Но прошло всего три года, и вот — новая встреча. На этот раз члены клуба самых богатых не захотели ехать к ней, а вызвали на свою территорию, и это было не столько унижением, сколько предупреждением: их терпение заканчивается и мировой клуб не оценил её усилия. Или посчитал их недостаточными и теперь ей предстоит перед ними отчитываться за провал. И хотя в общественном понимании: она — королева, а они — никто; если они решат, что Елизавета не справляется, их общего мнения будет достаточно, чтобы организовать её свержение. Или вообще заменить династию. Как они проделали это во Франции тридцать лет назад.

Старательно изучив свежие справки по ведущим семействам мира и еще раз вглядевшись в фото людей, с которыми ей в скором времени предстоит общаться, королева собрала помощников и стала готовиться к беседе.

Чтобы замаскировать эту поездку в центр Лондона, для Елизаветы запланировали раздачу подарков сиротам на рождественском балу, посещение художественной выставки и осмотр предновогодней столицы. Мило улыбаясь и кивая на приветствия, она отработала программу и сейчас шла по коридору в сопровождении нескольких помощников.

— Вам сюда, — показал рукой один из советников, распахивая дверь.

Королева с вежливой улыбкой вошла в серпентарий.

— Добрый день, джентльмены. Рада вас видеть!

Старики, все как один в чёрных пиджаках или сюртуках, сидевшие за длинным столом, встали и вежливо поклонились, вразнобой произнося приветствия.

Два старичка, сидевшие у самого начала стола, немного пришаркивая, приблизились к ней с поклоном: — Вам сюда, Ваше императорское величество! — проводили её во главу стола, где стояло высокое, богато отделанное кресло.

— Клубок зашевелился, но, возможно, мне удастся отделаться малой кровью, — королева по-своему оценила знаки внимания: и глубокие поклоны, и этот единственный высокий стул в зале. Если бы они хотели поставить ей ультиматум, не стали бы заморачиваться с подобными тонкостями — усадили бы в центре зала на табурет и стали бы отчитывать, как педсовет школьницу, курившую в туалете.

Королева села. Все молчали, и она поняла, что прелюдий не будет. Слегка наклонив голову и улыбнувшись, она начала: — Благодарю Вас, джентльмены, что в эти рождественские дни Вы, не смотря на Вашу занятость, нашли время для встречи со мной. В последние годы наша монархия столкнулась с нескольким новыми вызовами, и я искренне рада за ту помощь советами и консультациями, которую вы оказываете, чтобы возникающие проблемы решались быстрее и к общему удовлетворению, а наша монархия менялась и соответствовала духу времени…

Речь она подготовила, почти выучила и на ходу её корректировала, обращая внимание, какие из её посылов находят благожелательный отклик. А какие — нет. Не зря она столько готовилась, изучала каждую физиономию, историю семей и их взаимоотношений. И того, как они сколачивали свой капитал. Вон, на самом дальнем стуле сидит представитель семейства Сороз — Алекс, — в прошлый раз его не было, а в этот — удостоен высочайшей части, вскарабкалась-таки его семейка на мировой Олимп. Капитал свой его прапрапрадедушка в каком там поколении, начал делать, торгуя паспортами для евреев, стремившихся убежать от концлагерей и крематориев. А потом семейство развернулось на «помощи» бедным странам, отличившись жутким остервенением, с каким они выколачивали каждый пенни из нищего населения. А там, где власти пытались отказаться от выплат непомерных процентов, организовывали перевороты. Рядом с ним представитель семьи выходцев из той же эпохи — но заработали они на скупке коронок и золотых колец людей, отправленных в газовые камеры. Напротив ещё один представитель семейства, сделавшего состояние на войне, точнее, на раненых солдатах и беженцах — создали несколько лабораторий, где солдат под видом лечения пускали на органы, в беженцев просто похищали и тоже разделывали; прибыль доходила до четырёх тысяч процентов.

Ближе сидят мастера разграбления стран под вывеской модернизации их в цивилизованные. Тут же и представитель семьи — главных выгодоприобретателей от «опиумной войны» с Китаем. Такой же, как и все здесь — лысый пергаментный череп, пигментные пятна, и возраст под сто или больше — не определишь. Ещё ближе — пара семей, сколотивших состояние на работорговле. А самые уважаемые в этом клубке — два старичка, встречавшие её у дверей и сейчас сидящие рядом: их кланы создали первые ломбарды, куда крестоносцы сдавали десятками килограммов золото, вывезенное из захваченного и разграбленного ими Константинополя.

Королева закончила говорить и присутствующие, строго в порядке очерёдности, начали высказываться — коротко, обтекаемо. Но встревоженно. Ничего нового королева не услышала: «мы обеспокоены», «мы удручены», «мы не ожидали», «мы надеемся»…

Королева изображала внимание и заинтересованность. В нужных местах задумывалась, где необходимо — слегка улыбалась, периодически кивала, давая понять, что полностью разделяет точку зрения присутствующих. Её волновал только один вопрос: — Сколько лет они мне дадут на устранение проблем?

Наконец, старичок, сидевший ближе всех, по правую руку от неё, обратился к Елизавете: — Мы выслушали Ваш очень интересный и содержательный доклад, Ваше величество. Мои коллеги также выступили и донесли те проблемы, которые их беспокоят. Мы надеемся, что пяти лет Вам хватит, чтобы поправить ситуацию?

Услышав цифру «пять», королева похолодела. Ей хотелось кричать: — Двенадцать — это минимум! Нужно закрутить десятки интриг, сместить несколько царьков и правительств, ещё больше — купить! Построить заводы, произвести вооружения, набрать солдат, перевооружить и обучить армии и банды!

Но она понимала, что есть только один ответ, который их устроит, и поэтому, слегка улыбнувшись, ответила: — Да. Это тот срок, который мы заложили в свои планы.

Владимир. Дом Перловых.

Когда после потери Чета я стал немного соображать, то задумался: как так получилось, что я не почувствовал его боли? Почему не понял, что мне пора бросаться к нему, чтобы спасти своего друга? Ответа не было. Я ведь и своё избиение группой во главе с Костей Литвиновым не засёк. А если Чету первый удар нанесли по голове, то он мог сразу потерять сознание и боли не почувствовать. А может, я ещё плохо освоил новую ступень дара — моё восприятие магии снова изменилось и чувствительность резко выросла. Но вот овладел я новой ступенькой пока не очень. Да и возможность «запирать» какие-то элементы магического облака возникла только сейчас — раньше, когда я создавал волну дара, её толщина была небольшой и летящие по воздуху ленты и звёздочки легко её проходили. А сейчас я могу варьировать толщину волны или вообще направлять её узким лучом на большое расстояние. Приходится много тренироваться, чтобы научиться пользоваться новыми возможностями. Сегодня «ночная тренировка» по управлению даром завершилась, вновь укладываюсь спать.

Неожиданно просыпаюсь. В голове прозвучало: «Пора». И когда через пару-тройку секунд я прочухался, то понял, что в голове не просто звякнуло, а звучит набат во все колокола. Подскакиваю. Быстро одеваюсь. Нужно на улицу. Тихо выхожу. Тянет к боковой калитке — там находятся здание родовой охраны и спортивная площадка, конюшня, а ещё дальше — производственные корпуса. Дежурное освещение везде горит, так что видно хорошо, тропинки расчищены. Мне куда-то сюда. Может, кому-то из дежурной охраны стало плохо со здоровьем и ему нужно срочно помочь? Отрывается дверь караулки, выходит дежурный — понятно, по камерам наблюдения меня хорошо видно. Дежурный подтянутый, но расслабленный, не похоже, что у них что-то произошло. Говорю: — Не спится, вышел прогуляться. У вас всё нормально?

Начальник караула отвечает: — Всё в порядке, без нарушений. Дежурная смена на постах, остальные отдыхают. Бдим!

Тому, что я вышел на ночную прогулку, он не удивлён. Наверняка, знает, что я не инициировался. Это все знают. И думает, что из-за этого я нервничаю. Так-то нервничаю. Но сейчас причина бессонницы другая. Она где-то рядом.