— Как установили, что железные прутья были предметами убийства Чета? — интересуется старший из Дитерихсов.
— В багажнике сгоревшей машины обнаружено несколько таких обгоревших прутьев. Их диаметры совпадают с размерами ран на теле Чета. Следствие пришло к выводу, что они не стали уносить с собой орудия преступления, а уничтожили их на месте. Прутья обгорели и, естественно, ни следов отпечатков пальцев, ни какого-либо ДНК нести не могут, — отвечает Подчередниченко.
— Прутья обычные, стандартные, или по ним можно на что-то выйти? — вновь задаёт вопрос Михаил Генрихович.
— Увы, сокрушённо качает головой ПалПалыч, — обычные, широко применяемые в строительстве.
Я молчу. Просто потому что я не могу открыть рот — иначе я просто закричу. Как можно убить собаку? Тем более, если претензии к хозяевам? Это как ребёнка убить — чтобы насолить его родителям. Как можно убить коня? Что они хотели показать Перловым или мне? За что отомстить? И при чём здесь могут быть Чет или Ветер?
Севернее Владимира. Деревня Первозваново.
Просыпаюсь. Утро. Необычно тихо — всё-таки есть свои плюсы в деревенской жизни. Хотя документы о моём выходе из-под опекунства ещё не оформлены до конца, но я уже съехал от Перловых — во многом из-за того, что после пожара в деревенскую конюшню в Первозваново переселили перловских лошадей и моего Ветра тоже. А мне с Ветром сейчас каждый день нужно заниматься — до начала областных соревнований по триатлону каких-то три месяца осталось. Я знаю, что дворянское собрание работает оперативно, информация об изменении в составе дворянского рода Перловых будет опубликована в январском номере «Дворянского губернского вестника». И с момента публикации я стану простолюдином.
Обживаю свой новый дом. Когда обговаривали порядок выхода из-под опекунства, Михаил Генрихович обратил внимание на необходимость не только соблюдения, но и демонстрации реальной самостоятельности. В связи с этим, вариант жить в соседнем, с Перловыми, доме, который анохинский, не подходит — слишком тесное взаимодействие могут посчитать «ложной независимостью». Да я и сам бы не согласился — дом Анохиных огромный, что мне делать в таком? Даже один из деревенских незаселённых домов, в который я въехал, мне велик: их же строили с расчётом на семьи с детьми. Многовато — два этажа, несколько комнат. Мне вполне комфортно было у Перловых в двух небольших комнатах. Так что и здесь, живу, по сути, на первом этаже, лишь изредка поднимаясь на второй, где сложены запасные оружие, сёдла и одежда.
До лицея стало дальше и теперь я туда езжу, а не хожу пешком. Но зато ближе к облаку, и я почти каждый день набираю коробку и выезжаю к нему для зарядки шариков и тренировки новых умений. Особенно мне понравилось «загонять» лепестки силы в шарики путём обволакивания их даром и последующего сжатия: теперь мне было не нужно ловить руками лепестки и зажимать их вплотную к шарику; достаточно захватить ленту или звёздочку, поместить её в шар из дара, а потом совместить с титановым шариком и сжать немного дар — захваченный фрагмент магической силы оказывался внутри шарика. Разницы в поведении шариков, «заряженных» руками и с помощью дара я не видел. Но на всякий случай раскладывал их по разным ящикам — пусть Гефт разбирается.
Ещё интереснее оказалось заполнять большие шары. В них я «загружал» лепестки и сгустки магической силы по несколько раз, пытаясь выяснить: есть ли у магической силы предел сжатия? При каком числе магических лепестков они перестанут помещаться в шаре? Или взорвутся и разнесут шар на куски? Так пока и не выяснил.
При зарядке несколько раз вспоминал эпизод из «Неуловимых мстителей», где в подпольной лаборатории в бильярдные шары закладывали взрывчатку. Вот взорвётся титановый шарик от перенапряжения… и разнесёт… Или не может быть у него перенапряжения? Или всё-таки может? А если разнесёт — то что? И как?
Шары тоже готовлю для передачи Гефту, пусть экспериментирует. А сам летом обязательно выберу шар и попробую его грузить до тех пор, пока магическая сила не откажется в него помещаться. Не может же быть такое, чтобы шарики были бездонными для магии? Главное, чтобы он не взорвался из-за избытка магии в момент загрузки — титановыми осколками и убить может…
Владимир. Дворец графской семьи Самойловых.
— Нет, бать, — выслушав отца, отрицательно помотал головой Денис Денисович Самойлов: — Не «один-один», как ты считаешь, а «три-ноль» в нашу пользу. У молодёжи есть такое понятие «зона комфорта». Это жизнь, к которой человек привык, которая ему нравится и менять ничего не хочется. Или не нужно, потому что и так всё хорошо. Вот и перловский приёмыш жил в такой зоне комфорта — весь из себя успешный, деловой и людям помогающий. Рубаха-парень, душа нараспашку! А мы ему подсобили не просто выйти из зоны комфорта в зону дискомфорта, а окунуться в суровую жизненную субстанцию по самую макушку. С собакой наша чистая победа. Ну так и с лошадью тоже — не полностью реализовали ребята задуманное, но главное достигнуто — этот подкидыш понял, не мог не понять, что с его конём может быть то же самое, что и с собакой. А значит — стал переживать и бояться. С собакой этого страха у него не возникло — её убили, и он страдает только от потери: что ни делай — собаку уже не вернёшь, и не сбережёшь. А с конём ещё всякое может случиться. И напрягаться по этому поводу он будет каждый день. А нам это и нужно.
— Ты там нигде не засветился?
Денис Денисович отрицательно мотнул головой, отвечая отцу: — Я не мог там засветиться и концы все обрубил. Я всё поручил одному из надёжных сотрудников нашей безопасности, и даже не знаю, кого он нанимал — знаю, что были у него какие-то контакты ещё с армейской службы. Но не повезло пацану: отдыхали они в кафе, он перебрал немного, и поднимаясь по лестнице споткнулся и покатился, неудачно ударившись виском. Жалко, перспективный был пацан. Но наймём нового.
— Возвращаясь к Первозванову, — продолжил наследник, — отклонили его заявку на участие в имперском триатлоне. Нам-то это в копейки встало. А представь — как его тряхнуло: такого выдающегося спортсмена, грозу и гордость лицея и окрестностей, триждыпобедителя всех на дуэлях, в два ряда увешанного медалями и так унизили. И пока он допуск не получил и тоже мается, что может пролететь с соревнованиями, как фанера над Парижем. Где теперь эта его зона комфорта? Нет её и в помине.
Немного подумав, Денис Александрович согласился с сыном: — Да, прав ты, конечно. Психологические тонкости, особенно в таком возрасте, они очень воздействуют. Ну, теперь-то думаю, допустят, раз он заявку как простолюдин подал.
— Не скажи. Нет для человека более приятного звука, чем писк смартфона, сообщающий о пополнении счёта. И сейчас сидят ребята в правительстве области и соображают, что бы такое ещё сделать, чтобы услышать этот долгожданный писк. И поэтому не только с утра до вечера, весь рабочий день, но и вечерами штудируют бумаги, касающиеся имперского триатлона, чтобы выполнить наш заказ и Первозванова туда не допустить. И даже если ничего у них не получится, я тут ещё одну заготовочку для него прорабатываю. И вот тогда он не то что вне зоны комфорта окажется — мы вообще о нём забудем.
— Ну-ка, ну-ка, поподробнее; порадуй старика, — поддержал наследника граф.
— Первозванов же озеро сделал на месте бывшего глиняного карьера. Рыбу туда запустил и уже немного разрешает рыбакам на льду рыбачить. Есть у меня один рыбачек, будет он туда ездить. Приехал, с саночками с седушкой выехал на лёд, пробурил лунку, поставил палатку и рыбачь себе в удовольствие. Но в санки вмонтированы две канистры по двадцать литров. И вечером, перед уездом, он из этих канистр будет жидкость в лунку сливать. А жидкость забористая. Двух таких его поездок хватит, чтобы вся рыба в озере к верху брюхом плавала. А жидкости заготовлено на четыре поездки. Так что там не только рыба — там лягушек и водорослей не останется. А дедушка-рыбак в своём гараже потом при замыкании сгорит. А учитывая, сколько там у него всякой химии напрятано, думаю, не только он и машина, но железные швеллера, на которых полки держатся, расплавятся.
