, получает социальную помощь без каких-либо документов. Они просто приходят в социальные службы и им выделяют деньги или продукты. Многие мигранты, даже во втором и третьем поколении, никогда не работали — пособие по безработице выше, чем зарплаты у многих немцев, а их пособия, за счёт большого числа детей и стариков, находящихся на иждивении — гораздо больше, чем получают немцы. Целые районы городов превратились в гетто. Максимум, что имеется в социальных центрах — фамилия получателя и его порядковый номер. Империя направляет мигрантам громадные средства, и даже не получает отчёта о их расходовании. Миллиарды марок уходят, как вода в балтийский песок. Чтобы решить эту проблему, принято правительственное решение о формировании единой базы социальной помощи, разработаны компьютерные программы и начато их внедрение. Но мы сталкиваемся с саботажем, как со стороны мигрантов, так, что удивительно, и со стороны социальных служб. С целью подавления саботажа для всех земель формируются специальные «Комитеты по компьютерной модернизации», главная цель которых — заставить соответствующие службы учесть мигрантов и выделять им деньги только через банковские счета. Каких-либо ограничений пока вводиться не будет.

Сделав небольшую паузу, генерал продолжил: — Вам предлагается возглавить такой земельный комитет, который займётся внедрением новой компьютерной базы в Гамбурге. Вашей официальной задачей будет организация работы комитета, обкатка программы и обучение социальных работников. Для этого в составе командируемых будут необходимые специалисты. Неофициальная часть Вашей работы более важна — постарайтесь подметить недоработки в системе, взаимодействии, выявить людей, противящихся или саботирующих внедрение программы. Думаю, для Вас с Вашими армейскими навыками и уровнем интеллекта это труда не составит.

Майор Иоганн Блюм подскочил: — Сделаю всё, что в моих силах, герр генерал.

— Будем считать, что служебная часть беседы закончена. Для обеда ещё рановато, приглашаю вместе выпить по чашечке кофе.

Генерал вызвал секретаршу, а сам вместе с майором прошёл к кофейному столику. Попивая напиток из небольших фарфоровых чашечек, генерал Конрад Кинкель рассказал о некоторых замыслах руководства на ближайшие годы и резюмировал: — У императора и наследника есть понимание необходимости тонкой игры и Германия сделает всё, чтобы как можно дольше оставаться в стороне от войны и вступить в неё в подходящий момент. Это позволит нам если не диктовать условия, то договориться с выгодой для себя. И первый пункт наших требований — возвращение немецких земель, сейчас незаконно находящихся у Польши. Надеюсь, это получится. И тогда твоё имя, Иоганн, будет вписано в историю рода не только как достойного преемника своих великих предков, но и как воина, добившегося торжества справедливости. И твой портрет займёт законное место в галерее вашего семейного замка на вновь обретённых землях.

Западная зона локального пограничного конфликта.

Командир батальона майор Генрих Головин, «державший» участок на линии соприкосновения, неуютно чувствовал себя в присутствии вроде бы младшего по воинскому званию командира взвода спецназа «Вадима», который сейчас сидел напротив него и изучал карту. Представился, он, во всяком случае «капитаном». Ни нашивок, ни эмблем на его форме не было, но был он явно старше комбата и тот про себя улыбнулся: «Капитан второго ранга»!