Я присела на скамью рядом с Цзян Таном.

— Послушай, — сказала я мягко. — Я прожила среди людей почти триста лет. И я видела много семей. Самые счастливые дети, не те, что сдали экзамены и стали чиновниками. А те, чьи родители принимали их любыми. Если твой отец этого не сделал, это его выбор. Но твоя жизнь принадлежит тебе. Ты уже доказал, что чего ты стоишь, и не на экзаменах, а в бою. Ты лучший разведчик, которого ценит сам Вэнь Чжэнь. Ты друг, ради которого он, не думая, не рассуждая, отправился в логово демона, рискуя собственной жизнью. Разве этого мало?

Цзян Тан присмотрелся ко мне внимательнее.

— А если бы ты сдал тот экзамен? — вдруг спросила я. — Стал бы чиновником?

— Наверное, да, — пожал он плечами.

— И был бы счастлив?

Он задумался.

— Не знаю. Наверное, нет. Я бы завидовал тем, кто на охоте, кто в походах, кто живет по-настоящему. А сам бы сидел в душной канцелярии и перебирал бумажки.

— Вот видишь, — улыбнулась я. — Ты рожден для ветра, для дорог, для приключений. И если твой отец этого не понимает... значит, он не видит главного.

— И что же он не видит? — насмешливо спросил Цзян Тан.

— Что ты жив, — ответила я просто. — Что ты дышишь, смеешься, пьешь вино, волочишься за женщинами, рискуешь жизнью ради друзей. Что в тебе есть искра, которую не погасить никакими экзаменами. И если для того, чтобы быть счастливым, нужно разочаровать отца, что же. Это не такая большая цена. Другие жертвуют большим.

Цзян Тан рассмеялся. Смех был хриплым, с надрывом, но искренним.

— Спасибо тебе, Линь Юэ, — сказал он, поднимаясь. — И тебе, кошачья морда. Вы... правда, хорошие. Не ведал, что когда-то так скажу о демонах.

— Не ведал, — хмыкнула я, — потому что демонов и не знал. А мы не сильно отличаемся от вас. Ведь есть же хорошие и плохие люди. Так у нас также.

Он кивнул и пошел обратно на нос, где лодочник, завидя его, заметно расслабился. Видимо, присутствие Цзян Тана успокаивало его больше, чем компания воительницы и культиватора.

Я осталась на корме, глядя, как солнце поднимается выше, золотя воду. Река здесь была широкой и спокойной, но я чувствовала, что это ненадолго. Воздух становился тяжелее, ветер менял направление.

Вскоре нас ожидали пороги на реке Циншуй.

Словно в ответ на мои мрачные мысли, небо на горизонте вскоре потемнело. Не постепенно, а резко, будто кто—то задернул занавес. Ветер, еще минуту назад ласковый и теплый, взвыл и рванул так, что лодка жалобно заскрипела.

— Пороги, — закричал лодочник, вцепившись в рулевое весло. — Пороги на реке. Держитесь.

Волны вздыбились мгновенно, будто из-под воды поднялась гигантская рука и принялась хлестать по лодке. Лань Чжэ, стоявшая у борта, едва не свалилась за борт. Суань Кун успел подхватить ее за пояс.

Лодка взлетела на гребень волны и рухнула вниз, зачерпнув бортом воду. Вэнь Чжэнь, отобрав штурвал у лодочника, пытался удержать лодку носом к волне. Я видела, как его пальцы побелели от напряжения, как на скулах ходят желваки. И в какой-то момент, когда очередная волна накрыла нас с головой, мне показалось, что в глубине воды мелькнуло что-то темное, огромное, с глазами, горящими зеленым огнем.

Что-то очень громко хрустнуло. Всю палубу накрыло белым полотном. А потом все кончилось так же внезапно, как и началось.

Ветер стих, волны опали, и лодка, жалобно скрипя, ткнулась носом в илистый берег.

Мне снова что-то показалось, что эти сложности не случайны. Словно кто-то из Диюя проведал, что мы направляемся к ним, и мечтает нас остановить. Но кто? Ни одному демону не подвластно подобное могущество.

Выбираясь из-под упавшего паруса, мы обнаружили, что оказались в небольшой бухте, окруженной высокими скалами. Вода здесь была неподвижной, темной, как зеркало в пустой комнате. Ни ветерка, ни птиц, ни даже комаров.

— Где мы? — прошептал Цзян Тан, озираясь.

Лодочник, трясущийся от страха, ткнул пальцем куда-то в сторону скал:

— Это Мертвая заводь. О ней рыбаки рассказывают страшное. Сюда нельзя заплывать. Здесь даже рыба не водится.

— Тогда нам придется побыстрее ремонтировать мачту, — осмотрела я причину падения паруса. — Не хочется здесь задерживаться.

Лань Чжэ, охотница то ли по природе, то ли по призванию, во мгновение ока нашла нам укрытие. Большую пещеру, скрытую зарослями бамбука. Я первой вошла в нее, чтобы изучить запахи, и не нашла ничего опасного.

— Это место достойно нашего ночлега, — оповестила я и чинно отошла в сторону.

Когда все нужные вещи перетащили в пещеру, я в который раз порадовалась, что воительница обладает не только воинским мастерством, но и зорким глазом.

Укрытие было идеальное: достаточно глубокое, чтобы не бояться ветра, с ровным каменным полом и даже естественным выступом, за которым можно укрыться от сквозняка. Еще там было сухо, а это в нашем случае огромная привилегия.

Вэнь Чжэнь распоряжался быстро и четко, как и подобает генералу:

— Лань Чжэ, Суань Кун, с вас хворост. Нужен сухой и столько, сколько найдете. Цзян Тан, вы с лодочником осмотрите судно, пока совсем не стемнело. Мне нужен полный отчет, что сломано и сколько времени займет починка. И вообще, возможна ли она.

Цзян Тан, уже успевший прийти в себя после разговора со мной, кивнул и направился к выходу. Лодочник поплелся за ним, то и дело оглядываясь на сумрачные скалы. Мне показалось, что после инцидента с ростовщиком Цзян Тан буквально жаждет заслужить похвалы своего предводителя. Это делает ему честь... и, увы, вызывает жалость.

Мы с Вэнь Чжэнем остались вдвоем. Ну, почти вдвоем. Мао Сяо тут же оккупировал самое сухое место у будущего костра, свернулся клубком и сделал вид, что уснул. Я знала эту его уловку, уши торчали в нашу сторону, как два артефакта прослушки.

Я принялась разбирать вещи, раскладывая их так, чтобы до всего было легко добраться. Вэнь Чжэнь молча помогал, но я чувствовала на себе его взгляд. Тяжелый, изучающий, словно он пытался разгадать загадку, которая не давала ему покоя.

— Линь Юэ, — наконец произнес он. Не утерпел.

Я обернулась. Он возвышался над моей спиной, скрестив руки. Уже вечерело, так что последние лучи солнца, чудом попадавшие в укрытие, падали на него так, что половина лица оставалась в тени. Очень драматично, ничего не скажешь.

— Да, господин Вэнь?

Он помедлил, будто собираясь с духом, а потом выпалил:

— В Фугуе, когда ты обратилась, я никогда не видел ничего подобного...

Я моргнула, не ожидая такого начала. Надеялась, что никто не будет заострять внимание на моей звериной особенности.

— В смысле? Ты же охотник на демонов. Должен был видеть всякое. Разве не встречался с хулицзин? Меня ты ловил уверенно.

— Ловил, — он покачал головой. — Встречался, но раньше я никогда не... дружил с твоим собратом, — он запнулся, подбирая слово. — Позволь признать, ты была прекрасна, твоя шерсть, эти девять хвостов, грация. Я поймал себя на мысли, что не могу отвести взгляд.

— От действий убийцы? Господин Вэнь, ты меня смущаешь, — сказала я первое, что пришло в голову.

И я не лгала. Он меня смущал. Какой смысл он закладывает в свои речи? Я понимала, что он начал мне доверять, что не видит во мне монстра, но эта неприкрытая лесть... она и пугает, и очаровывает, словно он уже сам давно превратился в демона, который хочет меня искусить.

Но он пока не демон, это я знаю наверняка.

— Да, твои поступки,— продолжил он, будто не слыша. — Теперь это видение меня тревожит. Я поймал тебя, чтобы убить. Держал при себе, чтобы ты выполнила свое обещание, но с этих пор, после твоего заступничества...

— Что? — прищурилась я.

— С этих пор я думаю о том, как ужасно, что твои сородичи нападают на людей. Убивают, едят печень. Как такое возможно в существе, которое способно на такую красоту?

Ах, вот оно что. Если красивый, значит, добрый? Как люди мечтают все упростить. Я вздохнула и присела на камень напротив него.