— Само, — согласился наставник Сяо, поглаживая Мао Сяо, который от удовольствия жмурился, как самый обычный деревенский кот. — Само заживет через месяц, а то и два. А с пилюлей через три дня. Нам нужна ты, дочка, а не твоя регенерация.

Я замерла с плошкой у губ.

— Нужна? Кому?

— Всем, — просто ответил старик. — Команде твоей, которая без тебя места себе не находит. Храму, который ты спасла ценой собственной жизни. Мне, наконец. Ты вернула мне разум, девочка. А это дороже всех пилюль в мире.

Мне стало неуютно. Люди не говорят так с демонами. Люди вообще не говорят так с теми, кого привыкли травить и убивать. Я отхлебнула еще отвара, пряча глаза за плошкой.

— Вас не смущает? — спросила я в пространство. — Что я хулицзин? Что кот, которого вы гладите — маогуй? Полумертвый, между прочим, и злой. В наше первое знакомство он обещал всех порешить.

— Я не злой, — обиженно фыркнул Мао Сяо. — Я адекватный. Просто мир вокруг идиотов полон.

Наставник Сяо рассмеялся снова, и в этом смехе не было ни капли фальши.

— Дочка, я прожил на этом свете восемьдесят три года. Я видел людей, которые были хуже любых демонов. И демонов, — он посмотрел на меня, и в его взгляде не было ни страха, ни брезгливости, только теплая, усталая мудрость, — которые были лучше любых людей. Мой ученик Ань, которого я вырастил, которому я доверял, чуть не убил меня и принес в жертву десятки невинных. А ты, маленькая демоница, которую любая секта приказала бы уничтожить при встрече, ты вернула мне жизнь. Просто так, не требуя ничего взамен. — Он помолчал. — Секты не созданы для того, чтобы враждовать с миром, дочка. Мы созданы, чтобы искать гармонию. А гармония не бывает однобокой. Без тьмы нет света. Без зла нет добра. Без демонов... кто бы тогда людям показывал, что они сами из себя представляют?

Я смотрела на него и чувствовала, как в груди разливается что-то теплое. То ли отвар действовал, то ли слова старика.

— Вы странный, — сказала я наконец. — Для святого монаха.

— А я и не святой, — усмехнулся Сяо. — Этого уровня просветления я не достиг, обычный старик, который слишком долго прожил и слишком многое понял. Или слишком мало, это как посмотреть.

Он потянулся в сторону, к небольшому столику, стоящему у изголовья моей лежанки. Я только сейчас заметила, что на столике лежит что-то маленькое, завернутое в шелковую тряпицу.

— Это тебе, — сказал старик, протягивая сверток.

Я развернула ткань и замерла.

Шпилька. Тонкая, серебряная, с тремя подвесками в виде цветков жасмина. Каждый лепесток был выточен с такой тщательностью, что казался живым. В сердцевине цветов поблескивали крошечные жемчужины. Не белые, а чуть розоватые, как утренняя заря.

— Это... — я подняла глаза на наставника. — Это слишком дорогой подарок. Я не могу...

— Можешь, — перебил он. — Это моя личная вещь. Когда-то, очень давно, я подарил такую же своей жене в день нашей свадьбы. Она носила ее сорок лет, пока не ушла в мир иной. А эту я хранил для дочери, которой у меня так и не случилось.

У меня перехватило горло.

— Наставник, я...

— Ты спасла мне жизнь, дочка. Ты вернула мне разум и честь. Если бы не ты, я бы сгнил в тех покоях, а мои монахи так и жили бы во лжи, кормя чудовище. Это меньшее, что я могу для тебя сделать. Носи. Жасмин — цветок чистоты и долголетия. Тебе пригодится.

Я смотрела на шпильку и чувствовала, как глаза щиплет. Вот глупость-то. Триста лет живу, а тут раскисла от подарка.

— Спасибо, — сказала я тихо.

Мао Сяо, которому надоело, что на него не обращают внимания, ткнулся мордой в мою руку.

— Ты как вообще? — спросил он, и в его скрипучем голосе вдруг прорезалось что-то похожее на заботу. — Сильно поломали?

— Бывало и хуже, — улыбнулась я, почесывая его за ухом. Кот довольно зажмурился. — Один раз меня дракон через всю долину швырнул, так я три года отращивала себе новые хвосты.

— Врешь, — с надеждой сказал Мао Сяо.

— Конечно, вру, — я фыркнула. — Но звучит красиво, правда?

Мы посмеялись. Даже наставник Сяо, который, кажется, не все понял, но поддержал компанию. А потом старик посерьезнел.

— Твои друзья, дочка... они очень за тебя переживали.

Я отставила плошку.

— Друзья?

— Да. — Он погладил кота, который уже успел снова устроиться на его коленях. — Генерал Вэнь Чжэнь. Он сутки у твоей лежанки просидел. Ни есть, ни спать не мог. Я его силой выгонял, говорил, что сам присмотрю. Но тот уперся, как горный козел. Только когда я пообещал, что разбужу его, если что, он согласился прилечь.

Я моргнула.

— Переживали?

— Истинная правда. — Наставник Сяо улыбнулся в бороду. — Воительница, Лань Чжэ, тоже заходила. Правда, в дверях топталась, боялась. Стояла, смотрела на тебя, потом развернулась и ушла. Я слышал, как она в коридоре сказала: "Если очухается, передайте, что я... ну, что я не против. Пусть знает.

Я представила эту картину и невольно улыбнулась. Лань Чжэ, которая "не против". Это, наверное, самый высокий комплимент в ее исполнении.

— А Цзян Тан? — спросила я. — Этот хоть не стеснялся?

— Этот, — наставник хмыкнул, — этот вообще поселился в соседней келье. То и дело прибегал, воду носил, еду, хотя я говорил, что не надо. Все болтал, что ты его от долговой ямы спасла, и теперь он твой должник навеки. Я, говорит, если эта лиса помрет, себе этого не прощу.

Я закрыла глаза, чувствуя, как улыбка сама лезет на лицо.

— Дурак, — сказала я ласково. — Сам чуть не погиб, а туда же, должник.

— Все они дураки, — согласился Мао Сяо. — Но дураки хорошие. Я их, кажется, даже есть не хочу... пока.

— Ты вообще никого есть не хочешь, — напомнила я. — Ты кот. Они в тебя не поместятся.

— Ну и что? — обиделся он. — Призраки тоже имеют право на гастрономические фантазии.

Наставник Сяо слушал нашу перепалку и улыбался. Потом встал, осторожно переложив Мао Сяо мне в ноги.

— Отдыхай, дочка. Силы тебе понадобятся. Ваш путь еще не окончен, я так понимаю.

Я кивнула, чувствуя, как веки тяжелеют. Отвар и пилюля делали свое дело — организм требовал сна.

— Наставник, — позвала я, когда он уже был у двери.

Он обернулся.

— Спасибо. Не за пилюлю, а за понимание. Для меня это очень важно.

Он улыбнулся, светло, по-отечески тепло.

— Глаза даны нам, чтобы видеть, дочка. А не чтобы закрывать их поудобнее.

Дверь закрылась. Я осталась одна с Мао Сяо, который тут же устроился у меня под боком и замурлыкал.

После того как Наставник Сяо ушел, я еще долго лежала, глядя в почерневший потолок. Мао Сяо мурлыкал у меня под боком, и это урчание было похоже на далекий гром: успокаивающий и ровный.

Я не заметила, как провалилась в сон.

Очнулась от тишины. Мао Сяо куда-то исчез, видимо, отправился инспектировать окрестности на предмет съестного. Слава небесам, что за него было можно не волноваться. Вряд ли его обидят какие-то послушники, если вечером его гладил сам глава секты.

За окном уже стемнело, но в келье горела одинокая свеча, отбрасывая на стены танцующие тени.

Я попыталась приподняться и зашипела сквозь зубы. Мне снова было больно. Пилюля делала свое дело, но чудеса, как верно заметил Наставник, требуют времени.

В этот момент дверь приоткрылась. Полагаю, шипела я довольно громко.

Я ожидала увидеть смешливого Цзян Тана, поселившегося рядом, или Лань Чжэ, она все же девица, но в проеме возник Вэнь Чжэнь.

Он застыл на пороге, не решаясь войти.

Сердце мое пропустило удар, потом еще один. Он так изменился.

Синяки под глазами стали глубже, будто кто-то прочертил их тушью на рисовой бумаге. Скулы заострились, даже губы, всегда плотно сжатые в твердую линию, сейчас казались бледнее обычного.

На него так схватка с Фэем повлияла? Древнее чудовище, сама суть дисбаланса и тления. Его аура не могла не задеть Вэнь Чжэня. Для обычного человека встреча с таким существом просто кошмар. А для того, чья кровь уже отравлена проклятием?