— Тогда повторим трюк с цзянши.

— Ты не хулицзин, ты деспот в платье,— буркнул он, но затих.

Распределив свои роли, мы быстро разделились.

Лань Чжэ и Суань Кун отправились в центр, а мы с Вэнь Чжэнем шли к Тростниковой набережной, и с каждым шагом я чувствовала, как внутри затягивается тугой узел.

— Ты дрожишь, — тихо заметил генерал.

— Мерзну, — соврала я.

Он точно не поверил, но промолчал. А что мне ему сказать? Что я борюсь с мыслями о предательстве? Я ведь сама демоница, хоть и люблю людей. Цяньгуй меня не послушался, придется его убить, но от осознания легче не становится.

Мао Сяо, сидевший у меня в сумке, вдруг завозился, высунул морду и навострил уши.

— Здесь пахнет не только демоном, — прошептал он. — Здесь пахнет крысами. Много крыс.

— Ты можешь выражаться яснее? — шикнула я.

— А куда яснее? — огрызнулся кот. — Я завтракать.

Прежде чем я успела его схватить, он выпрыгнул из сумки, шлепнулся на землю и, поджав хвост, рванул в ближайший переулок.

— Мао Сяо, — ругнулась я. — Куда? Вернись, трусливое отродье.

Но кот только мелькнул серым комком и исчез за углом.

— Струсил, — констатировал Вэнь Чжэнь. — Может, и хорошо, что мы от него избавились.

— Он бы так просто не ушел, — буркнула я, чувствуя, как внутри закипает обида на маогуя. — Ладно, потом разберусь. Сначала решим все с Цзян Таном.

Мы подошли к набережной. Учитывая ранний час, обстановка встретила нас условной тишиной. Ни единой человеческой души. И не сказать, что в этих местах укрывается злое существо.

Лодки покачивались у причалов, поскрипывая снастями, где—то покрикивали чайки.

— Где он может быть? — повернулся ко мне генерал.

Вчерашней скромной лодки и след простыл. Вместо нее у дальнего пирса стояло нечто огромное, темное, с высокими бортами и надутыми парусами. Купеческая джонка, способная вместить десятки людей и тонны груза.

Я показала на нее.

— Вот это да, — выдохнул Вэнь Чжэнь. — За одну ночь? Невозможно.

— Для демона, который торгует душами, — пожала плечами я, — возможно. Он явно готовился. Знал, что мы придем.

Мы поднялись на борт по шатким сходням. Никто нас не встретил, не окликнул. Только паруса хлопали на ветру, да где-то внизу, в трюме, слышались голоса.

— ...просто подпиши, господин Цзян. И все твои беды останутся позади. Твой отец будет гордиться. Твоя мать перестанет плакать. Ты станешь тем, кем всегда мечтал, — мурлыкал вкрадчиво и маслянисто Цяньгуй.

— Я... я не знаю, — Цзян Тана дрожал. — А что скажет генерал?

— Генерал? — Цяньгуй засмеялся. — Твой генерал проклят. Он умрет через год, а ты останешься ни с чем. Ни семьи, ни будущего, ни надежды. А я даю тебе все. Сейчас, здесь, всего за несколько лет жизни. Ну что такое десять лет против вечного счастья?

Я рванулась вниз по лестнице, Вэнь Чжэнь за мной. Трюм оказался освещен десятками свечей, их пламя колебалось, отбрасывая пляшущие тени на стены, увешанные свитками. Сотни, тысячи свитков. В каждом чья-то судьба, чей-то долг, чья-то проданная душа.

В центре этого свечного ада стоял низкий алтарь, а перед ним на коленях сидел Цзян Тан. Лицо его было залито слезами, рука сжимала кисточку, обмакнутую в кровавую тушь, и зависла над желтоватым свитком, испещренным алыми иероглифами.

Цяньгуй нависал над ним.

— Подписывай,— настаивал он. — Подписывай, и станешь свободным.

Я повернулась к генералу, но не успела попросить его промолчать. Он не из тех людей, кто будет наблюдать и выжидать.

— Цзян Тан, — позвал побратима Вэнь Чжэнь.

Тот обернулся. В его глазах мелькнула надежда, сменившаяся ужасом.

— Господин, уходите. Это ловушка.

Мы не сразу поняли, что произошло, но Цяньгуй захихикал и метнулся к нам.

— Добро пожаловать, дорогие гости. Я так и знал, что вы придете. Не могли не прийти. Такие... правильные, праведные. Но не ты, хулицзин, — поморщился он. — Ты предаешь весь наш род.

Вэнь Чжэнь выхватил меч, но демон даже не попытался увернуться. Лезвие прошло сквозь его плоть, как сквозь туман, не причинив вреда.

— Глупый человек, — усмехнулся демон. — Меня нельзя убить железом. Меня можно только... обанкротить. Но это не в ваших силах. А пока...

Он щелкнул пальцами, и в воздухе вокруг нас вспыхнули огненные иероглифы — печать, замкнувшая круг.

— Теперь вы не сможете покинуть этот корабль, пока кто-то из вас не подпишет договор. Таковы правила. Я даю вам выбор: либо вы, госпожа Линь, либо вы, генерал. А ваш красавчик, — он покосился на Цзян Тана, — в таком случае уйдет живым и невредимым.

Цзян Тан вскочил, отбрасывая кисточку.

— Нет, — закричал он. — Не смейте. Я лучше умру, чем позволю вам...

— Цзян Тан, заткнись, — оборвал его Вэнь Чжэнь. — Никто не умрет.

Он шагнул к демону, и в его глазах снова полыхнуло алое пламя.

— Слушай меня, тварь. Ты сейчас снимешь печать, отпустишь моего человека, и мы уйдем. Или...

— Или что? — засмеялся Цяньгуй. — Ты убьешь меня? Попробуй. Вы попали в ловушку печати. Вы ее не преодолеете. Даже хулицзин. Внутри нее уже давно не сильная демоница, а просто девка в красивом платье.

Я сжала кулаки. Он был прав. В этой ловушке моя сила почти бесполезна, печать глушила любые попытки обратиться к истинной сути.

— Подписывай, — прошептал демон, снова поворачиваясь к Цзян Тану. — Подписывай, и твой отец будет гордиться. Ты же этого хочешь? Чтобы он обнял тебя и сказал: "Сынок, я всегда знал, что ты справишься".

Цзян Тан всхлипнул. Его рука потянулась к кисточке.

Внезапно за окном раздались возгласы:

— Предатель, отмени договоры!

— Ты вор и мошенник!

— Демон и убийца.

От каждого вопля Цяньгуй съеживался. А я ахнула.

План Вэнь Чжэня сработал хорошо. Лань Чжэ и Суань Кун обежали жителей города, расспрашивая, кто подписывал договоры. Они им объясняли, с кем люди имеют дело, и что цена не просто какое-то рабство, а практически продажа души. Для демона-ростовщика нет ничего страшнее, чем раскрытие его подлой личности. От этого он слабеет, хиреет.

— Подпиши, Цзян Тан, — прошелестел Цяньгуй, ощущая, что слабеет. — Через пару минут будет поздно.

— Не смей! — крикнула я. — Он же ждал именно нас, а тебе использует.

— Но если я подпишу, он вас отпустит.

— Не будь идиотом, — проговорил Вэнь Чжэнь. — Ты в глазах демона пешка. А еще тебе не нужно завоевывать одобрение отца. Ты мой друг, — сказал он просто. — Ты пошел за мной, когда от меня отвернулся двор. Ты рисковал жизнью, чтобы помочь мне снять проклятие. Для меня ты больше, чем любой чиновник, сдавший сто экзаменов. И если твой отец этого не видит... значит, он дурак.

Цзян Тан замер. Кисточка выпала из его пальцев.

— Господин...

— Хватит, — оборвал его Вэнь Чжэнь. — Не смей подписывать. Мы выберемся отсюда.

Цяньгуй взвыл от ярости.

— Не хотите по-хорошему, тогда я убью его.

Он уже двинулся к Цзян Тану, замахнулся, а я заметалась в плену ловушки, не зная, как помочь мужчине.

Неожиданно из—за груды ящиков вылетел Мао Сяо и запрыгнул на шкаф, где держались свитки.

Все застыли. Не понимали, чем займется этот маленький демоненок. Но тут маогуй двинул лапкой.

— Мяу.

— Нет! — заорал демон. — Мои договоры. Мои души!

Сначала Мао Сяо столкнул несколько свечей, а вслед за ними скинул несколько свитков. На полу молниеносно образовался костер, который быстро распространялся.

Пламя взметнулось до потолка, пожирая свитки. Демон отвлекся, закрутился на месте, пытаясь потушить огонь, но чем больше он метался, тем быстрее горели его сокровища. Печать, державшая нас, дрогнула, пошла трещинами.

Я почувствовала, как ко мне возвращается сила, ведь огонь всегда меня подпитывал.

— Вэнь Чжэнь, — повернулась к военачальнику, — забери Цзян Тана и уводи. Сейчас это возможно, ловушка ослабла.

— А ты?

— А я последую примеру Мао Сяо, позавтракаю!