Я отвела взгляд, чтобы он не прочел в моих глазах эту горькую правду.

— Ты не спишь? — голос его звучал тихо, будто он боялся потревожить покой тяжелобольной.

— Уже нет, — ответила я. — Мао Сяо ушел на охоту. А я проснулась. Тишина разбудила.

Он шагнул внутрь, прикрыл за собой дверь. Сделал несколько шагов и замер у изножья лежанки, словно не решаясь подойти ближе. Неловкость повисла в воздухе.

— Наставник Сяо сказал, ты сутки здесь просидел, — сказала я, чтобы нарушить молчание. — Неужели генералу больше заняться нечем?

Уголок его губ дрогнул.

— Заняться-то было чем. Лодку чинили, припасами запасались, с монахами... разбирались. — Он помолчал. — Но я хотел убедиться, что ты... что с тобой все будет хорошо.

Я фыркнула, пряча смущение за привычной колкостью.

— Господин Вэнь, это странно. Еще немного, и я решу, что вы и вправду за меня переживаете. А не так давно вы хотели меня убить.

Та встреча в лесу показалась такой давней. И это по моим меркам, когда я успела прожить не одну человеческую жизнь. На деле же пробежало чуть более полутора месяцев.

Он не улыбнулся в ответ. Напротив, ему словно стыдно стало. Мужчина опустил взгляд на свои руки, сжимающие край плаща.

— Хотел, — тихо подтвердил он. — Я много кого хотел убить, Линь Юэ. Демонов, всю нечисть. Тех, кто, как я думал, не имеет права на существование. А потом познакомился с тобой.

Он все-таки сел рядом, а мне стало еще неудобнее. Вот дура, зачем завела этот глупый, грубый разговор? Ужасная шутка.

— Не стоит, — я заерзала.

— Нет, хочу, чтобы ты знала, — хмурился Вэнь Чжэнь. — Сейчас во мне столько всего борется, столько всего сложно принять. До знакомства мир был проще, я точно знал, кого ненавидел: свет и тьма, добро и зло, люди и демоны. А теперь я смотрю на тебя и не знаю, где проходит эта черта. И мне все сложнее отличать белое от черного.

Он протянул руку и осторожно, будто боялся обжечься или разбудить, накрыл мою ладонь, лежащую поверх одеяла.

У него была очень теплая рука. Особенно для человека, внутри которого живет ледяная тьма проклятия.

Воздух в келье вдруг стал густым. Я ощущала его дыхание, видела, как дрогнули его ресницы. Он тоже смущался. Этот великий охотник на демонов, бесстрашный генерал, проклятый человек — он стоял передо мной и не знал, куда девать глаза.

Я не отняла руки.

— Ты в порядке?

Ох, слава небесам. Этот вопрос снял с нас оковы стеснительности и вернул в обыденность.

— Да, завтра буду полностью здоорова, — пообещала я.— Лодку отремонтировали? — спросила, чтобы перевести дыхание.

Близость Вэнь Чжэня буквально путала мысли в голове.

Он понял. Медленно отпустил мою руку, сделал полшага назад, возвращая нам обоим возможность дышать.

— Да, завтра на рассвете отплываем. Река спокойная, — он помолчал. — Пройдем до города Цыйцзи. Там остановимся на пару дней.

— Зачем? — удивилась я.

— Праздник фонарей. — Вэнь Чжэнь чуть заметно улыбнулся. — Лань Чжэ сказала, что будет непростительно пропустить такое зрелище. Да и людям нужна передышка. Цзян Тан уже строит планы, как будет очаровывать местных красавиц.

Я невольно улыбнулась в ответ. Цзян Тан есть Цзян Тан — даже на краю света найдет, кого обаять.

— А оттуда к лесу, — голос его стал тише. — Ко входу в Диюй.

Я кивнула. Слова застряли в горле.

— Тебе нужно отдыхать, — сказал он, отступая к двери. — Завтра трудный день.

— Вэнь Чжэнь, — окликнула я, когда он уже взялся за ручку.

Он обернулся.

— Мне очень приятно, что ты пришел, — сказала я просто. — Спасибо.

Он ничего не ответил. Только кивнул и вышел.

Дверь закрылась. Я осталась одна.

Свеча догорала, пламя металось, отбрасывая на стены причудливые тени. Я смотрела на дверь и не могла отвести взгляд.

Какими глупостями я снова занимаюсь? Привязалась к людям. Их век не долог, жизнь очень коротка. А я, не выучив урока, опять попадаюсь в этот капкан. Мы ведь очень скоро распрощаемся, вновь станем врагами.

Вэнь Чжэнь, Цзян Тан, Лань Чжэ и Суань Кун выслеживали меня, загоняли. Но я так легко забыла их невежество. Меня пленило обаяние Цзян Тана, я восхищалась воительницей и воздавала должное культиватору. А по поводу генерала...

"Как же жаль, — думала я, глядя в темноту за окном,— что кто-то из моих сородичей наградил тебя таким проклятием. Как же жаль, что в любой момент ты можешь превратиться в такого же монстра. Ужасная участь".

Мао Сяо вернулся под утро, ввалился в келью, отряхнулся и, не говоря ни слова, устроился у меня в ногах. От него пахло сырой землей и... рыбой?

— Ты где был? — спросила я шепотом.

— Рыбу ловил, — буркнул он. — Неудачно. Она плавать умеет, подлая.

— А у мертвых, — присвистнула я, — с этим проблемы.

— Мы тонем, глупая. Совсем на поверхности не держимся.

Утро встретило меня запахом сырости и ладана.

Я открыла глаза и первым делом прислушалась к себе. Ни боли, ни противного ноющего ощущения в грудной клетке при дыхании, только легкая, едва заметная скованность, будто после долгого сна в неудобной позе. Пилюля Возрождения сделала свое дело.

Я села на лежанке, откинула одеяло и замерла.

Увидела свои новые шрамы. Они тянулись по рукам, по бокам, исчезали под рубахой. Бледные, серебристые полосы, обозначающие следы, когда Фэй успел меня коснуться. Я провела пальцами по одному из них на предплечье. Кожа была гладкой, но под ней, глубоко, я чувствовала чужеродный холод.

Их не убрать. Они останутся со мной навсегда.

Странно, но эта мысль не испугала. Шрамы не болели, не жгли. Они просто были, как напоминание о том, что я выжила там, где должна была умереть. И, кажется, я знала, что буду носить их с гордостью.

Мао Сяо, дрыхнувший в ногах, приоткрыл один глаз.

— Чего застыла? — проскрипел он. — Если будешь так сидеть, я снова усну, и тогда мы точно опоздаем на эту вашу лодку.

Я фыркнула и встала. Тело слушалось отлично.

— Идем, ворчун. Нас ждут великие дела.

А настроение у меня было действительно приподнятое.

На улице было свежо. Утреннее солнце словно поливало из кувшина верхушки храмов в розоватом свете. Умиротворяюще красиво. Ничего не напоминало о недавней битве.

Я шла через двор и чувствовала на себе взгляды. Монахи, попадавшиеся навстречу, отводили глаза, но, поразительно, они мне почтительно кланялись и меня не избегали. Странное чувство для демоницы, привыкшей прятаться в тени.

Когда я вошла в помещение, где все завтракали, Цзян Тан заметил меня первым.

— Линь Юэ, — заорал он так, будто мы не виделись год. Потом подлетел, схватил за руки, заглянул в лицо. — Слава небесам, ты здорова.

Я высвободила ладони, пряча улыбку.

— Цзян Тан, если ты сейчас не отпустишь меня, я решу, что ты и вправду поселился в соседней келье, чтобы за мной подглядывать.

— А вот и неправда,— обиделся он. — Я поселился, чтобы тебя охранять. Мало ли какие демоны заявятся за старой знакомой?

— Сам демон и заявился, — проворчал Мао Сяо из-за моей спины. — Прямо перед тобой стоит.

— Ты не демон, ты паразит, — отмахнулся Цзян Тан и потянулся погладить кота.

Мао Сяо ловко увернулся, но без обычного шипения. Кажется, даже он начал привыкать к этому дураку.

Лань Чжэ сидела у костра, помешивая что-то в котелке. Увидев меня, она отвернулась, но я заметила, как дрогнули ее плечи.

— Лань Чжэ, — позвала я, подходя ближе. — Доброго утра и тебе.

Она замерла. Потом резко встала, повернулась. В глазах ее было все то же — настороженность, колючки, но где-то глубоко, на самом дне, плескалось и другое. То, что она вряд ли когда—-нибудь назовет вслух.

— Жива? — спросила она коротко.

— Как видишь.

— Хорошо. — Она помолчала. — Каша готова, ешь давай. А то отощала совсем, ветром сдует.

Я села у костра, принимая из ее рук миску. Признать меня равной было выше ее сил, но она обо мне позаботилась.