И там, среди лепешек и вяленого мяса, извивалось Оно.

Сначала я подумала, что это большой, исхудалый лесной кот. Но потом лунный свет упал на него правильно, и я разглядела существо, которое давилось вяленым мясом.

Шерсти у существа не было, один бок был "пустым", в котором явно проглядывались кости. Уши были слишком большими, с кисточками, трясущимися от ярости. А глаза… Глаза горели ядовито-зеленым, не отраженным, а внутренним светом, как два крошечных болотных огонька. Из бока у него торчала рукоять ножа, брошенного Вэнь Чжэнем, но едва ли этот нож приносил ему хоть какую-то боль.

Вэнь Чжэнь никогда не встречался с подобными, он, не колеблясь, занес меч для решающего удара. Дух, казалось, понял это. Он выгнул спину, его остатки редкой шерсти встали дыбом. Из горла вырвался хриплый, скрипучий, но абсолютно членораздельный поток слов на человеческом языке — вернее, на самой его грязной, таверной ипостаси.

— Кто напал? Кто этот стервец, — шипело животное, больше всего похожее на лысого кота. — Подойди, пасть порву, моргала выколю.

— Чего? — изумился Цзян Тан, убирая свой арбалет. — Что это за кожаная грелка?

— Жалкий двухножный мешок с костями! — верещало существо, его голос звучал так, будто кто-то пилит ржавую цепь. — Ткнул железкой, да? Думаешь, это больно? Я тебя сейчас так порешу, что твои прабабки в пятнадцатом колене ахнут. Кишки выпущу, печень на закуску, а глаза выколю и в шары для благородных дам подарю. Всех вас, вонючих, шумных, тупых, как валенки! Спать нельзя из-за вас, жрать нельзя! Краду тихо, как полагается благородному разбойнику, а вы — бац, ножом. Нецивилизованно.

Последнее слово он выкрикнул с таким презрением, что даже у меня бровь поползла вверх. Ругался "кот" отменно. Лагерь застыл в немом шоке. Даже Лань Чжэ опустила кинжал, ошеломленная потоком брани из пасти животного.

Вэнь Чжэнь лишь стиснул зубы, и тьма в его глазах вспыхнула в такт ярости. Меч продолжил движение.

И тут я встала. Не знаю, что на меня нашло. Возможно, усталость от всей этой бесконечной резни. .Или просто чистое, необъяснимое сочувствие, вырвавшееся из самой глубины.

— Стой, не трогай его.

Мой голос прозвучал негромко, но с такой железной интонацией, что Вэнь Чжэнь замедлил удар, а все взгляды резко переключились на меня. Я шагнула вперед, между генералом и шипящим клубком ночи и злости.

— Ты, что, его не слышала? Он собирается нас убить.

— Это кот, — развела руки я. — Проклятый, но кот. Если вы готовы убить кота, который, признаю, обладает цветистым словарем, то у меня возникают вопросы.

— Он демон, — настаивал Вэнь Чжэнь, но обернувшись, он не нашел помощи у своих соратников.

— Это Майогуй, — прошептал Суань Кун, и в его голосе прозвучало нечто среднее между отвращением и профессиональным интересом. — Дух кошки. Мелкий, вредный, злопамятный демоненок. Нам он не причинит вреда.

— Ты с ума сошла? — прошипела Лань Чжэ. — Это же маогуй. Он выцарапает наши глаза.

— И уже пообещал это сделать, — парировала я, — Но пока что ты все же видишь. Вы всерьез рассматриваете эту угрозу?

— Он — нечисть, — холодно произнес Вэнь Чжэнь. — И он атаковал наш лагерь.

— Он пытался прокормиться, — возразила я, чувствуя, как абсурдность ситуации нарастает. — Посмотри на него. Он худой, как щепка. Он не нападал на людей. Он воровал еду, как настоящий голодный кот. Потому что он и есть голодный кот. Только мертвый.

Последнее, конечно, добавлять не стоило. Герои лишь больше стали испытывать презрение.

Маогуй, услышав мои слова, перестал выгибать спину. Его зеленые, светящиеся глаза сузились, изучая меня с недоверчивым интересом. Дымчатая субстанция сочилась из раны медленнее.

— Он — нечисть, — повторил Вэнь Чжэнь, раздраженно, но уже без прежней уверенности. — И он опасен.

— Опасен? — я рассмеялась. — Господин генерал, маленький демон, да, нечисть, да, но это не существо, рожденное в царстве демонов. Это чужая жестокость, магия гуду, если хотите знать.

Это слово заставило Суань Куна нахмуриться, а Лань Чжэ презрительно скривиться.

— Колдовство южных варваров, — бросила она.

— Верно, колдовство, которое изобрели люди, — сказала я, не сводя глаз с Вэнь Чжэня. — Берут животное, часто кошку, собаку, змею, и особыми, жестокими ритуалами, полными страдания и ненависти, убивают его, привязывая дух к месту или предмету. Получается слуга-охранник, предвестник беды… или вот такой вечно голодный, злой призрак. Эту кошку убили люди. Намеренно. И теперь вы хотите добить то, что от нее осталось? Его следует пожалеть.

Я видела, как мои слова бьют в цель. По крайней мере, настороженность всех отпустила.

— Пожалеть? — скрипуче прошипел маогуй. — Меня? Ха! Да я всем вам глотки перегрызу, печеньки повыковыриваю, я...

— Замолчишь, — продолжила за него угрожающей интонацией, опускаясь к земле. — Ты и так наговорил достаточно. Твой характер, я вижу, соответствует репутации, скверный, злобный и абсолютно кошачий. Ты хочешь всех порешить. Понятно. А теперь скажи, сколько из этих угроз ты реально можешь выполнить, пока Суань Кун не наложит на тебя печать, от которой ты забудешь, как материализовывать когти?

Маогуй замер, обернувшись на культиватора. Его уши с кисточками прижались к черепу.

— Это нечестно, — буркнул он.

— Жизнь вообще нечестная штука. Особенно для того, кого убили ради магии гуду.

Вэнь Чжэнь медленно опустил меч. Но не вложил в ножны.

— Он нормально говорит, — произнес он, обращаясь больше к себе, чем к другим. — Мысли по человечески.

— Конечно, говорит, — возмущенно фыркнул маогуй. — Я не какое-то там мычащее привидение. Я был… я был… — он запнулся, и его зеленые глаза на миг помутнели. — Я был кем-то. До того как… эти твари в черном… с дымом и медными колокольчиками… — Он затряс головой, словно отгоняя воспоминание, и снова зашипел. — Все равно! Я теперь всех ненавижу! И особенно вас!

Лань Чжэ задохнулась от возмущения.

— Да зачем нам с ним разговаривать. Быстрее уничтожить его, как полагается.

— Уничтожить кошку? — я подняла бровь. — Героический подвиг. О нем точно сложат песни. "Как отважные воители генерала Вэнь Чжэня победили ужасного… полупрозрачного котика, укравшего вяленую баранину". Звучит поэтично. Честно, если не погибну в вашем путешествии, то всем расскажу.

Цзян Тан кашлянул, пытаясь подавить смех. Даже угрюмое лицо Суань Куна дрогнуло.

— Ты издеваешься над нами? — сузил глаза Вэнь Чжэнь.

— Я пытаюсь до вас достучаться, — поправила я. — Вы в необычном лесу. Разве вы не чувствуете? Воздух здесь гуще, деревья старее, тени самостоятельнее. Я здесь живу не одну сотню лет. Здесь всегда будет много всего не совсем человеческого. Вы не можете прочесать его мечом и печатями, высекая все подряд. Иногда… иногда нужно просто не лезть и пройти мимо. Иначе до самой смерти будете ловить местных существ. А у тебя, господин, — сладко пропела я, напоминая, — времени почти нет.

Вэнь Чжэнь что-то пробормотал себе под нос, но я не расслышала. Вряд ли что-то приятное моему уху. Скорее очередные оскорбления.

Чуть помедлив, я провела ладонью по коже кота и по его редкой шерсти.

— Как тебя зовут? — спросила я еще раз, уже мягче.

— Мао Сяо, — клацнул он своими зубами.

— Мао Сяо, тебе подходит. Хочешь остаться? — я обернулась на Вэнь Чжэня, вовремя вспомнив, что мне стоило сначала заручиться его согласием. Но уже было поздно.

Глаза кота расширились.

— Зачем? — проскрипел он подозрительно.

— Потому что демоны не убивают друг друга. Мы можем тебя накормить.

Мао Сяо оценивающе посмотрел на Вэнь Чжэня, на его все еще напряженную позу, на клинок, отливающий лунным светом.

— Ладно, — буркнул он. — На одну ночь. И я хочу мяса.

Я умоляюще воззрилась на генерала. Не может же он по-настоящему хотеть убить маогуя. Тот же не виноват, что когда-то давно пострадал. Неужели в сердце мужчины не найдется сострадания?