— Конечно, — проворчал кот, высовывая нос. — А если закажешь креветок, я еще буду команды твои исполнять. Прославишься.

— Договорились, — расцвел Цзян Тан. — Значит, решено.

Он развернулся и, не дав нам опомниться, зашагал в сторону улицы, где красные фонари горели особенно ярко и откуда доносилась веселая музыка.

— Цзян Тан! — крикнула Лань Чжэ, но он только махнул рукой и скрылся в толпе.

Мы остались вчетвером. Тишина повисла такая, что слышно было, как где-то далеко играют цитры.

— Ну... — протянула Лань Чжэ, глядя в сторону. — Раз уж так вышло...

— Найдем двор, — сухо сказал Суань Кун. — И просто переночуем. Ничего страшного.

Он говорил это так, будто уговаривал сам себя.

Вэнь Чжэнь перевел взгляд на меня. В его глазах я не увидела ни смущения, ни неловкости — только легкую усмешку, спрятанную глубоко внутри.

— Идем? — спросил он.

Я кивнула, чувствуя, как щеки предательски теплеют.

Следующий постоялый двор назывался "Спящий дракон". Хозяин, полный мужчина с хитрыми глазками и вечной улыбкой на лице, окинул нас оценивающим взглядом.

— Комнаты? — переспросил он. — Есть, конечно. Две, для семейных пар. Отдельно, увы, ничего не осталось. Праздник, сами понимаете.

Суань Кун и Лань Чжэ замерли как изваяния. Я видела, как воительница сжала кулаки, а культиватор принялся изучать узоры на притолоке с таким видом, будто от этого зависела его жизнь.

— Берем, — спокойно сказал Вэнь Чжэнь и выложил на стойку монеты.

Хозяин просиял, вручил нам ключи с деревянными бирками и пожелал спокойной ночи.

— Комнаты рядом, — сказал он напоследок. — Если что, зовите.

Мы поднялись на второй этаж. Деревянная лестница скрипела под ногами, где—то внизу продолжался праздничный гомон, но здесь, в коридоре, было тихо.

Лань Чжэ остановилась у своей двери, взяла ключ и, не глядя на Суань Куна, отчеканила:

— Я сплю на циновке. Ты на кровати. Если подойдешь — убью.

— Я и не собирался, — буркнул Суань Кун, открывая дверь. — Я вообще медитировать буду.

Они скрылись в комнате, и дверь за ними закрылась с тихим стуком.

Мы с Вэнь Чжэнем остались вдвоем в коридоре.

— Ну что, жена? — рассмеялся он, и в голосе его прозвучала та редкая, почти неуловимая теплота, от которой у меня внутри все переворачивалось. — Тоже пообещаешь меня убить?

— Лучше входи, муж, — ответила ему в тон. — Я не такая скромница.

Будь это кто-то другой, тот же Суань Кун или Цзян Тан, я бы испытывала меньше неловкости. Что-то мне подсказывало, что у Лань Чжэ такая же проблема. Но я уже здесь, мы уже представились...

Комната оказалась маленькой, но чистой. Ширма с изображением журавлей отделяла угол с умывальником, у стены стояла широкая кровать, застеленная шелковым одеялом с вышитыми пионами. На столике стоял чайник и две чашки.

Я замерла на пороге, глядя на одну, очень большую кровать.

— Не волнуйся, — сказал Вэнь Чжэнь, опережая мои мысли. — Я буду спать на полу. Ты еще не до конца оправилась, тебе нужен покой.

— Ты тоже не в лучшей форме, — возразила я, но как-то вяло, потому что мысль о том, что он будет рядом, странным образом успокаивала.

— Я солдат, — он пожал плечами. — Привык спать, где придется.

Сев на циновку, я закатила глаза.

— Ты не культиватор, а я не бывшая благородная дама. От того, что ты ляжешь рядом, моя добродетель не пострадает. К тому же я сильно старше тебя, — напомнила я. — Ты уверен, что подобной ситуации я не испытывала?

Вэнь Чжэнь удивился, а я встала и направилась к ширме.

— Я жила в лесу, избегала праздников. Но сегодня я очень хочу там оказаться.

Прежде чем он успел возразить, я уже сбрасывала с себя одежду, намереваясь отыскать в своем скарбе хоть что-то торжественное.

Праздник фонарей очень романтический и семейный. Раз уж я попала в его эпицентр, своего не упущу. И к Лань Чжэ потом обязательно зайду.

Вэнь Чжэнь вышел так быстро, будто за ним гнались все демоны Диюя.

Я услышала, как скрипнула дверь, как его шаги застучали по лестнице вниз — торопливые, почти панические. И от этого мне стало вдруг легко и весело.

Великий Очиститель Теней, гроза нечисти, бесстрашный генерал сбежал от одной маленькой лисицы, которая просто собралась переодеться. Почему мне нельзя хохотать?

Вещи, которые нам дали в Сяньци, были добротными, но простыми. Дорожные ханьфу из плотной ткани, удобные штаны, теплые куртки. Ничего праздничного. Ничего такого, в чем можно выйти в ночь, когда весь город залит огнями.

Я перебрала свои скромные пожитки и вытащила единственное платье, которое хоть немного годилось для такого случая. Темно-синий шелк, подаренный жителями Юаньмэнь. Крой был простым, почти старомодным: широкие рукава, длинный подол, никакой вышивки, никаких украшений.

По меркам городских модниц — нищая провинциалка.

Я вздохнула, надела платье, подошла к тусклому медному зеркалу и долго смотрела на свое отражение. Обычное лицо, обычные волосы, обычная девушка, каких тысячи на этом празднике.

— Ну уж нет, — сказала я своему отражению. — Я не обычная.

Я распустила волосы, взяла гребень и принялась за прическу. Пальцы сами вспомнили то, чему учила меня мать много столетий назад. Я заплела высокий пучок, оставив несколько прядей свободно ниспадать вдоль лица, и закрепила все шпилькой с жасмином, которую подарил Наставник Сяо.

Серебро мягко блеснуло в свете свечи. Жемчужины в сердцевине цветов переливались розоватым, как утренняя заря.

— Ну вот, — прошептала я, касаясь шпильки. — Теперь я почти невеста.

А потом я закрыла глаза и позволила магии тонкой струйкой пройтись по ткани.

Ничего сложного, просто легкое мерцание, будто в шелк вплели лунный свет. При каждом движении платье переливалось, отливало серебром, но не кричало о волшебстве. Только намек, маленькое обещание.

Я посмотрела в зеркало и улыбнулась. Теперь я была готова. Но не мне одной сегодня красоваться.

Дверь в комнату Лань Чжэ оказалась рядом. Я постучала тихо, боясь, что они с Суань Куном уже устроили войну за территорию.

— Кто? — раздался напряженный голос воительницы.

— Линь Юэ. Открывай.

Дверь приоткрылась ровно настолько, чтобы Лань Чжэ могла меня увидеть. Она была в том же, в чем ходила днем — простые штаны, куртка, волосы кое—как стянуты в пучок. Лицо хмурое, но в глазах мелькнуло удивление.

— Ты... — она окинула меня взглядом. — Красиво.

Я улыбнулась:

— Пустишь?

Она посторонилась, впуская меня. Явно очень этого не хотела.

В комнате царил идеальный порядок. Суань Кун поступил также, как и Вэнь Чжэнь, сбежал вниз.

— Линь Юэ, зачем пришла? Я очень устала. У нас одна-две ночи, чтобы выспаться.

Я оглядела воительницу с ног до головы, потом покачала головой.

— Так не пойдет.

— Что не пойдет?

— Ты можешь долго уверять меня, что не планируешь на праздник фонарей, Лань Чжэ, но ты на него пойдешь. Если тебе не хватает сна, прости, тебе придется потерпеть.

Лань Чжэ нахмурилась:

— Может, я и собиралась?

— В этом? — замерла я.

— А что не так? Одежда чистая и удобная.

— Лань Чжэ, — я взяла ее за руку и усадила на табурет. — Мы не на войну идем. Ты же когда-то была девочкой? Помнишь об этом?

Она замерла. В ее глазах что-то мелькнуло.

— Помню, — тихо сказала она. — Это было глупо.

— Глупо или не глупо, дай мне помочь.

Я развернула узел, который принесла с собой. Внутри лежало платье, которое Наставник Сяо отдал мне, расказывая о дочери. Это был красивый, нежнейший розовый шелк, с вышитыми серебряной нитью облаками и журавлями. Широкий пояс, расшитый мелким жемчугом. Он мечтал, чтобы его дочь такое одела. Но дочери он не имел. Потом он подарил его мне, но мне подобные одеяния не шли. Я не нежная, не розовая, не милая. А вот Лань Чжэ о себе многое не подозревала.

Лань Чжэ смотрела на это великолепие так, будто я достала живого дракона.